Дневник начальника Генерального штаба ОКХ генерал — полковника Гальдера.

Запись от 3 октября 1941 года. 104-й день войны.

…Танковая группа Гудериана достигла Орла.

— Похоже, Михаил Фёдорович, сейчас на тебя обрушится весь немецкий второй воздушный флот, — сказал я Лукину, — видимо уж очень вчера мы досадили фашистам. Фон Бок рассвирепел не на шутку. Я предвидел, что — то такое и поэтому заранее дал генералу Мичугину поддержать тебя силами истребительной авиации фронта. Но в любом случае тебе сейчас придётся очень нелегко. Держись там!

— Буду держатся, — услышал я ответ Лукина, — а, что другое мне остаётся делать?

Почти сразу после этих его слов связь с КП девятнадцатой армии прервалась. Я некоторое время подержал в руках замолчавшую телефонную трубку, словно надеясь вновь услышать в ней голос генерала Лукина, а затем осторожно опустил её на рычаги. Затем словно спохватившись я опять поднял её и позвонил Собенникову.

Пётр Петрович, как у тебя обстановка? Что нового?

— После артналёта перешли в атаку. Похоже, что немцы не очень ожидали от нас перехода к активным действиям, — ответил мне Собенников, — к этому часу сумели немного потеснить их. Примечательный факт, сегодня как — то малоактивна авиация противника, по крайней мере на участке моей армии. Немецкие самолёты действуют небольшими группами по 3–5 машин. Постараемся максимально воспользоваться таким положением вещей. А то вчера, временами они нам головы поднять не давали!

Услышав эти слова Собенникова я не выдержал и усмехнулся. Похоже, что моё предположение о том, что против Лукина сегодня будет нацелен весь немецкий второй воздушный флот оказалось недалёким от истинного положения вещей. Весь, не весь, но значительная его часть точно. Очевидно при помощи массированного авиаудара фон Бок решил просто — напросто смести оборону девятнадцатой армии. И уже потом ударом пехотных соединений армии Штрауса и третьей танковой группы завершить её прорыв. Что же если принять тот факт, что его танковые части понесли очень чувствительные потери вчера, в результате нашей контрартиллерийская подготовки и их боеспособность пострадала очень значительным образом это очень правильный и разумный шаг. Особенно если учесть, что времени у немцев осталось в сущности не так уж и много.

Спешит, спешит, старина фон Бок, — подумал я, — стремится во, что бы то ни стало прорвать оборону на правом фланге Лукина и вырваться на оперативный простор. Хорошо, представим, что нам вчера действительно удалось самым серьёзным образом подорвать боеспособность танковых дивизий третьей танковой группы. Как, причём очень быстро, фон Бок может компенсировать эти потери? И главное за счёт чего?

В первую очередь конечно за счёт резервов группы армий. Но насколько я помнил, этих самых резервов у фон Бока было не так, чтобы и особенно густо. Немцы вообще начали свою «Барбароссу» не имея сколько — нибудь солидных оперативных резервов. А о создании второочередных дивизий при подготовке плана нападения на СССР они похоже вообще не задумывались. Расчёт был на то, что сравнительно быстро удастся разгромить главные силы Красной Армии ещё в западных районах Советского Союза, а затем у советского руководства элементарно не останется времени на формирование новых соединений взамен разбитых. Таким образом выиграть свою восточную кампанию немцы рассчитывали в ходе всего лишь одной операции (в этом и заключается сущность блицкрига). Но немецкий блицкриг очень быстро начал буксовать. В этом пришлось убедится Гитлеру, когда в конце июля 1941 года он предпринял объезд своего восточного фронта. Уже на второй месяц войны стало ясно, что ресурсов выделенных на операцию «Барбаросса» катастрофически не хватает, потери Вермахта на восточном фронте слишком велики, а взять пополнение в сущности негде.

Руководство Советского Союза с первых же дней войны, начало раскручивать маховик тотальной мобилизации. Только за первые десять дней войны в армию было призвано пять миллионов человек! Вместо разбитых немцами дивизий формировались всё новые и новые, которые конечно не были так уж хорошо вооружены и обучены, но они были. И разбив десяток таких новых дивизий немцы сталкивались с новым десятком, разгромить который им уже было значительно труднее. А за вторым десятком, вставал третий и так далее. Всего за первые полгода войны командование Красной Армии сформировало более двухсот новых дивизий и бригад. Именно эти дивизии и остановили немецкий блицкриг, именно раскручивание маховика тотальной мобилизации руководством Советского Союза стало самым действенным противоядием против стратегии Гитлера.

