В августе 1982 года Уитуорту было присвоено воинское звание главного корабельного старшины. Для профессионального военного моряка из американского захолустья, начавшего службу простым матросом, это было огромное достижение, но для советского шпиона – страшное несчастье. Его новые должностные обязанности в центре военно-морской связи в Аламеде подразумевали ограниченный доступ к криптографическим материалам. Не имея возможности добывать секретную информацию в прежних объемах, Уитуорт постоянно пребывал в крайне нервозном состоянии. Дошло до того, что даже улыбку жены Риты он начал считать предвестником грозящего ему наказания за снижение своей агентской продуктивности. Поэтому неудивительно, что Уитуорт принял решение написать рапорт об уходе на пенсию. Об этом он сообщил Уокеру по телефону.

В конце августа 1982 года Уокер приехал в Сан-Леандро на запланированную встречу с Уитуортом и напомнил ему, какого значительного дополнительного заработка тот лишится, если уйдет на пенсию. По мнению Уокера, наилучшим выходом из сложившейся ситуации для Уитуорта было бы получить назначение на военный корабль, отправляющийся в дальние походы. Он пробудет в общей сложности 3 года в открытом море, с пользой проведет время подобно тому, как это делал, когда служил на «Ниагарских водопадах», получит от Уокера еще несколько пачек по 100 тысяч долларов в каждой и снова будет распивать с ним шампанское на заднем сиденье своего фургона. А потом Уитуорт завершит военную карьеру, став намного богаче.

Настойчивые уговоры Уокера возымели действие, и Уитуорт изменил мнение по поводу рапорта об уходе на пенсию. Ведь по любому спорному вопросу убедительнее всего для него звучали самые последние аргументы из тех, что он слышал. Кроме того, Уитуорт очень хотел сделать приятное лучшему другу. Поэтому он позвонил своему кадровику и попросил о переводе из центра военно-морской связи в Аламеде на какой-нибудь военный корабль. Уже через неделю Уитуорт получил приказ прибыть 2 октября 1982 года на атомный авианосец «Дерзновенный» для дальнейшего прохождения службы.

Предвидя продолжение шпионской карьеры в ближайшем будущем, Уитуорт решил привести в порядок свой «Минокс», в котором заедал затвор. Приемщик в ремонтной мастерской, куда обратился Уитуорт, спросил:

– Вы, наверное, много фотографируете?

– Очень много, – лаконично ответил Уитуорт.

– Оно и видно. Затворный механизм почти полностью износился, – сказал приемщик. Уитуорт усмехнулся, вспомнив, что именно он фотографирует в таких больших количествах.

– Поломка очень серьезная, – продолжил приемщик. – Необходимо отправить ваш фотоаппарат на фабрику, где он был изготовлен. Раньше середины октября его не отремонтируют.

Пришлось Уитуорту купить себе новый фотоаппарат «Минокс». Чек он сохранил, чтобы получить с Уокера компенсацию понесенных расходов. А еще запасливый шпион Уитуорт позвонил в магазин фотопринадлежностей в Нью-Йорке. Он сказал, что собирается в длительную туристическую поездку, и хочет купить все фотопленки для «Минокса», имевшиеся в продаже. Через 5 дней Уитуорт получил почтовую посылку из Нью-Йорка. Помимо фотопленок, в ней лежала накладная, на которой от руки было написано: «Извините, пожалуйста, только 20 штук». Уитуорт подумал, что на 6 месяцев плавания на «Дерзновенном» этого должно было хватить.

Дальний поход на «Дерзновенном» в качестве главного радиста оказался трудным для Уитуорта. В его подчинении находились 14 рядовых радистов, которые ежедневно обрабатывали порядка двух тысяч радиограмм. За восьмичасовую смену у него не было ни единой свободной минуты. Но больше всего Уитуорт переживал по поводу отсутствия у него служебных обязанностей, требовавших регулярного доступа к криптографическим материалам. Он должен был выдумывать разного рода предлоги, чтобы уединиться в шифровальной комнате. Все это действовало ему на нервы.

