Я была так мала еще и не помню прихода немцев. Но их «благодеяния» уже знаю. Мать вызвали в полицию за то, что отец был активистом. Потом обыск, а ночью увели корову.

Помню еще, как приезжали на отдых немецкие солдаты. Их откармливали, словно на убой (тогда мы еще не понимали, что именно такая [судьба] их ждет). Как они смеялись, когда кто-нибудь из нас заглядится голодными глазами, как они пожирают наших курей, яйца. Они были так «добры», что и нам бросали пустые разноцветные коробки из-под шоколада. Нам, детям, не державшим в руках настоящей куклы, не знавшим других игрушек кроме битых тарелок и патронных гильз, эти коробки были незаурядными игрушками.

Но это были будни.

Потом было отступление. Нас отсылали в окоп, запасались водой, прятали, что можно было. Боясь отстать от матери, мы вылезали из окопа. Тогда-то я и увидела самое страшное. Как сейчас вижу закат солнца и пожар. Горело село. Черный дым, клубясь с огнем, закрывал небо с северной и восточной сторон. Казалось, горят земля и воздух. Дышать нечем. Огонь пожирал все вокруг. Пожар бушевал во всей своей силе.

Как угасал пожар, я не видела.

А на утро – освобождение. Немцы отступили.

Но в моей памяти навсегда останется это море огня. И сейчас, когда я стала взрослой, в моем представлении война всегда встает вот таким пожарищем, который я видела в пять лет.