Во все книги и учебники по истории завершающего периода войны вошли «Десять сталинских ударов» – так называли 10 стратегических бросков, то есть продуманных наступлений Красной армии в 1944-м. Они проводились в году моего появления на свет с 14 января по декабрь 1944 года. Уже два года не было в живых старшего брата Николая, когда я появился на свет, наверное, благодаря (какое неуместное слово!) его геройской гибели.

Итак, первым ударом в январе 1944 года стала стратегическая наступательная операция войск Ленинградского, Волховского и 2-го Прибалтийского фронтов во взаимодействии с Балтийским флотом с целью разгрома группировки немцев под Ленинградом и Новгородом. Взломав мощную долговременную оборону врага на 300-км фронте, советские войска разгромили 18-ю и частично 16-ю немецкие армии группы армий «Север» и к 29 февраля продвинулись на 270 км, полностью ликвидировав блокаду Ленинграда и освободив Ленинградскую область. В результате успешного осуществления первого удара были созданы благоприятные условия для освобождения Прибалтики и разгрома противника в Карелии. По выражению самого Сталина: «Первый удар был нанесен нашими войсками в январе этого года под Ленинградом и Новгородом, когда Красная армия взломала долговременную оборону немцев и отбросила их в Прибалтику. Результатом этого удара оказалось освобождение Ленинградской области».

Ну, а самый памятный и трагичный для меня удар – 4-й, или Выборгско-Петрозаводская операция, которая началась 10 июня 1944 года, но, понятно, что готовилась она заранее. Потрясающее для автора совпадение: в ночь моего рождения Сталин принял решение, что для побуждения финнов к дипломатическому решению главный удар Красной армии должен быть нанесен по немецким войскам на южном берегу Финского залива. Штеменко описал это в своих воспоминаниях так: «…Около полуночи 14 февраля 1944 года Сталин приказал Генштабу передать командующему Ленинградским фронтом генералу Говорову, что необходимо овладеть городом Нарва не позднее 17 февраля. «Этого требует обстановка, как военная, так и политическая, – подчеркнул Сталин. – Это сейчас самое главное. Требую от Вас принятия всех необходимых мер для освобождения Нарвы не позднее указанного срока».

К Нарве Ленинградский фронт вышел после победного, тяжелого и кровопролитного сражения. Сил у фронта оставалось мало. Первое наступление Ленинградского фронта на Нарву немцы сумели отразить. Успешное удержание немцами рубежа на реке Нарва в феврале – марте 1944 года вселило в финское руководство зыбкую надежду. Надежда была на то, что Финляндия сумеет выйти из войны на более выгодных условиях, чем те, что ранее, после успешного 1-го удара и общего понимания краха Германии, выдвинул СССР.

Внутриполитическая обстановка в Финляндии также не способствовала заключению мира в феврале 1944 года. Если бы финны приняли условия СССР, то они признали бы полностью ошибочным курс своей страны с 1941 по 1944 год. В эти годы Финляндия de facto была союзником нацистской Германии, хотя de jure такой союзный договор не был оформлен. Отдать Карельский перешеек и Выборг без боя финны просто не могли. Это означало бы, что 25 000 финских солдат, погибших в боях на Перешейке и Карелии в 1941 году за торжество возврата земель, отдали свои жизни ни за что. Также это означало бы, что все финны, вернувшиеся на свои родные пепелища в 1942 году, должны снова их оставить и уже по третьему разу начинать жизнь с нуля на новом месте. Ну, об этом, но в более тяжёлых обстоятельствах, мы ещё поговорим…

Тем не менее в Москву была направлена финская делегация во главе с все тем же Паасикиви. На первой же встрече Молотов озвучил советские требования. Паасикиви, как и в 1939 году, сразу сказал, что он ничего не решает и приехал более подробно выслушать советские предложения о мире. Первый же пункт требований – демонстративный разрыв отношений с нацистской Германией – поставил финнов в тупик. Паасикиви сразу заявил, что это требование невыполнимо, так как автоматически приведет к войне, но уже с Германией. На тот момент финны больше боялись могучего Третьего рейха, чем Советского Союза. При наличии немецких войск в Лапландии и Прибалтике им казалось, что немцы до них дотянутся быстрее Советов, и уехали ни с чем. Молотов колко отметил, что, судя по поведению финской делегации, Финляндия больше заботится об интересах Германии, нежели своей страны. В апреле финская сторона передала свой ответ с признанием неприемлемости советских требований.