Хотя были и приятные моменты. Ведь Уитуорт выбрал для себя военно-морскую службу, чтобы в первую очередь повидать мир. На «Дерзновенном» он побывал в Африке, Австралии и Японии. Во время обеденного перерыва и перед сном Уитуорт надиктовывал на кассетный магнитофон свои впечатления от увиденного, подробно рассказывая, чем занимался и что еще собирался сделать. По окончании свободного места на шестидесятиминутной кассете он планировал отослать ее Уокеру. Уитуорт полагал, что лучшему другу будет интересно прослушать ее от начала до конца.

В Кении Уитуорт посетил места обитания племени масаи, представители которого практически полностью сохранили свой традиционный уклад жизни. Исключением являлась торговля с туристами изделиями собственного изготовления – бусами, копьями и разного рода сувенирами. После Момбасы «Дерзновенный» отправился к берегам Австралии. Уитуорт жил в комфортабельной гостинице в австралийском портовом городе Перт. На арендованном автомобиле он посетил расположенный неподалеку национальный парк со множеством площадок для барбекю и местный зоопарк, в котором содержались в основном медведи коала. Уитуорт сфотографировал их для своей жены Бренды, которой эти животные очень нравились. В Японии Уитуорт побывал в Нагасаки. Он давно хотел осмотреть этот город. Впечатления от увиденного ему слегка подпортила непогода. Тем не менее Уитуорт узнал для себя много нового. Особенно ему понравился музей атомной бомбы – очень информативный и заслуживающий внимания. У берегов Южной Кореи за «Дерзновенным» велось наблюдение с советского авианосца «Киев». Его самолеты мешали американским летчикам совершать разведывательные полеты, и это вызывало у них сильное раздражение.

Пока Уитуорт усердно трудился на борту «Дерзновенного» и набирался впечатлений на различных континентах и островах, Бренда активно тратила заработанные им деньги. Она считала, что ее муж участвует в сверхсекретных проектах в интересах американских военно-морских сил и получает за это большую зарплату. Бренда писала докторскую диссертацию по диетологии, и Уитуорт рассчитывал, что она поможет ему развить в себе художественный вкус. Он высоко ценил научные достижения и утонченность Бренды, которые она привнесла в его жизнь после женитьбы.

6 декабря 1982 года Бренда написала Уитуорту, что узнала о распродаже четырех гравюр знаменитого испанского художника Сальвадора Дали. Одну из них она уже купила по специальной цене в полторы тысячи долларов. Приобрести оставшиеся три? Уитуорт не был большим поклонником творчества Дали и поэтому ответил Бренде, чтобы она ограничилась покупкой всего лишь одной гравюры Дали.

Если бы Уитуорт единолично принимал все решения относительно того, на что израсходовать заработанные им средства, то после покупки компьютера, снаряжения для подводного плавания и нового автомобиля все остальные деньги он потратил бы на инвестиции. Уитуорт все еще лелеял мечту стать биржевым маклером – одним из тех мудрых игроков на бирже, которые постоянно обогащаются, заключая прибыльные сделки. С 1978 года он успел лишиться в общей сложности почти тридцати тысяч долларов в результате неудачной торговли акциями. Но Уитуорту нравилось ими торговать, и он не терял надежду научиться делать это с выгодой для себя. 11 марта 1983 года, находясь на борту «Дерзновенного» по пути из Австралии в Японию, он послал Бренде телеграмму следующего содержания: «Хочу, чтобы ты как можно быстрее приобрела 10 крюггеррандов[19]. За наличные. Хорошим местом для покупки является объединенная валютная биржа, находящаяся в Сан-Франциско. Будь предельно осмотрительна».

Уитуорт добросовестно исполнял свои служебные обязанности на «Дерзновенном», осматривал достопримечательности в местах его стоянок и принимал решения по поводу того, как наилучшим способом потратить собственные денежные средства, но не забывал про шпионскую деятельность. Криптографические материалы, к которым он имел доступ на «Дерзновенном», носили слишком отрывочный характер. Уитуорт не стал ничего фотографировать, а попросту украл значительное количество подлинников радиограмм – разведывательные сводки, оперативные приказы и рекомендации. В этих радиограммах излагались подробности американских военно-морских учений, проходивших с 29 марта по 17 апреля 1983 года в северной части Тихого океана. Они длились около двух недель и являлись крупнейшими после окончания Второй мировой войны. Их цель состояла в том, чтобы спровоцировать Советский Союз на ответные действия, которые позволили бы изучить реакцию, тактику и возможности его военно-морских сил. В ходе учений американские самолеты неоднократно вторгались в советское воздушное пространство. Радиограммы, украденные Уитуортом на борту «Дерзновенного», неопровержимо свидетельствовали, что все эти вторжения были преднамеренными.

