Подвиг, приблизивший нашу Победу

Я помню день, когда над освобожденным поселком Андреаполь, над крышей одного из уцелевших домов люди поднимали красный флаг. Где-то на окраине еще трещал пулемет, где-то умирали и побеждали люди, а два человека, два партизана поднимали флаг. Вот таким и помню я этот день: разрушенный, полуобгоревший поселок, а над ним наш красный флаг. В тот день в поселок Андреаполь вернулась жизнь,

Я вижу этот радостный день, а вспоминаю другой, злой, тяжелый. Есть какая-то связь между этими днями. Мне даже кажется иногда, что именно этому тяжелому дню мы обязаны, обязаны своими делами, жизнью своей. Обязаны за то, что пришел другой день, с красным флагом над полуобгоревшей крышей. Но тогда, в суровый сорок первый, мы не думали об этом.

…В тот день мы не дождались нашей Лиды, Она ушла на задание и не вернулась. В нашем отряде было много смелых парней и девчат, многие из них уходили на серьезное задание. Некоторые уходили и не возвращались. В день гибели партизанки-разведчицы Лиды Сидоренко партизаны еще раз поклялись жестоко отомстить врагу.

Вскоре недалеко от райцентра полетел под откос фашистский эшелон. Затем на большаке в стороне от поселка Селижарово, где проходила линия фронта, партизаны совершали налет на колонну вражеских автомашин, перестреляли около сотни солдат и офицеров. Партизаны мстили за смерть Лиды.

О подробностях ее гибели мы узнали позднее. Вот как это было.

Лида была хорошей разведчицей. Мы видели, как, уходя на очередное задание, она весело улыбалась. Она не боялась встречи с врагом, и всегда очень гордилась тем, что ей доверяют ответственные задания. В простой крестьянской одежде, с котомкой за плечами, девушка не вызывала у немцев никаких подозрений. Беженка, да и только. Так и ходила Лида от деревни к деревне, от села к селу. Уходила в дождь и в снег, уходила и на неделю, несколько раз переходила линию фронта, в нее стреляли немцы и полицаи. Но Лида возвращалась домой, в отряд. Обычно через несколько дней после ее вылазки на Большую землю в штаб Калининского фронта, мы с удовольствием наблюдали, как советские самолеты бомбят те объекты, которые мы указывали в своих донесениях штабу фронта. В такие дни в отряде был праздник. Мы знали, что наша связь с Большой землей по-прежнему существует. Партизаны улыбались и, кивая головой в сторону недалеких взрывов, говорили: «Наша Лида действует. Молодец!»

Партизаны любили и уважали ее. Она была для них частицей той земли, которая начиналась за линией фронта, частицей нашей советской земли. Свою любовь они высказывали по-своему, по-партизански: угощали крепким чаем с маркой «партизанский», доcтавали из мешков сахар. Лида платила им тем же. Допоздна партизаны слушали ее рассказы о Большой земле, о наших победах.

А потом Лида ушла и не вернулась. После выполнения задания она возвращалась в отряд. Недалеко от Андреаполя ее заметил один из местных предателей, знавший о ее пребывании в отряде. Фашисты задержали девушку. Вместе с Лидой были арестованы ее мать, Анна Тимофеевна, и сестра Вера.

– Расскажи, где партизаны, – выходя из себя, кричал на ломаном русском языке немецкий офицер.

Лида молчала.

– Ты комсомолка? – зверея, допытывался фашист.

– Да, комсомолка! И горжусь этим! – гордо подняв голову, ответила девушка.

Пытаясь добиться признаний, фашисты на глазах Лиды начали пытать ее сестру. Не добившись ни слова, они застрелили Веру. Ввели мать. И пытки снова продолжались.

– Держись, дочка, будь мужественной, – крикнула Анна Тимофеевна последний раз своей дочери. Она не успела проститься с дочерью – палачи убили ее.

Лида Сидоренко не сказала врагу ни слова. Фашисты убили и Лиду. Из семьи Сидоренко Лида одна была в партизанском отряде. Ее мать и сестра не были у нас, но они были с нами. Они погибли втроем. Погибли героями

У Романа Демидовича Сидоренко среди наград за победу над фашистами лежит орден Отечественной войны первой степени. Это орден его дочери Лиды. Для него это самая святая память о тяжелом и страшном дне в декабре сорок первого года.

Вот они, два незабываемых дня. И тот и другой приблизили нашу победу.

Борисов И.С.

г. Калинин.

10 июня 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 8. Л. 53–55.