Почему не всем есть памятники?
В Москве сегодня парад победы. Встречаются фронтовые друзья города-героя. А мои боевые товарищи погибли.
Ленина Варшавская ушла на фронт пятнадцати лет. Ее могила в Латвии. На месте дома, где жила Ленина, построен «Детский мир».
С первых дней бомбежки Ленина дежурила со мной ночами в метро Дзержинского. О ней есть даже статья в газете, за июль 1941 г. «Заботливые комсомольские руки». Днем Ленина работала со мной в Бахметьевском госпитале, куда санлетучки привозили раненых. Она забывала поесть и поспать, но никогда не уставала, была бойкой и веселой.
В самые тяжелые дни осады Москвы, старые мать и отец Ленины эвакуировались. Я уговорила Ленину не бросать больных стариков и сама проводила их до вокзала. Но Ленина убежала из эвакуации от родителей и вернулась в Москву. Меня она уже не нашла. Я уехала в Караганду, на шахту БИС-1. Там меня сбили лошади, и с ушибом грудной клетки я вернулась в Москву. Сразу пошла на квартиру Ленины, надеясь найти письмо в почтовом ящике, как она обещала. Но на пороге меня встретил старик отец в солдатской шинели. От него я узнала, что Ленина погибла на фронте. До сих пор лежит на душе горечь, что она искала меня и не нашла, а жить мы не могли друг без друга, но война разлучила нас навсегда. Мать ее и отец остались одинокие, и я не стала ходить к ним, потому что они, как увидят меня, так плачут, не могут забыть, а я не могу видеть их слезы.
Миша Кульчицкий был талантливым начинающим поэтом Лит. института им. Горького. До сих пор горят в памяти строчки его стихов:
…И вцепляешься в стебли, а небо внизу,
И немного боишься упасть в небо.
Вот Россия! – Тот нищ, кто в России не был.
На войну он пошел истребителем-десантником и погиб неизвестно где, как в воду канул. Вместе с ним мы работали в окнах ТАСС, на Кузнецком Мосту, писали вечерами военные плакаты. Миша написал плакат:
Ройте окопы по фронту Москвы, лопатою острой и быстрой!
И все эти рвы, что копаете Вы, станут могилой фашистов!
Я очень завидовала ему, что не умею писать стихов. Этот его плакат был расклеен по всей Москве. Но я все-таки написала плакат прозой:
Как ты думаешь, Фриц, когда у нас будет горючее?
Только тогда, Франц, когда мы победим красных.
А как ты думаешь, Фриц, когда мы победим красных?
Только тогда, Франц, когда у нас будет горючее.
Плакат назывался «Заколдованный круг». Миша мне сказал, что его даже в тыл к немцам забросили с самолета.
Как нарочно, немцы тогда повернули от Москвы на Сталинград, и Миша подтрунивал надо мной, что это я виновата. Мы даже поругались из-за этого. Как-то у Ломоносовского, на Моховой, упала бомба во двор, а мы с Мишей были поблизости, и меня контузило. С тех пор всегда болела голова, но знал об этом только Миша. Он и говорил, что у меня «винт вышибло», а я очень злилась. Скоро мы расстались и навсегда. Он ушел на фронт, даже не простился, не успел. А я уехала в Караганду.
Отгремели бои в Москве. Кипит в ней новая жизнь. Как обидно мне, что никто не знает о Ленине Варшавской и Мише Кульчицком. Ленина училась в консерватории, по классу виолончели. Всегда стоят у меня в памяти Миша-богатырь, высоченного роста, и маленькая девчонка с косичками – Ленина.
Помню, Миша обнял Ленину и говорит: «Вот такой нам поставят памятник», – а она ему по пояс ростом. Мы тогда хохотали до упаду. Но как в воду смотрел, только памятника им нет.
Напишите о них что-нибудь. Ведь они активные участники обороны Москвы, наши, московские ребята. Должен же остаться от них след в истории нашего города-героя. Они отдали свою жизнь за родину. Пусть им наградой будет эта память, через двадцать лет. Очень прошу Вас.
Резникова Е.В.
г. Москва.
13 мая 1965 г.
Ф. М-98. Оп. 3. Д. 63. Л. 75–76.