Однако Уитуорта совершенно не волновало, как могла быть использована секретная информация, добытая им на «Дерзновенном». Его смертельно утомил полугодовой дальний поход. Устный рассказ Уитуорта об этом походе, записанный на магнитофонную пленку, заканчивался словами: «Я очень разочарован своим кораблем. Он мне совсем не понравился. Это настоящая яйцебойка. Буду безмерно рад, когда мы вернемся в Америку».

«Дерзновенный» умудрился сесть на мель при заходе в залив Сан-Франциско. Для почти пяти тысяч военных моряков 19 часов дополнительного принудительного пребывания на борту «Дерзновенного» стали сущим мучением. Но Уитуорт, стоя на мостике над взлетной палубой и наблюдая, как крошечные буксиры пытались сдвинуть с места многотонную махину, испытывал абсолютно иные ощущения. Он чувствовал себя совершенно свободным и даже счастливым, потому что окончательно решил одним махом покончить и с военно-морской службой, и со шпионской карьерой. Уитуорт был абсолютно уверен, что если не сделает это в самое ближайшее время, то совсем скоро рискует навсегда лишиться свободы и провести остаток своей жизни в тюрьме.

За несколько дней до этого Уитуорт получил от Бренды телеграмму, которую с тех пор постоянно перечитывал и запомнил почти наизусть: «Мой дорогой, я так хочу поскорее встретиться с тобой. Ты сразу заметишь белый «роллс-ройс» 1957 года выпуска, его шофера и леди в красном. С нетерпением жду, когда смогу тебя обнять. Я покажу тебе, каким должно быть настоящее возвращение домой. Заднее сиденье «роллс-ройса» – это только начало, так что наберись сил. Чмоки-чмоки. Тебе предстоит судьбоносная встреча. Твоя истосковавшаяся женщина».

Уитуорт совершенно точно знал, как сделать свою предстоящую встречу с женой поистине судьбоносной. Он скажет ей, что увольняется с военно-морской службы, станет биржевым маклером, и деньги опять потекут к ним рекой. И неважно, что курсовая стоимость крюггеррандов резко снизилась. Золото скоро вырастет в цене до небес. Уитуорт был совершенно уверен в этом. Он пребывал в такой эйфории, что даже не расстроился, когда узнал, в какую кругленькую сумму обошлась аренда «роллс-ройса» на те лишние 19 часов, что он провел на севшем на мель «Дерзновенном». Он дал щедрые чаевые шоферу «роллс-ройса», потому что, по его мнению, человек, управляющий праворульным автомобилем, уже за одно это заслужил награду. Для Уитуорта возвращение домой из дальнего похода на «Дерзновенном» стало поистине незабываемым.

Вот только Уитуорт еще не решил, как ему следовало вести себя с Уокером. Он хотел остаться для него лучшим другом, но перестать быть его тайным агентом. И еще одно обстоятельство очень беспокоило Уитуорта: он отдавал себе отчет, что при сложившихся обстоятельствах Уокер был вполне способен совершить убийство, чтобы избавиться от своего строптивого тайного агента. Поэтому Уитуорт тщательно готовился к очередной встрече с Уокером, намеченной на 3 июня 1983 года в Сан-Леандро. Он собирался солгать Уокеру, и эта ложь должна была послужить отвлекающим маневром для крупной аферы в отношении него. Уитуорт так долго практиковался складно врать, что теперь был полностью уверен, что Уокер ничего не заподозрит.

У самого Уокера к этому времени накопилось несколько серьезных причин для беспокойства. Во-первых, 15 января 1983 года он побывал в Вене и встретился там со своим новым русским связным. Уокер планировал предложить ему заплатить Уитуорту миллион долларов, чтобы тот продолжил сотрудничество. Это была очень большая сумма, но ее можно было рассматривать, как зарплату Уитуорта за ближайшие 10 лет. Связной лишил Уокера возможности сделать заранее подготовленное «коммерческое предложение». Он начал кричать, что секретная информация, которую Уитуорт добывал в Аламеде, была очень плохого качества. Связной неожиданно вспомнил о подозрительном переводе Уитуорта с «Ниагарских водопадов», произошедшем 3 года назад. Он припомнил Уокеру опоздание на встречу со связным в Касабланке. Уокер подумал, что связной либо пытается запугать его и заставить беспрекословно подчиняться своим указаниям, либо в КГБ возобладали параноидальные настроения. Уокер решил, что в любом случае сейчас не самое подходящее время, чтобы предлагать связному сделку на миллион долларов. Надо было сделать паузу в надежде, что тем временем Уитуорт не совершит какой-нибудь глупый поступок.