Народный комиссариат иностранных дел СССР выступил с официальным заявлением, что правительство Финляндии отказалось принять минимальные советские требования и потому ответственность за всё последующее будет нести оно и только оно. Итак, в очередной раз политики Финляндии и СССР не сумели достичь компромисса. Вновь финны заявили, что предложенные советские условия неприемлемы и невыполнимы. Опять, как и в ноябре 1939 года, актуальными стали слова советского премьера Вячеслава Молотова: «Мы, гражданские, не смогли добиться результата. Теперь слово будет предоставлено военным». А военные, как известно, говорят на жестоком языке железа и крови!

Четвёртый удар был осуществлён войсками Ленинградского фронта на Карельском перешейке и войсками Карельского фронта на свирско-петрозаводском направлении при содействии Балтийского флота, Ладожской и Онежской военных флотилий в июне – июле 1944 года. Особо надо подчеркнуть: 6 июня войска союзников начали десантную операцию в Нормандии. Это означало открытие долгожданного второго фронта. Чтобы не дать немцам возможности перебросить войска на запад, 10 июня Красная армия начала летнее наступление на Карельском перешейке. Прорвав линию Маннергейма и заняв Выборг и Петрозаводск, советские войска вынудили правительство Финляндии выйти из войны и начать переговоры о мире. В результате четвёртого удара советские войска нанесли крупное поражение финским войскам, освободили города Выборг, Петрозаводск и большую часть Карело-Финской ССР.

Сама стратегическая операция подразделялась на Выборгскую (10–20 июня) и Свирско-Петрозаводскую (21 июня – 9 августа) операции. Выборгская операция решала задачу разгрома финских войск на Карельском перешейке. Свирско-Петрозаводская операция должна была решить задачу освобождения Карело-Финской ССР. Кроме того, были проведены локальные операции: Тулоксинская и Бьёркская десантные операции. В операциях участвовали войска Ленинградского и Карельского фронтов, которые имели 31 стрелковую дивизию, 6 бригад и 4 укрепленных района. Советские фронты насчитывали более 450 тыс. солдат и офицеров, около 10 тыс. орудий и минометов, более 800 танков и САУ, более 1,5 тыс. самолетов.

В этой книге сделан акцент, конечно, на десятидневную Выборгскую операцию – стремительную, но потребовавшую огромных усилий и жертв. Для её проведения были задействованы войска правого крыла Ленинградского фронта под командованием генерала армии (с 18 июня 1944 г. маршала) Леонида Александровича Говорова. На Карельском перешейке уже находилась 23-я армия под началом генерал-лейтенанта А.И. Черепанова (в начале июля армию возглавил генерал-лейтенант В.И. Швецов). Её укрепили 21-й армией генерал-полковника Д.Н. Гусева. Армия Гусева должна была сыграть главную роль в наступлении. Учитывая мощь финской обороны, за три года финны соорудили здесь мощные оборонительные укрепления, усилившие линию Маннергейма, Ленинградский фронт был значительно укреплен. В его состав передали две артиллерийские дивизии прорыва, артиллерийско-пушечную бригаду, 5 дивизионов артиллерии особой мощности, две танковые бригады и семь полков САУ.

Всего с советской стороны на Карельском перешейке было сконцентрировано более 260 тыс. солдат и офицеров (по другим данным – около 190 тыс. человек), около 7,5 тыс. орудий и минометов, 630 танков и САУ и около 1 тыс. самолетов.

