Одной из важных задач, решавшихся тыловиками в ходе Вооруженного конфликта в Афганистане 1979–1989 годов, была выпечка хлеба. Она имела ряд особенностей, одна из которых заключалась в высоком потреблении воды. Обстоятельства процесса и внутреннюю жизнь советского хлебозавода в Афганистане рассказал Игорь Анатольевич Чижиков. С 1987 по 1989 год он в звании старшего лейтенанта служил начальником 363-го отдельного полевого хлебозавода 59-й абрмо[400].

«Что представлял собой хлебозавод?

Это была отдельная воинская часть п/п 94121. В ее составе были предусмотрены офицерские должности начальника и заместителя. Еще было несколько прапорщиков: старшина, техник, начальник склада, фельдшер, финансист. Личный состав насчитывал 110 военнослужащих срочной службы. Организационно завод состоял из четырех отделений: три отделения хлебопечения и одно автомобильное отделение. В распоряжении хлебозавода было девять автомобилей ГАЗ-53, предназначенных для перевозки муки, и две „водовозки“ (ГАЗ-53 и ГАЗ-66).

Хлебозавод размещался на территории 59-й абрмо, среди других тыловых частей, по соседству с армейскими складами. Это была огороженная территория с двумя рядами колючей проволоки. Пули-Хумри славилось пылью. Если колонна уходила из ППД в 5 утра, то пыль окончательно оседала только к обеду. Для того, чтобы защитить хлебозавод от пыли, я организовал строительство двухметрового забора с использованием местных материалов. Периметр забора составил около 1100 метров. Внутри этого периметра находились сборные конструкции. В одной из них размещался склад, во второй – цех по выпечке хлеба. Кроме того, на территории была сборно-щитовая казарма для личного состава, складской домик, баня.

Кто был потребителем продукции 363-го хлебозавода?

Завод снабжал хлебом все воинские части, располагавшиеся от Пули-Хумри и практически до Саланга. Это была 59-я абрмо, 395-й мсп, 276-я отпбр, 278-я одкбр. Кроме того, нашим хлебом обеспечивались все колонны, проходившие мимо Пули-Хумри в обоих направлениях. В Кабуле при штабе армии работала хлебопекарня. Мне доводилось там бывать. Она была существенно меньше хлебозавода.

Как работал хлебозавод?

Ежедневно на заводе на сутки заступала дежурная смена в составе около 20 солдат, которая занималась выпечкой и выдачей хлеба частям. На хлебозаводе несли службу солдаты, прошедшие обучение на пекарей в учебках. Некоторые из них еще до армии получили образование поваров и имели опыт работы. Труд на заводе был не из легких. На улице днем стояла жара выше +50 °C. При этом в цехе температура превышала +60 °C. Люди потели. Новички, бывало, падали в обморок. Ежесуточно завод выпекал почти до 3 т хлеба. Он тут же направлялся из цеха на склад, емкостью до 3,5–4 т.

Как осуществлялась выдача хлеба?

Воинские части, стоящие у нас на довольствии, регулярно на своем транспорте приезжали на завод за хлебом. У представителей частей были с собой накладные, а у меня хранились чековые требования. Хлеб возили кто на чем мог. Но преимущественно использовались специально оборудованные автомобили. Они оставляли пустые лотки и получали со склада заполненные. При отправке колонн часто приходили забирать хлеб в мешках.

Как изменялся режим работы завода при подготовке и проведении боевых действий?

Я, как командир воинской части, входящей в состав бригады, ежедневно участвовал в совещаниях, проводившихся в штабе бригады. При постановке задачи на подготовку к обеспечению масштабных действий каждое из звеньев бригады получало указания. В частности, предполагалось, что завод должен выпечь больше хлеба. В действительности, убывая на боевые действия, подразделения предпочитали набить вещмешки боеприпасами, а не хлебом.