К осени 1941 года немецкие резервы на восточном фронте основательно истощились. Насколько я помнил положение дел, на момент начала операции «Тайфун», у фон Бока в резерве находилась всего одна танковая дивизия. Наверняка он введёт её в бой. В ближайшие день — два. Может ли он получить ещё пополнение? Рассуждая теоретически ничто не мешает ему перебросить дивизию- другую из состава ударной группировки развёрнутой на Рославльском направлении. Даже после такой рокировки сил там у немцев останется достаточно. Сейчас в составе четвёртой танковой группы насчитывается не меньше пяти танковых дивизий. Из них на сегодняшнее утро в бой введена всего лишь одна. Ну и кроме в распоряжении фон Лееба в составе тридцать девятого моторизованного корпуса, который меньше чем через две недели перейдёт в наступление на Тихвинском направлении, насчитывается две танковых дивизии. Конечно на их переброску требуется значительное время, но тем не менее совершенно не исключено, что эти дивизии рано или поздно появятся в полосе моего фронта. В общем кое — какие резервы у немцев ещё имеются. И задать мне головной боли они ещё способны.

— Пётр Петрович, — спросил я Собенникова, — как у вас дела?

— Наше продвижение практически полностью остановилось, — ответил мне командарм −43,- примерно полчаса назад противник резко усилил удары своей авиации, одновременно явно стал вводить в дело дополнительные силы. В настоящий момент части армии повсеместно вынуждены отбивать атаки превосходящих сил неприятеля.

— Ясно. Пётр Петрович, держи меня постоянно в курсе происходящего. Понял?

— Понял.

— Всего хорошего, — сказал я и опустил трубку.

С Лукиным связи по прежнему не было. Очевидно немцы сумели таки нащупать место расположения его КП и разбомбили его. Оставалось надеяться, что с Михаилом Фёдоровичем всё благополучно и в самое ближайшее время удастся восстановить связь с КП девятнадцатой армии.

Я совершил звонок Рокоссовскому. Константин Константинович ответил мне, что на расположение его группы так же совершили налёт крупные силы немецкой авиации, однако благодаря тому, что вверенные ему войска были заранее рассредоточены и укрыты в лесах, по предварительным данным потери в живой силе и технике незначительны.

Раздался звонок от Хоменко. Василий Афанасьевич сообщил мне, что немцы ожесточённо бомбят позиции на левом фланге его армии.

— Всё небо в немецких самолётах, — сообщил он мне, — их просто какое — то неисчислимое количество.

Но главный удар всё же приходится по Лукину, вернее по его правому флангу, — подумал я завершив разговор с Хоменко, — похоже фон Бок задействовал там большую часть имеющейся в его распоряжении авиации.

На участках шестнадцатой, двадцатой и двадцать четвёртой армий, напротив, всё было спокойно. Редкий артиллерийский и миномётный огонь, незначительные стычки на местном уровне. Кое — где вообще стояла почти абсолютная тишина. Оказавшись в таком месте, наверное трудно было подумать, что совсем рядом разворачивается сражение воистину гигантских размеров и масштабов. Сражение которое определяет дальнейший ход войны.

Загудел телефонный аппарат ВЧ — связи. Я поднял трубку и услышал голос маршала Шапошникова.

— Здравствуйте, голубчик, как у вас дела? Что нового? — спросил меня Борис Михайлович.

— Противник ожесточённо бомбит Лукина. Похоже на этом направлении он задействовал значительную часть сил своего второго воздушного флота. В настоящий момент связь с КП девятнадцатой армии потеряна. Принимаем меры к её восстановлению. Одновременно мощный авиаудар наносится по левому флангу Хоменко. Считаю, что после окончания бомбёжки следует ждать нанесения противником мощного удара по правому флангу Лукина, с вводом в бой крупных сил пехоты немцев. Цель прежняя — быстрый прорыв обороны девятнадцатой армии. На участках шестнадцатой, двадцатой и двадцать четвёртой армий фактическое затишье.

— А, что у Собенникова?

— С утра войска сорок третьей армии довольно результативно атаковали противника. Видимо переход наших войск к активным действиям на данном направлении, определённо застал немцев врасплох. Однако около часа назад они ввели в дело дополнительные силы авиации и стали вводить в бой свежие силы. В настоящее время сорок третья перешла к обороне по всей линии соприкосновения противника. Впрочем у Собенникова остался нетронутым танковый резерв, который он рассчитывает использовать для контратаки в случае возникновения угрозы прорыва танковых частей немцев.