Советским войскам на Карельском перешейке противостояли основные силы финской армии: части 3-го корпуса под началом генерал-лейтенанта Я. Сииласвуо и 4-го корпуса генерала Т. Лаатикайнена. На этом направлении также находился резерв главнокомандующего К.Г. Маннергейма. 15 июня они были объединены в оперативную группу «Карельский перешеек». В группу входили: пять пехотных дивизий, одна пехотная и одна кавалерийская бригады, единственная финская бронетанковая дивизия (располагалась в оперативном резерве в районе Выборга), а также значительное число отдельных подразделений. Три пехотные дивизии и пехотная бригада занимали первую полосу обороны, две дивизии и кавбригада – вторую полосу. Всего у финнов было около 100 тыс. солдат (по другим данным – около 70 тыс. человек), 960 орудий и минометов, более 200 (250) самолетов и 110 танков. То есть и численно, и по технике финны уступали в 2–3 раза, но так и должно быть при наступлении. К тому же надо учитывать, что штурмовать надо было тройную линию обороны в трудно проходимой, но знакомой обороняющимся местности.

Финская армия опиралась на мощную оборонительную систему, которая была создана на Карельском перешейке за три года войны, а также на усовершенствованную линию Маннергейма. Глубокоэшелонированная и хорошо подготовленная система обороны на Карельском перешейке получила название «Карельский вал». Глубина финской обороны достигала 100 км! Первая полоса обороны шла по линии фронта, которая установилась ещё осенью 1941 года. Вторая полоса обороны располагалась примерно на расстоянии 25–30 км от первой. Третья полоса обороны проходила по старой линии Маннергейма, которая была усовершенствована и дополнительно усилена на выборгском направлении. Выборг имел круговой оборонительный пояс. Кроме того, за городом проходила тыловая, мощная четвертая полоса обороны.

В целом финская армия была хорошо укомплектована, обладала большим опытом ведения боёв в лесисто-болотистой и озёрной местности. Финские солдаты имели высокий моральный дух и сражались упорно. Офицеры поддерживали идею «Великой Финляндии» (за счёт присоединения русской Карелии, Кольского полуострова и ряда других территорий) и выступали за союз с Германией, которая должна была помочь финской экспансии. Однако финская армия значительно уступала Красной армии по орудиям и минометам, танкам и особенно в самолётах.

После артподготовки и авианалётов 10 июня армия Гусева в первый же день наступления прорвала оборону противника (в Москве этот успех отметили салютом). 30-й гвардейский корпус за день продвинулся на 14–15 км. Советские воины освободили Старый Белоостров, Майнилу, форсировали реку Сестру. На других участках продвижение было не столь успешным. На следующий день 11 июня советские войска продвинулись ещё на 15–20 км и вышли ко второй полосе обороны противника. У посёлка Кивеннапе, который был ключевым узлом финской обороны, по советским войскам нанесла контрудар финская танковая дивизия. Первоначально её атака имела некоторый успех, но вскоре финнов отбросили на исходные позиции.

В этот же день начала наступление 23-я армия Черепанова. Финская 10-я пехотная дивизия, на передовые позиции которой два года назад и рухнул самолёт брата, упорно держала оборону на направлении главного удара, но была разбита и понесла большие потери. Она бежала на вторую полосу обороны. 11 июня её вывели в тыл для переформирования и пополнения. Маннергейм начал перебрасывать войска на Карельский перешеек с других направлений. Ещё 10 июня финский командующий приказал перебросить из восточной Карелии 4-ю пехотную дивизию и 3-ю пехотную бригаду. 12 июня на Карельский перешеек отправили 17-ю дивизию и 20-ю бригаду. Маннергейм надеялся стабилизировать фронт на второй полосе обороны.