При проведении масштабных боевых действий в ходе обеспечения операции „Магистраль“ было задействовано третье отделение хлебозавода, находившееся в резерве. Без личного состава оно по актам было передано десантному полку, участвовавшему в операции.

Какими были особенности выпечки хлеба в Афганистане?

Основная особенность заключалась в том, что хлеб был только 1-го сорта, то есть белым. По руководящим документам и нормам довольствия полагалось выпекать и белый и черный хлеб, но в специфических афганских условиях при температуре воздуха выше +50 °C черный хлеб перекисал и поэтому не выпекался. При выпечке белого хлеба, который имел не привычную форму батона, а форму буханки, использовалось гораздо меньше соли, чем в Союзе. В связи с этим у нас оставалось много невостребованной соли.

Как было организовано водоснабжение хлебозавода?

На территории пункта постоянной дислокации бригады были пробурены скважины, от которых вода подавалась потребителям через водопровод. Труба заходила непосредственно на территорию военного городка хлебозавода и доставляла воду в цех, в казарму, в баню. Пить ее было невозможно, так как чувствовался сильный запах хлорки. Приходилось эту воду кипятить. Солдаты сетовали, что вода не всегда успевает остыть и приходится пить теплую. Но для целей выпечки хлеба хлорированная вода из скважины подходила.

Какие действия предпринимались для улучшения работы завода?

Я принял хлебозавод не в лучшем виде. На протяжение первых месяцев провел существенную работу по организации службы и благоустройству территории, и через полгода завод стал лучшей воинской частью в составе бригады. Все дорожки были асфальтированы, появилось подсобное хозяйство в виде грядок и свинарника, баня, бассейн, ленинская комната, наглядная агитация. Посадили деревья. Многие вопросы по благоустройству решались путем обмена необходимых материальных средств на муку. Территория содержалась образцово. Это накладывало и некоторую специфику. К примеру, к нам везли многих проверяющих. Многочисленные комиссии и инспекции, прибывавшие в бригаду, первым делом привозили на образцовый хлебозавод, что мешало работе.

Как обеспечивались санитарные нормы на таком чувствительном и важном объекте, как хлебозавод?

Во-первых, солдатам хлебозавода круглосуточно был доступен душ. Люди, заступавшие в смену, могли принять душ в любой момент. Это было необходимо, потому что они интенсивно потели. Один из солдат назначался истопником и отвечал за то, чтобы на хлебозаводе всегда была горячая вода.

Во-вторых, хлебозавод функционировал обособленно. Личный состав покидал расположение части только для приема пищи, три раза в день. Офицеры и прапорщики питались на территории завода. Я установил вокруг хлебозавода санитарную зону, внутрь которой из посторонних могли попасть только командир и начальник штаба бригады, а также сопровождаемые ими проверяющие лица. Отбивал многочисленные попытки подселить к нам солдат из других подразделений. Единственный, кто регулярно покидал завод, был начальник. Я и на совещания ходил, и в составе колонн решал задачи в качестве представителя от тыла бригады. В связи с этим количество заболеваний среди наших солдат было ниже, чем в других местах службы.

В-третьих, тщательный медицинский контроль. В составе хлебозавода был фельдшер, который допускал солдат к заступлению в смену. Если у воина была температура или другие симптомы, он отстранялся от работы.

Через хлеб, кстати, невозможно передать заболевание. При выпечке он подвергается обработке при температуре +250–300 °C. Основным путем передачи болезней была и не вода, а пыль.

Как использовался бассейн?

Ни одним табелем бассейн нам не полагался. Но, еще направляясь в Афганистан, я решил, что организую в своей воинской части бассейн. У меня были четыре дембеля, не блиставшие воинской дисциплиной. Им-то я и поручил копать чашу бассейна. Несколько дней они ничего не предпринимали, а затем привели откуда-то экскаватор с местным человеком в кабине. Он быстро вырыл необходимую яму. Не без применения военной хитрости мне удалось раздобыть почти 30 мешков цемента для облицовки стенок бассейна.

