Я как увидела этого мальчонку, сердце у меня упало. Такой хорошенький, светлоглазый, ласковый, а пальчики отморожены. Ах вы, думаю, ироды! Небось выгнали парнишку на мороз из избы, а ведь он махонький, вот и обморозился.

Я его спрашиваю:

– Мамка-то где?

А у него все личико скривилось. «Убили», – говорит. Ещё и говорить-то как следует не умеет – буквы не все ещё выговаривает, а такое страшное слово уже узнать привелось!

Ну, думаю, изверги, не будет вам радости от его горя. А я заменю ему мать. Любить буду, ходить буду за ним, как за родным сыном. Свой сын у меня взрослый, на фронте. Муж – тоже на фронте. Я ему написала, что надо бы Сашку к нам в семью взять. Он уже меня и мамкой зовёт.

Муж мне ответил: «Бери, – говорит, – конечно. Ведь он от проклятых наших врагов пострадал, от фашистов».

Сейчас у Саши пальчики уже подживают, как поправится совсем, так я его домой и возьму.