Спасали нас, не зная, кто мы

Я простая рабочая, в Отечественную войну была, как и большинство, простой девушкой, ничего нашего, полезного для окончания войны и уничтожения врага не сделала. Но горя хлебнула много, а все же осталась жива и дождалась Дня Победы, а вот у меня из головы не выходит, что сталось с этими людьми, где они, за которых я хочу писать, а по сути дела, я их имен и фамилий не знаю. Дело было так. Жила я с родными в Луганской обл., город Кадиевка. Семья наша была большая, я самая старшая из детей. Ходила по селам, меняла барахло на хлеб и т. д. для пропитания семьи. И вот однажды взяла сои, которую так же доставала под Славянском, поехала менять, т. е. пошла до Дебальцево, дошла. Это от Кадиевки 30–35 км, а в Дебальцево поднялась суматоха, нельзя не взад, не вперед. И еще буря со снегом поднялась. Тут еще встретилась мне женщина, которая была с Водолаги, Харьковской обл. Была в Кадиевке в лагере, где находился ее муж. Вот мы вдвоем пошли в комендатуру, нам там дали пропуск, и мы с горем пополам сели в пустой вагон и поехали. Ехали, по-моему с Дебальцево, до ст. Водолага суток двое. Хорошо, что вдвоем, а то можно было замерзнуть. Ведь вагоны не отапливались, и мы же носа не показывали, чтоб нас никто не видел. И так я добралась до Водолаги, там, у родных этой женщины, у Золотаря Василия, так помню дедушкину фамилию, я погостила 3 месяца, так как нельзя было возвращаться домой. С. В то время как раз Румыния и итальянцы сдались и немца наша Советская Армия гнала. Водолага была под бомбежкой, жители все выходили в соседние села, мы выезжали в Просяную, там такое село есть. Потом два раза входили наши солдаты, а потом все же отступили опять. Еще останавливались солдаты, которые тоже у меня в памяти, а имен их не знаю. Только из них один говорил: «Москалька, а ты чего тут?» Я вроде и по-украински говорила, а все же русские слова у меня были. И они два раза были, при обоих входах в Водолагу. Когда немцы отступали, около станции целую ночь жгли дома, целый ряд сожгли, а мужчин, которых заранее созвали вроде для расчистки снега, вечером, при возвращении домой они расстреливали. Вот одна женщина с 2 детьми, мальчик немой, год 5 ему тогда было, пошла утром от нас, так как много соседей было эту ночь у моего хозяина, все сидели мы начеку, и они ждали прихода немцев на поджог дома, но не дошли. Пустили дымовую завесу и отступили. Так вот, ее мужа убили прямо в доме у стены. Вот как не кратко я пишу, а все же видно, что эсэсовские изверги делали. В марте 1943 г. я все же покинула своих дорогих приемных родных, да, родных, ибо они за мной дорожили, как за своей дочкой. У них трое внуков было: Катя, Маруся, а мальчика не знаю имя, и вот возвратился ли их отец, не знаю. Шла 70 км пешком, потом дошла до станции, и пришлось сесть на поезд. Доехала до Ясиноватой, где меня забрали в полицию, но все же выпустили. Потом с грехом пополам добралась домой, в Кадиевку. Родных всех я застала еще дома, возик с будочкой уже стоял наготове, но все были пухлые, а тут у сестры еще и нога заболела, поэтому они держались в доме. Я опять стала мотаться доставать кое-чего кушать. Вдруг вывесили объявление 1924–1925 гг. явиться в комендатуру для отправки в Германию. Я, прочитав это, пришла домой, сказала, и мы решили выехать, так как жить не было чем и не за кем. Одна я была в нормальном состоянии, а остальные не годились. В мае 1943 года 7 дня прибыли мы на ст. Алмазная, уехать в тот день не пришлось. Мы переночевали в пустом доме. Кроме нашей семьи, там еще несколько было семей. Были супруги-одногодки, по 25 лет, они нам для маленькой девочки муки давали сварить суп, хлеба ей давали, так как у нас ничего не было кушать. Потом нас обнаружил полицай, молодой высокий парень, верно, доложил немцам: после чего нас всех согнали до комендатуры. Забрали тех же супругов, меня и мальчика, год 14–15, маленький ростом, а у матери его еще мальчик был, год 7. И вот она тоже пошла с нами – говорит, погибать, так всем разом. Меня заставили нести их вещи. Нас привели в лагерь в Кадиевку, против стадиона дом, который обнесли в 2 ряда проволокой. Но между углом и столбом, от которого шла проволока, было пространство. Людей там было много. Старые и малые, всякого возраста, говорили, что их прямо на улицах ловили и приводили туда. И вот под вечер 2 полицая пошли вечерять, а один остался, и 2 женщины с 10—12-летним мальчиком с ним договорились на побег. За 1 разом их предали и за 2 разом они убежали. И, видя этот побег, я и тот мужчина, что с женой был, подсказал мне, и я решила погибнуть, но на своей земле, чем ехать к ним. Тоже выбралась через эту дыру, перешла улицу на стадион и пошла, выйти, как видите, пришлось благополучно. Переночевала у тети. Пошла 2-й день шукать родных. На Алмазной их уже не оказалось, а ехали мы по направлению Днепропетровской обл., а определенного места не было. И вот я обратно добралась до Ясиноватой, где также я никого не нашла. Села в поезд, который шел только до Авдеевки, где я встретила еще одну девушку, говорила, зовут Маруся. Мы с ней переночевали в Авдеевке, на второй день в селе напросили кушать. Дошли до ст. Желанная Донецкой обл., тут мы и остановились, дальше идти было некуда да и нельзя, в Красноармейске полиция забирала. Мы с ней пололи по людям огороды, но она скоро оставила меня саму, а сама ушла в обратный путь. Меня приютила Тихонова Вера Тимофеевна, у нее было 3 небольших детей, она не посчиталась, что из-за меня могла пострадать, приютила у себя, делила как одежду, так и все пополам, хотя и у самой было раз-два, и обчелся. На ночь всегда договаривались, что вдруг при обыске немцами буду говорить, что племянница с села Гродовки, а днем, когда ходила жандармерия, дети ее и соседи мне всегда сообщали, и я хоронилась где-нибудь. И так с 11 мая я у них прожила до декабря 1943 г. За сохранение мне жизни, а они не знали, кто я и какая я, я хочу, чтобы вы через вашу газету вынесли ей и ее детям, сыну Александру Ивановичу и Владимиру (они отслужили армию, имеют свои семьи), а также дочери Валентине благодарность к Дню Победы, за их благородные чувства. А вот моя напарница и те, что были в лагере, а особенно женщина с 2 детьми, которой я несла вещи, живы ли они? Какая судьба их и всех тех, что были там согнаны?

Родных я через родичей нашла и в 1944 г. переехала к ним, где живем и по сегодняшний день. Дети все живы, еще добавились. Всех нас 9 чел. Та девочка, что давали ей муки на суп в 1941 г., выучилась, но только осталась калечкой. Я с 1925 г. рождения.

Матвеева М.М.

с/х «Выдвижение», Донецкая обл.

10 марта 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 47. Л. 58–61 об.