После снегопада в лесу много лопнувших молодых деревьев. Это беда на них свалилась – снегом на голову, и однажды перевесила: сначала наклонила, согнув знаком вопроса, а потом сломала. В то же время большие деревья стоят, не шелохнутся, в сбитых набок белых папахах. Разве что какое-нибудь совсем старое, дуплистое хрястнет с типичным звуком раскалываемой лучины и обрушится поперёк лыжни…

И всех жаль: и молодых, и старых. Старых – потому, что жизнь прошла, как и твоя когда-нибудь пройдёт, и настала пора умирать. Но молодых-то, конечно, жальче всего, так что печально согласишься с мудрым азербайджанским поэтом Видади Молла Вели: «На жизнь имея столько прав – как тяжко умирать!»

А ещё, глядя на эти безвременно погибшие деревья, невольно подумаешь, что молодость и сила, какими бы непобедимыми ни казались, на поверку не всякий жгут перетрут, не всякую беду перебедуют, не любую юдоль одолеют. Так, может, не надо столь самонадеянно полагаться на них и перекладывать с больной головы на здоровую, говоря: «Молодые, двужильные! Это им – как слону дробина…»?

Ноша-то она, конечно, крестная и каждому, сказано, даётся по возможности. Да только старое дерево на молодое не обопрётся! И всё реже, Господи, мы превыше морока и зги, которые Ты ниспосылаешь нам за грехи наши, а люди, нерадивые чада Твои, своей безрассудной верой в нас лишь безмерно отягчают эту ношу.