Во-вторых, Уокер ощущал реальную опасность, которая грозила ему со стороны Лауры и ее мужа. Уокер потерял над ними контроль и теперь не мог предсказать, на какие еще сумасбродные поступки они решатся.

И в-третьих, отец Уокера еще раз женился. Его приемный сын Гэри был членом экипажа боевого вертолета, входящего в состав эскадрильи противолодочной обороны, которая базировалась в Норфолке. Гэри снимал квартиру в двух кварталах от причала, где был пришвартован плавучий дом Уокера. Естественно, что Уокер навестил своего сводного брата и попытался завязать с ним дружеские отношения. Но когда Уокер сделал ему свое обычное «коммерческое предложение», сказав, что знает слегка незаконный способ заработать хорошие деньги, то Гэри наотрез отказался продолжать разговор на эту тему. Уокер был крайне разочарован таким отношением Гэри к сделанному ему «коммерческому предложению» и даже не надеялся, что он изменит свое решение. Поэтому когда 3 июня 1983 года Уокер приехал в Сан-Леандро, то меньше всего хотел услышать какие-нибудь неприятные известия от Уитуорта.

Но не услышал. Или, может быть, не придал должного значения услышанному. Качество разведывательной информации, добытой Уитуортом на «Дерзновенном», оказалось очень высоким: ему удалось принести домой подлинники радиограмм. Правда, возникла небольшая проблема. Жену Уитуорта Бренду перевели в Калифорнийский университет в Дэвисе для продолжения диссертационных исследований. Они готовились к переезду, и нанятые ими грузчики уже упаковали почти все их вещи, включая бо́льшую часть шпионской добычи Уитуорта на «Дерзновенном». Оставшуюся неупакованной треть этой добычи он сфотографировал для Уокера.

Уокер заподозрил неладное, но моментально отбросил все сомнения, когда Уитуорт зачитал ему пару радиограмм. В них детально описывалось, как американская эскадрилья истребителей специально пролетела над советской территорией. Уокер подумал, что эта информация несомненно понравится его русскому связному. Уитуорт заверил Уокера, что после переезда сфотографирует все остальные подлинники радиограмм. Уокер сможет передать сделанные фотографии русским во время очередной тайниковой операции.

Уитуорт порадовал Уокера, когда заявил ему, что надеется на продолжение их взаимовыгодного сотрудничества. Уитуорт также сообщил, что в октябре 1983 года на «Дерзновенном» освобождается должность помощника офицера связи. Он считал, что у него будет реальный шанс занять ее и стать ответственным за хранение криптографических материалов. Это означало, что когда в мае 1984 года «Дерзновенный» отправится в очередной дальний поход, Уитуорт получит неограниченный доступ к ключам и прочим криптографическим материалам. Срок его службы на «Дерзновенном» истекал в октябре 1985 года, и он планировал использовать оставшееся время с максимальной для себя выгодой.

12 июня 1983 года в лесу в Мериленде Уокер оставил сумку с фотографиями, которые забрал на встрече с Уитуортом в Сан-Леандро 3 июня 1983 года. А в октябре 1983 года Уокер получил по почте письменное приглашение отпраздновать увольнение Уитуорта с военно-морской службы. Уокер очень сильно разозлился на него и в сердцах обозвал ублюдком. Тем не менее в январе 1984 года он прилетел в Калифорнию, чтобы забрать обещанные Уитуортом фотографии подлинников радиограмм. За них Уокер рассчитывал получить от русских большие деньги. Подъезжая на автомобиле к автодому оливкового цвета, арендованному Уитуортом после переезда из Сан-Леандро в Дэвис, Уокер пообещал себе, что будет сдерживать свои эмоции. Но уже спустя 5 минут он нарушил свое обещание.