— Ставка распорядилась выделить в ваше распоряжение четыре новых авиаполка, — сказал мне Шапошников, — два полка истребителей МИГ −2 с РС, один штурмовой и один полк ПЕ- 2. Необходимо организовать налёты на аэродромы Смоленского аэроузла.

— Имея такие силы я смогу потрепать аэродромы врага, — сказал я Шапошникову, — Борис Михайлович, я уже говорил товарищу Василевскому по поводу возможной переброски частей сорок девятой армии Резервного фронта на юг…

— Александр Михайлович, проинформировал меня по поводу вашей точки зрения по этому поводу, — ответил мне Шапошников, — при рассмотрении данного вопроса мы примем ваши аргументы к сведению.

Когда завершился мой разговор с Начальником Генерального штаба я не выдержал и усмехнулся. Как видно прорыв немцев в полосе Брянского фронта, всё же заставил и Ставку и Генеральный штаб взглянуть на имеющиеся положение вещей с большим здравомыслием. Не хватало наряду с происходящей катастрофой на Брянско — Орловском направлении получить то же самое ещё и на Западном фронте. Затем я позвонил Мичугину и сказал ему:

— Фёдор Георгиевич, принимай пополнение! Только, что мне звонил Шапошников и обрадовал. Ставка передаёт нам ещё четыре авиаполка!

В течении дня ситуация на Западном фронте продолжала становится всё более и более напряжённой.

После ожесточённой бомбёжки армии Лукина которая продолжалась более четырёх часов немцы атаковали её правый фланг. К тому времени штабу фронта удалось восстановить связь с КП армии который подвергся налёту почти 30 немецких бомбардировщиков.

Михаил Фёдорович доложил о произошедшем, добавив, что собирается немедленно переехать на запасной КП.

— Судя по полученным мною сведениям части на переднем крае понесли очень тяжёлые потери. Особенно много выбито артиллерии, — озабоченным голосом произнёс он и добавил, — впрочем масштаб потерь до конца не ясен. Со многими подразделениями связь ещё не восстановлена.

Устойчивая связь с КП Лукина окончательно наладилась только к вечеру. Доклад Михаила Фёдоровича был неутешителен. Введя в дело крупные силы (по предварительным оценкам не менее шести пехотных и одной моторизованной дивизий) немцы сумели глубоко вклинится в полосу обороны девятнадцатой армии. Это конечно был ещё не прорыв, но уже нечто близкое к нему. В конечном итоге всё решило тотальное превосходство противника в воздухе. Все попытки истребительной авиации Западного фронта, хоть как — то изменить соотношение сил в воздухе в общем и целом оказались безуспешными. Слишком велико было неравенство сил.

— Я конечно завтра попробую контратаковать немцев, — сказал в завершении своего доклада Лукин, — силы у меня имеются и резервы изыщем, но если в воздухе повториться то же самое, что было сегодня, то я, Иван Степанович, обороны не удержу. Фрицы проклятые никому головы поднять не дают. Я до сих пор с некоторыми подразделениями не восстановил связь. Они таким образом могут прорубить коридор до самого Днепра. Надо, что — то делать. Иначе не устоим.

Выслушав доклад Лукина, я сказал стоявшему рядом Мичугину:

— Фёдор Георгиевич, обстановка в воздухе тяжёлая. Надо сегодня ночью нанести удар по аэродромам Смоленского аэроузла. Особенно по тем на которые базируются бомбардировщики. Всем силами! Понял?

— Будет исполнено, Иван Степанович. — ответил мне Мичугин.

— Действуй.

— Самое неприятно это то, что завтра можно ожидать в полосе армии Лукина, ввод немцами крупных танковых сил, — сказал я Соколовскому, — конечно судя по всему, вчера мы здорово потрепали их, но резервы у фон Бока бесспорно ещё имеются. И резервы немалые. И вот как бы завтра он не бросил эту гирю на чашу весов. А с учётом их превосходства в воздухе, обстановка в полосе девятнадцатой армии может очень сильно и, что самое главное — быстро ухудшится.

У Собенникова обстановка тоже становилась всё более и более напряжённой. Особенно быстро она начала меняться и не в лучшую сторону во вторую половину дня. Против пятьдесят третьей стрелковой дивизии (той самой, что была расположена на стыке с Брянским фронтом) немцы ввели в бой свыше ста танков. Оборона дивизии была смята, и немцы стали спешно вводить в образующийся прорыв свежие танковые части, стремясь начать развивать наступление на Спас — Деменск.

