Маина – неизвестная героиня

Холмское шоссе. Село Соколово – памятное, незабываемое. Здесь только что отгремел бой. Еще дымятся разрушенные колхозные постройки, жилые дома. Валяется разбитая военная техника. Фашисты, ошеломленные ударами гвардейцев, отступают на запад.

Здесь сражались панфиловцы. В этом бою отважный сын казахского народа Тулиген Тахтаров из своего автомата уничтожил более 20 фашистов и погиб смертью храбрых. За проявленную стойкость ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

А вот совсем недалеко от силосной башни на окраине села лежит командир, обняв священную землю руками. Молодой, широкоплечий. Под ним еще не застыла алая кровь. Рядом девушка, медработник, с пробитой грудью. Из правой руки тянется развернутый бинт. Лицо у девушки от холода и потери крови (было) синее, губы плотно сжаты, из-под солдатской шапки выбилась толстая русая коса.

Кто она, эта мертвая героиня, обращенная лицом на Запад и отдавшая свою молодую жизнь на поле боя? И вспомнилось: перед наступлением на обороняющегося противника в селе Соколово мы сидели с командиром роты лейтенантом Барчуком в укрытии. Наблюдали за поведением противника, изучали впереди лежащую местность, намечали пути продвижения в предстоящей атаке. Вели разговор, как с наименьшими потерями одержать победу. Но вот как-то совсем неожиданно лейтенант Барчук повел разговор о своих личных планах. Я посмотрел на него. Он смутился, понял, что не время фантазировать о личных делах. Замолчал.

Мы спустились на дно траншеи. Барчук сел поудобнее, закурил и, пуская густой ароматный дым солдатской махорки, с какой-то жизнеутверждающей силой снова заговорил:

– А все-таки выслушайте меня, товарищ политрук.

Я дал знак, что согласен.

– Холостой я, товарищ политрук, не успел. Только что закончил педагогический институт, получил назначение в Сибирь. Хотел посвятить свою жизнь педагогической деятельности, началась война, пошел на фронт добровольцем. Вот разобьем фашистов, какие широкие дороги откроются перед нами, живи, дерзай, радуйся.

Я снова внимательно посмотрел на этого еще юношу, командира роты, в глазах которого столько живительной силы, оптимизма и вдохновения.

Обстановка была не из легких, фашисты в любой момент могли броситься в контратаку, но я заинтересовался. Барчук опустил голову и, всматриваясь в магазин автомата, висящего на груди, как бы проверяя наличие в магазине патронов, продолжил:

– Она закончила медицинский техникум. Работала в больнице медсестрой в Москве, мечтала об институте. Не удалось. Была на строительстве оборонительных сооружений в Химках, потом добровольно пошла на фронт.

– Кто она, товарищ командир роты?

– Девушка. Маина, санитарка нашей роты.

– А-а-а вот ты о ком!

– Пришла она к нам, когда дивизия находилась на кратковременном отдыхе после боев за Волоколамск в Нахабино. Ее назначили в медсанбат, но это назначение ей не понравилось. Не по душе пришлось. Попросилась на передний край. Просьбу удовлетворили. И не ошиблись. Она очень отважная и смелая. Я знал ее раньше, дружили. Вот в этом бою за село Ново-Свинухово из-под огня противника вытащила 12 раненых бойцов и офицеров, оказала им первую помощь и отправила в госпиталь. Не обращая внимания на разрывы снарядов и мин, визг пуль, она ползла от одного раненого к другому. Рота поднялась и бросилась в атаку на врага. В эту минуту Маина заметила, как один из бойцов пошатнулся и грузно упал на снег. Она к нему. Вытащила из сумки бинт, опустилась на колени перед ним. На груди солдата появилась белая повязка.

– Сестричка, береги себя. Иди в укрытие Оставь меня, Я все равно умираю.

– Никуда я не уйду. Держите себя спокойно, будет легче, жить будете. – И не ушла.

Маина взвалила на плечи обмякшее, почти неживое тело солдата и поползла с ним в укрытие. Она слышала, как стонут другие раненые, и отвечала им:

– Сейчас, миленькие, сейчас…

Уложив в воронке раненого, Маина снова возвращалась на поле боя и оказывала помощь бойцам.

– Вот закончится война, и мы обязательно… – Командир роты не договорил. На правом фланге затрещали пулеметы. В воздух взвилась красная ракета. Рота поднялась и стремительно двинулась вперед. Отважная патриотка родины, уже видавшая виды смертельной схватки, снова шла в передовых рядах. Свято выполняла долг перед родиной и клятву воинской присяги. «Соколово взяли, наступление продолжается», – доложил командир роты Барчук командиру батальона. На поле боя валялись десятки трупов фашистов. Но вот совсем недалеко от опушки леса появились три стальных чудовища со свастикой. Зловеще урчали моторы их. Они с ходу били из пушек и строчили из пулеметов. Расстояние до них быстро сокращалось. Барчук отдал приказ – по фашистским танкам огонь, отступать не будем. А рота вступила в сражение с вражеской броней. Два танка грохнули и загорелись. Их подбили гранатами и забросали бутылками с горючей смесью Джемагулов и Калаев. Третий танк шел в обход. Ряды гвардейцев редели. Барчук выскочил из укрытия и с силой метнул связку гранат. Грохнула вражеская броня. Танк закрутился на месте, лопнула гусеница. Фашисты вели из подбитого танка беспорядочный огонь. В эту минуту с оглушительной силой разорвался вражеский снаряд. Барчук упал, сраженный. Маина бросилась к нему. Но не успела. Пулеметная очередь из подбитого фашистского танка прострочила ей грудь. Она упала почти рядом с командиром и навечно закрыла глаза.

Исаков Н.Г.

г. Тюмень.

11 марта 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 26. Л. 97—100.