Семена истины лежат в земле, они взойдут и дадут свой плод.

Еще когда Власов равнодушно слушал разговор американцев с советскими офицерами, обсуждавшими, куда ему идти и с кем, ему показалось вдруг, что это не о нём разговор, а о ком-то другом, захваченном в плен и передаваемом сейчас из одних рук в другие.

Как-то странно он увидел себя со стороны – высокого, чуть сутулящегося человека, что, заложив руки за спину, равнодушно слушает, как повезут его в джипе, завернув в ковер.

Словно не его и собирались завертывать, как какую-нибудь вещь или как мертвое тело, в ковер, словно это не его и собирались везти в Москву на жестокую расправу.

Ещё более странным было ощущение, что и в самом деле это не он стоит сейчас, заложив руки за спину, а только оболочка его. А то, что был он, неясное и непонятное ему самому, уже отделилось от не нужной никому оболочки и не может быть ни завернуто в ковер, ни посажено в тюремную камеру, ни расстреляно, ни повешено. То, что был он, существует сейчас независимо от людей, решавших его, Власова, судьбу, независимо от него самого.