12 июня наступление Красной армии несколько застопорилось. Финское командование перебросило резервы, и финны, опираясь на вторую линию обороны, усилили сопротивление. 23-я армия продвинулась только на 4–6 км. Началось накапливание сил для решающего броска.

Утром 14 июня по финским укреплениям нанесли мощный удар советская артиллерия и авиация. В полосе наступления 23-й армии артподготовка длилась 55 минут, в полосе 21-й армии – 90 минут. Части 109-го стрелкового корпуса, который наступал вдоль Выборгской железной дороги, в результате многочасового упорного боя при поддержке одной из подвижных групп фронта (1-й Краснознаменной танковой бригады) захватили важный опорный пункт противника Кутерселькя (пос. Лебяжье), а затем – Мустамяки (ныне Горьковское).

15 июня части 108-го стрелкового корпуса наступали вдоль Приморского шоссе и железной дороги, они при поддержке танков и САУ смогли к концу дня захватить ещё один хорошо укрепленный узел обороны противника – поселок Мятсякюля (Молодёжное). Поселение было защищено мощной системой инженерных сооружений, включая бронеколпаки, доты и дзоты. Чтобы разрушить вражеские укрепления, советское командование использовало тяжелые орудия Кронштадта и железнодорожной артиллерии. В результате вторая полоса обороны «Карельского вала» была прорвана на участке в 12 км. В образовавшуюся брешь советское командование ввело свежий 110-й стрелковый корпус. Это поставило под угрозу окружения финские войска, которые ещё удерживали свои участки обороны. 14–15 июня успешно наступали войска и 23-й армии Черепанова. Советские войска окончательно прошли первую полосу обороны противника, вышли к второй полосе и на ряде участков пробили её.

Для ясного представления читателей о характере боёв – свидетельства участников с двух сторон, касающиеся только одного дня.

15 июня. В 04.45 рассвело достаточно для того, чтобы в воздухе над полем боя появились советские штурмовики. Несмотря на это, командир 3-го егерского майор Хюннинен решил идти до конца, даже если это будет стоить жизни всем его подчиненным. В 07.00 3-й егерский батальон пошел в свою последнюю атаку при Куутерселькя и сумел на какое-то время занять часть траншей на отсечной позиции «линии ВТ». В 10.00 егеря все еще находились на высоте и пытались зачистить траншеи. Самоходка сержанта Халонена поддерживала их огнем, но тут у нее кончилось горючее.

Вернувшиеся живыми из этого боя вспоминали:

«…В траншее начали попадаться наши убитые из 53-го полка. Вот лежит пара офицеров со срезанными на память петлицами – значит, русские тоже увлекаются охотой на кокарды! Вот стоит наш пулемет с заправленной лентой, в том же положении, в каком его бросили. Кажется, здесь вообще не было серьезного боя…»

В 05.40 часть егерей начала отступление. Справа советские танки с пехотой перешли в контратаку и загнали финнов обратно в лес.

Капрал Хейкки Хювямаа, 3-я батарея дивизиона штурмовых орудий, вспоминал:

«Я пошел обратно в Лииколу пешком от каменного амбара. По пути видел – все поле усеяно нашими убитыми. Русские били из пушек, налетели истребители. Магазин к автомату я где-то потерял. Приходилось лезть и ползти на четвереньках. Я не понимал, где я и как я найду 6-ю батарею. Позже на дороге остановился грузовик и подбросил меня до Парккилы. Я не успел сделать ни одного выстрела из своей самоходки. Страшное разочарование. Запомнилось только то, как наше командование плохо работало. Взаимодействия с егерями не было. Я не видел ни одного егеря».