Однако Собенников на этот раз не растерялся. Он быстро выдвинул к месту намечающегося прорыва части сто сорок девятой стрелковой дивизии, во взаимодействии со сто сорок четвёртой и сто сорок девятой танковыми бригадами. Эти части контратаковали немцев и к наступлению вечера сумели приостановить их продвижение. Опасность быстрого прорыва врага к Спас- Деменску была (по крайней мере временно) ликвидирована. Конечно действия сорок третьей армии очень здорово облегчал тот факт, что сегодня в её полосе действовало сравнительно немного вражеской авиации.

Подводя итоги дня я мог сделать тот вывод, что несмотря на все усилия, немцам и сегодня нигде не удалось добиться быстрого прорыва. Им вообще пока не удалось его добиться. Однако обстановка сегодня, 3 октября 1941 года, для наших войск отражавших главные удары противника становилась всё более и более тяжёлой. Говорить о том, что наступление врага выдыхается не было ровно никаких оснований. Более того, судя по всем признакам завтра нам предстоял ещё более тяжёлый день.

— Авиаразведкой установлено скопление танков противника в районе гатей, — докладывал мне генерал Корнеев, — по самим гатям перемещаются колонны бронетехники.

— Когда вернулась разведка?

— Практически только что. Как только я получил эти сведения, то взял руки в ноги и сразу к вам, Иван Степанович.

— Понятно. Фон Бок вводит дело свои танковые резервы. Надо помешать ему сделать это.

Я позвонил генералу Мичугину.

— Фёдор Георгиевич. Тут подоспели данные от Тараса Федотовича. Ты представляешь эти паршивцы — фрицы в наглую перебрасывают по гатям, ну по тем самым, свои танки. Видно фон Бок поскрёб у себя по сусекам, наскрёб кое — что и решил завтра это бросить против Лукина. Надо, чтобы твои соколы вдарили как следует по этим чёртовым гатям. Да так, чтобы от них один дым остался! Сможешь? Изыщещь силы?

— Изыщу, Иван Степанович, — ответил мне Мичугин, — тем более, что гати это всё — таки не бетонный мост.

Когда были подписаны суточные донесения в Ставку я спросил у Соколовского:

— Василий Данилович, а каково ваше мнение о Собенникове? Вы помните ещё совсем недавно и вы, а самое главное я были о нём, как бы это сказать по деликатнее не самого высокого мнения. Я помнится даже жалел, что армией на развёрнутой на направлении главного удара противника командует столь безынициативный человек. А начались бои и Петра Петровича не узнать. Энергичен, решителен, времени зря не теряет, берёт всю ответственность на себя!

— Да. Я тоже очень удивился произошедшей в нём перемене. Как подменили человека, — ответил мне Соколовский.

— Ты не знаешь за, что его сняли с комфронта?

— Точно не знаю. Слышал только, что у него были какие — то трения с членом Военного Совета Ленинградского фронта Штыковым. Ну тот и написал кляузу Жданову. А Андрей Андреевич у нас как никак секретарь ЦК. А потом, если ты знаешь, то Пётр Петрович он ведь из бывших. А у нас до сих пор есть товарищи которые очень недоверчиво относятся к таким людям. Ну и при первой возможности пишут наверх кляузы. Видимо Штыков из таких.

Услышав это я только покачал головой. Вот ещё один из специфических признаков того времени в котором я так неожиданно оказался. Наличие «бдунов» разного рода. Которые во всём, даже в малейших ошибках старались найти происки разного рода врагов и диверсантов. Особенно если человек попавший к ним на прицел обладал ' не таким' социальным происхождением, или имел какие — то грешки в прошлом по политической линии. К своему счастью в этой своей новой жизни я пока не встречался с субъектами подобного рода. Видимо Пётр Петрович Собенников став жертвой происков такого вот «бдуна», да к тому же имея «испорченную» анкету, будучи снятым с должности командующего фронтом, опустил руки и, где — то потерял веру в себя и в свои собственные силы. Но в сложных обстоятельствах он вновь обрёл её. Действия командарма Собенникова в первые два дня немецкого наступления, на мой взгляд были практически безупречны.

От автора: 1995 год. Полковник КГБ в теле опера ФСБ ломает уральские ОПГ и агентуру ЦРУ. Матчасть спецслужб, суровый реализм 90-х. Никаких компромиссов. https://author.today/reader/614778/5869645 Jn