Бассейн был устроен в таком месте, что почти год никто из командования о его существовании не знал. Это была особая зона, проникнуть в которую можно было только через замаскированную дверь. Кроме бассейна там были лежаки, мангал и спортивный инвентарь. Объем воды составлял около 28 кубометров. В чашу вмещалось пять емкостей водовозок.

Для того чтобы реже менять воду в бассейне, использовали нереализованную соль. При наполнении чаши в нее высыпали килограмм 100. Вода становилась соленой, и в ней было комфортно купаться. При этом она на протяжении недели не портилась, не цвела. По субботам солдаты принимали баню, и в этот день им разрешалось купание. В остальные дни посещение бассейна было запрещено. Те, кого я там ловил в неурочный час, назначались в качестве назидания мыть чашу после спуска воды. После массового купания в субботу вечером вода спускалась, стенки и пол вымывались, и к утру воскресенья вода набиралась снова.

Случались ли нападения или обстрелы хлебозавода?

Нападения на завод были невозможны, так как охрана и оборона территории бригады была организована на высшем уровне. А вот обстрелы случались. На территорию завода реактивные снаряды ни разу не попадали, но были прилеты в непосредственной близости от забора. Наибольший ущерб завод понес, когда случился пожар при обстреле гарнизона на находящемся по соседству складе артиллерийских боеприпасов. Своевременно были эвакуированы солдаты, материальная часть завода, оружие и документы. Взрывной волной разрушило сборные конструкции. По случаю этого пожара в бригаду даже приезжал генерал Б. В. Громов. Когда пожар был локализован, личный состав вернулся в городок хлебозавода и возобновил работу под открытым небом. При этом, ни одному потребителю не пришлось переходить на сухари. Снабжение хлебом в этих чрезвычайных условиях не прерывалось.

Каким образом хлебозавод работал накануне и при выводе войск из Афганистана?

Поэтапный вывод войск начался в 1988 году. Наряду с традиционным объемом перевозок колоннами, в направлении на север потянулись колонны уходящих войск. В связи с этим заводу пришлось увеличить объем выпечки хлеба до 4 т в сутки. Представители колонн при остановке в Пули-Хумри приходили на завод с чековыми требованиями и получали хлеб на весь маршрут вплоть до Хайратона.

В конце 1988 года на завод прибыл представитель афганской армии, который должен был принимать у нас материальную часть. Завод непрерывно работал, поэтому показать его исправность и комплектность было несложно. По очереди завели каждый из автомобилей. Какой-то из них не завелся, и афганец отказался его принимать. Пришлось объяснять человеку, что „шурави“ уходят и что чинить уже никто ничего не будет. Проще было при этом афганце поджечь машину и списать ее на боевые потери, но тогда афганской армии он бы уже не достался. В результате, афганец принял все, указав в актах, что некоторые машины не заводятся.

Ежедневно я должен был прибывать на совещание в штаб бригады. Так как идти было далеко, я приезжал на грузовой машине. Не раз получал замечания от заместителя по вооружению за то, что нерационально использую автотранспорт и расходую топливо. Однажды я в шутку сказал, что впредь буду ездить на ишаке. Спустя некоторое время мои приятели из военторга привезли на хлебозавод, в подарок, ишака. Мы его отмыли, и в один из дней я поехал на нем на совещание. Это произвело фурор и вызвало всеобщий смех. Солдаты хлебозавода дали ишаку прозвище Батон. К сожалению, при оставлении пункта постоянной дислокации пришлось оставить ослика в Пули-Хумри.

Завод выводился в СССР поэтапно. Сначала первая группа военнослужащих убыла вывозными рейсами на вертолетах. Оставшиеся до последнего обеспечивали выпечку хлеба, чтобы снабжать уходящие советские части. Хлеб пекся вплоть до вечера 7 февраля 1989 года, когда все документы о передаче завода афганцам были уже давно подписаны. 8 февраля на трех машинах мы покинули Пули-Хумри, а 9 числа пересекли границу».