Суло Вуорела из 3-й батареи воспоминал:

«Он был настоящий вояка, этот Халонен. Он сказал: «Мы только на гребень высоты выскочим, там русские танки как на тарелке. Заряжай последний бронебойный!» Мехвод Яаккола ответил: «Поехать-то поедем, но только живыми оттуда нам не уйти». Я увидел KB на склоне высоты и сразу выстрелил. Попадание, но снаряд оказался осколочным, по ошибке зарядили не тот. Противник, однако, не смог сразу ответить на наш выстрел. Очевидно, осколочный тоже их оглушил. Халонен, который был на месте заряжающего вместо раненого Поскипарта, зарядил последний бронебойный. Я выстрелил и пробил его – KB задымился».

Виктор Павлович Крюков, 1427-й противотанковый артиллерийский полк, рассказывал:

«Рассвет уж вступил в полные права, как нам что-то пришло в голову: не проверить ли стоящий с одним колесом прицеп с котлом солдатской кухни. Двое наших солдат подползли к котлу с противоположной от противника стороны и начали отвинчивать крышку. Оказалось, что там, в котле, полным полно пшенной каши, брошенной неизвестной частью. У нас не было с собой котелков, и мы пользовались для еды черепицей. Прямо как лопатой поддевали кашу и заталкивали ее туда, куда положено, испытывая очень приятные ощущения.

По лицу подполковника мы заметили что-то уверенное. Это была наша близость к основным войскам, от которых мы были отрезаны. В перерывах от стрельбы финской артиллерии, до нас донесся гул моторов. Все это придавало силы.

Начиная с артподготовки перед первым прорывом, я не спал уже седьмые сутки. Неожиданно, с нашей стороны мы увидели сначала три, затем еще три и так далее наших самолета, которые двигались к финским позициям. Воздух разрезали орудийные выстрелы нашей артиллерии. Началась наша артподготовка, которая длилась только несколько минут. В районе, которым мы были отрезаны от основной дороги, послышалось многоголосое русское «Ура» и движение танков. Враг начал откатываться, лишь изредка огрызаясь орудийными выстрелами. Одной из батарей нашего полка, отстоящей по другую сторону дороги, пришлось туже. Они были на волоске захвата их финнами. И только благодаря хладнокровию и мужеству седовласого капитана, командира батареи (фамилию забыл) выстояли перед неприятелем».

После 10.00 утра ситуация на поле боя явно складывалась в пользу советской стороны. Финская боевая группа не сумела выполнить боевую задачу. Потери финнов были настолько высокими, что генерал-майор Лaгyc предложил командующему IV корпусом прекратить наступление. Лаатикайнен принял это предложение. В 10.30 боевая группа Пурома получила приказ выйти из боя и занять оборону на перешейке между озерами Суулаярви и Онкиярви.

В 11.00 начался отход финских самоходок. В 11.45 финские офицеры собрались у самоходки капитана фон Тройла. Только лейтенант Ауланко начал докладывать обстановку, как рядом разорвался советский снаряд. Осколки смертельно ранили в голову капитана фон Тройла, убили сержанта Хайкка и ранили лейтенанта Ауланко и старшего сержанта Лииматта. Следующий снаряд пробил борт «единицы» фон Тройла. Ее тоже пришлось оставить на поле боя.

Последней с поля боя отходила самоходка капрала Тапонена из 1-й батареи. На броне она несла отделение саперов и тела убитых финских самоходчиков.

В 13.00 к советской стороне прибыли подкрепления. От железной дороги Ленинград – Выборг в район Куутерселькя прибыли 381-й и 602-й Краснознаменные стрелковые полки 109-й стрелковой дивизии. Собрав в кулак все наличные силы, советские части снова пошли вперед. К 23.00 советские войска были уже в Лииколе. Сражение при Куутерсельке закончилось поражением финнов.

15–18 июня части 21-й армии продвинулись вперед на 40–45 км и вышли к третьей полосе обороны противника. Части 108-го корпуса, при поддержке танкистов, взяли форт Ино. 18 июня части корпуса прорвали оборону финской армии и стремительным ударом захватили город Койвисто (Приморск). В результате третья полоса обороны «Карельского вала» была частично прорвана.