Уитуорт сказал, что в связи с переездом у него не было времени дофотографировать подлинники радиограмм, украденные на «Дерзновенном» и принесенные домой. Уокер пришел в ярость:

– Не морочь мне голову. Все очень серьезно. Если ты попытаешься обмануть людей, на которых я работаю, то они убьют тебя. Это не какие-то безобидные парни с офисами в центре Нью-Йорка.

Одновременно Уокер очень испугался. Что скажет русский связной, когда узнает, что Уокер явился к нему на встречу с пустыми руками? Неожиданное увольнение Уитуорта с военно-морской службы должно было само по себе сильно огорчить связного. И Уокер не хотел дополнительно давать ему повод для подозрений в свой адрес.

Вместе с Уокером испугался и Уитуорт. Он сказал, что оставшиеся несфотографированными подлинники радиограмм находятся при нем. Нужно только их дофотографировать. Но Уитуорт не хотел заниматься этим в автодоме. В любую минуту могла вернуться Бренда, и он категорически не желал, чтобы она застала его на месте преступления. Поэтому Уокер и Уитуорт отправились на автомобиле в ближайший мотель и сняли там номер. Уитуорт установил на комоде яркую настольную лампу, привезенную с собой. Он занялся фотосъемкой, а Уокер, сидевший рядом на кровати, подавал ему очередную страницу всякий раз, как слышал звук срабатывания затвора на фотоаппарате.

После того как Уитуорт дофотографировал подлинники радиограмм, Уокер успокоился. В конце концов его шпионские дела обстояли не так уж и плохо. Теперь ему было что передать связному при следующей встрече. А Уитуорта можно было попытаться вернуть в ряды тайных агентов, когда он устроится на работу в какое-нибудь оборонное предприятие.

15 февраля 1984 года Уокер встретился в Вене со связным и услышал от него ужасную новость: фотографии, переданные Уитуортом в Сан-Леандро 3 июня 1983 года, оказались испорченными.

– Испорченными? – переспросил Уокер. Связной пояснил, что при съемке Уитуорт неправильно навел свой фотоаппарат на резкость. В результате разобрать хоть что-то на сделанных фотографиях было совершенно невозможно. Один сплошной серый туман. Связной перешел на зловещий шепот:

– Какую опасную игру вы затеяли? Она грозит вам очень неприятными последствиями.

Уокер подумал, что в этот самый момент снайпер КГБ разглядывал его через оптический прицел своей винтовки. В любой момент мог раздаться смертельный выстрел. И тут Уокера осенило. Уитуорт намеренно испортил фотографии. Он уже тогда принял решение уволиться с военно-морской службы и опасался, что, узнав об этом, Уокер или его связной откажутся заплатить ему гонорар, положенный за шпионские услуги. Поэтому Уитуорт впервые решился на кражу подлинников радиограмм. Он рассчитывал сполна рассчитаться их фотографиями за возможность жить на пенсии в спокойствии и достатке, если получит деньги за выполненную работу и ему будет позволено завершить свою карьеру тайного агента. Сделать эти фотографии Уитуорт мог в любой момент времени, ведь подлинники он хранил у себя в автодоме. А размытые фотографии являлись предупреждением о том, что может произойти, если его вдруг захотят обмануть. Сам Уитуорт не собирался никого надувать. Просто хотел сделать так, чтобы не надули его.

Уокеру такое поведение Уитуорта показалось чрезвычайно ловким. Он преисполнился чувством уважения к человеку, который так изобретательно борется за свою жизнь и благосостояние. Поэтому Уокер уверенно заявил связнику, что через некоторое время Уитуорт продолжит добывать секретную информацию. Лицо связного оставалось каменным, и он несколько раз повторил, что ситуация продолжала оставаться очень опасной. Но никаких снайперских выстрелов не последовало.

Связной приказал Уокеру больше не упоминать имена своих агентов и перспективных объектов вербовки в переписке и в любом разговоре. Вместо этих имен следовало использовать кодовые обозначения, придуманные в КГБ. Уокер должен был запомнить их и нигде не записывать. Но он никогда не имел привычки строго следовать указаниям русских связных. В самолете на обратном пути из Вены в Нью-Йорк Уокер перечислил кодовые обозначения, продиктованные ему связным, в маленьком блокноте с отрывными листами: Д – Джерри, К – Артур, Ф – Гэри, С – Майкл.