Финская армия на выборгском направлении оказалась в критическом положении. Финское командование в срочном порядке направило на Карельский перешеек все имеющиеся резервы и войска из юго-восточной Карелии. 17-я пехотная дивизия была уже в пути, 11-я и 6-я дивизии грузились в вагоны. Кроме того, ожидалось прибытие 4-й дивизии, пехотной бригады и нескольких других подразделений. Все основные силы сосредотачивались для обороны Выборга. Резервы – бронетанковая дивизия и отведённая для восстановления и пополнения 10-я пехотная дивизия, находились западнее Выборга, куда, как полагало финское командование, будет нанесён главный удар Красной армии.

18–19 июня с аэродромов Эстонии в Финляндию были переброшены 20 бомбардировщиков и 10 истребителей. 19 июня финское правительство обратилось к Адольфу Гитлеру с просьбой срочно перебросить в Финляндию шесть немецких дивизий, технику и авиацию. Однако немцы морем прислали только 122-ю пехотную дивизию и 303-ю бригаду штурмовых орудий и самолеты из состава 5-го воздушного флота. Кроме того, в Финляндию прибыл 200-й германский полк, сформированный из эстонских добровольцев. Больше немецкое командование дать не могло, вермахту самому приходилось тяжело.

Штурм Выборга (19–20 июня).

На рассвете 19 июня батареи железнодорожной бригады открыли огонь по городу и станции Выборг. Советские войска пошли на штурм финских позиций. Для усиления удара 21-й армии ей снова передали 97-й стрелковый корпус. При поддержке артиллерии, авиации и танков стрелковые части захватили важнейшие узы сопротивления противника и проломили линию Маннергейма, выйдя непосредственно к Выборгу. К концу дня третья полоса обороны противника была прорвана на фронте в 50 км от Финского залива до озера Муоланярви.

Одновременно продолжалась наступление 23-й армии. Советские войска окончательно прорвали вторую полосу обороны противника и захватили Валькъярви. Армия вышла к Вуоксинской водной системе. Части 3-го финского корпуса отошли на Вуоксинскую оборонительную линию. Выборгский район обороняли значительные силы, однако финское командование, растерянное тем, что советские войска в кратчайшие сроки пробили все их основные оборонительные рубежи, не успело должным образом организовать оборону города. Ночью советские саперы проделали проходы в минных полях, и утром советские танки с десантом на борту ворвались в Выборг. Части 20-й пехотной бригады, которая составляла гарнизон города, упорно защищались, но во второй половине дня были вынуждены покинуть Выборг. К вечеру советские воины полностью освободили город от сил противника. Однако продвинуться дальше на север от города советские войска смогли незначительно из-за подошедших 10-й и 17-й финских пехотных дивизий, а также немецких частей.

Финская армия потеряла важнейший опорный пункт, который по планам финского командования должен был долгое время связывать упорной обороной значительные силы Красной армии. Это поражение стало сильным ударом для боевого духа финской армии. Ввиду успешного развития Выборгской операции Ставка ВГК решила продолжить наступление. 21 июня 1944 года была издана Директива № 220119 «О продолжении наступления на Карельском перешейке». Ленинградский фронт получил задачу к 26–28 июня выйти на рубеж Иматра – Лаппенранта – Виройоки. Эта задача не была выполнена, что и дало шанс нынешним финским деятелям и пропагандистам говорить об «оборонительной победе». Не будем отвлекаться на подробности неудачной операции и все военные причины, отметим, что главная задача – взять Выборг и выйти к границам 1940 года – была стремительно выполнена. Сталин волею судьбы и благодаря военному упорству финнов выполнил обещанное на Тегеранской конференции.

Итак, 1-й и 4-й удары освободили Ленинград и Ленинградскую область, позволили творить и благоденствовать родителям Александра Невзорова – маме-журналистке и отцу-художнику. А в 1958 году, через несколько дней после открытия грандиозного памятника Владимиру Маяковскому в Москве, на невских берегах родился будущий телеведущий Александр Невзоров – ученый-ипполог, как он сам себя называет. Его кони заржали бы, если услышали выступление Невзорова в родном городе, в Центральной городской публичной библиотеке имени В.В. Маяковского. Он волюнтаристски развенчивал там многие победы и державные свершения и, наконец, дошёл до маразма: «А есть вопрос покруче: а благодаря кому на самом деле была одержана во Второй мировой войне решающая окончательная победа? И я понимаю, что у меня достаточно экзотическое представление, но я полагаю, что, если бы не подвиг девяти норвежских диверсантов, которые взорвали завод с тяжелой водой и лишили возможности немцев обогащать уран…»

Но исход войны решили не 9 мифических норвежских десантников, а 1 °Cталинских ударов!

В результате 4-го был принудительно установлен мир. По-прежнему много дискуссий и спекуляций вокруг его условий, особенно в самой Финляндии, но если отбросить идеологические установки и пропагандистские приёмы, то непредвзятому исследователю становится понятна бессмысленность жертв на заключительном этапе мучительной войны. Более того, возникают неотступные вопросы по дипломатической составляющей событий лета 1944 года. Главный из них: можно ли было избежать этой битвы и завершить дело миром уже в апреле? И вытекающий и него: так ли уж невыполнимыми были советские условия, переданные финской стороне 29 марта 1944 года?

Для наглядности можно сравнить главные советские требования от 29 марта и 4 сентября, которые и вошли в договор о перемирии.

Советское предложение от 29 марта 1944 года

Разрыв отношений с Германией и интернирование немецких войск и кораблей в Финляндии либо разрыв отношений с Германией и изгнание немецких войск и кораблей из пределов Финляндии не позднее конца апреля месяца (на это дается 30 дней).

И в том и другом случае советское правительство может оказать Финляндии помощь своими вооруженными силами. Восстановление советско-финского договора 1940 года и отвод финских войск к границе 1940 года, осуществляемый этапами в течение апреля месяца.

Немедленное возвращение советских и союзных военнопленных, а также советских и союзных людей из гражданского населения, содержащихся в концлагерях или используемых финнами на работах, причем, если будет подписан между СССР и Финляндией не договор о перемирии, а договор о мире, возвращение военнопленных должно быть обоюдным.

Условия перемирия от 4 сентября 1944 года:

Финляндия обязуется разоружить германские наземные, морские и воздушные вооруженные силы, которые остались в Финляндии после 15 сентября 1944 года, и передать их личный состав Союзному (Советскому) Главнокомандованию в качестве военнопленных, в чем Советское правительство окажет финской армии помощь. Правительство Финляндии также обязуется интернировать находящихся на ее территории германских и венгерских граждан. В связи с прекращением военных действий со стороны Финляндии 4 сентября 1944 года и со стороны Советского Союза 5 сентября 1944 года Финляндия обязуется отвести свои войска за линию советско-финской границы 1940 года в порядке, предусмотренном в Приложении к настоящему Соглашению. Финляндия обязуется немедленно передать всех находящихся в ее власти советских и союзных военнопленных, а также интернированных и насильственно уведенных в Финляндию советских и союзных граждан Союзному (Советскому) Главнокомандованию для их возвращения на родину. С момента подписания настоящего Соглашения и впредь до репатриации Финляндия обязуется обеспечивать за свой счет всех советских и союзных военнопленных, а также насильственно уведенных и интернированных граждан достаточным питанием, одеждой, медицинским обслуживанием в соответствии с санитарными требованиями, равно как и средствами транспорта для их возвращения на родину.

Одновременно с этим Финляндии будут переданы финские военнопленные и интернированные лица, находящиеся на территории Союзных государств.

Советское предложение от 29 марта 1944 года:

Демобилизация 50 % финской армии, осуществляемая в течение мая месяца, и перевод на мирное положение всей финляндской армии, осуществляемый в течение июня и июля. (Этот пункт должен войти в договор либо должен быть оформлен в виде отдельного советско-финского соглашения, подлежащего подписанию одновременно с договором о мире или перемирии.)

Возмещение убытков, причиненных Финляндией Советскому Союзу военными действиями, в размере 600 миллионов американских долларов, выплачиваемых в течение 5 лет товарами (бумага, целлюлоза, морские и речные суда, различное машинное оборудование).

Возвращение Советскому Союзу Петсамо и Петсамовской области, добровольно уступленных Советским Союзом Финляндии по мирным договорам 1920 и 1940 годов.

При условии принятия финской стороной изложенных выше шести условий, советское правительство считает возможным отказаться от своих прав на аренду Ханко и района Ханко – без какой-либо компенсации.

Условия перемирия от 4 сентября 1944 года:

Финляндия обязуется перевести свою армию на мирное положение в течение двух с половиной месяцев со дня подписания настоящего Соглашения.

Убытки, причиненные Финляндией Советскому Союзу военными действиями и оккупацией советской территории, Финляндия обязуется возместить Советскому Союзу в размере трехсот миллионов долларов с погашением в течение шести лет товарами (лесные материалы, бумага, целлюлоза, морские и речные суда, различное машинное оборудование). Будет предусмотрено также возмещение в дальнейшем Финляндией убытков, причиненных собственности других Союзных государств и их подданных в Финляндии во время войны, причем размер компенсации должен быть установлен особо

Финляндия возвращает Советскому Союзу область Петсамо (Печенга), добровольно уступленную Финляндии Советским государством по мирным договорам от 14 октября 1920 года и от 12 марта 1940 года.

Советский Союз отказывается от своих прав на аренду полуострова Ханко, предоставленных ему советско-финским мирным договором от 12 марта 1940 года, а Финляндия со своей стороны обязуется предоставить Советскому Союзу на правах аренды территорию и водные пространства для создания советской военно-морской базы в районе Порккала-Удд.

Финляндия обязуется предоставить по требованию Союзного (Советского) Главнокомандования аэродромы на южном и юго-западном побережье Финляндии со всем оборудованием для базирования советских самолетов на время, необходимое для военно-воздушных операций против германских войск в Эстонии и против немецкого военно-морского флота в северной части Балтийского моря.

Финляндия, порвавшая всякие отношения с Германией, также обязуется порвать всякие отношения с государствами – сателлитами Германии.

Как видит читатель, никакого генерального отличия нет, хотя Финляндия оказалась в безвыходном положении. Как бы там ни было, перемирие было заключено. Начался новый период в отношениях Финляндии и СССР, наступили времена добрососедских и взаимовыгодных отношений. О распрях, взаимных претензиях и войнах, так сильно портивших отношения между двумя странами, было решено забыть – во имя будущего. Но этот «обет молчания» с обеих сторон закончился в 1991 обвальном году. Именно тогда, на фоне ослабления и развала СССР, в Финляндии все громче начали звучать слова об «оборонительной победе» на Карельском перешейке: мол, только героические сражения на Вуоксе и за Выборгом позволили Финляндии выдвинуть свои условия, хотя, как доказано выше, – это блеф. Сейчас концепция «оборонительной победы» является в Финляндии официальной и общепринятой трактовкой событий лета 1944 года. По этой версии, в 1944 году Советский Союз хотел захватить и оккупировать всю Финляндию. Это ложное утверждение даже не ставится под сомнение. Таким образом, сражения при Тали – Ихантала, при Яюряпяя – Вуосалми и в Выборгском заливе спасли страну от полной потери независимости. Иногда утверждается, что СССР понес в сражениях на Карельском перешейке летом 1944 года такие потери, что чуть ли не запросил мира с Финляндией. В частности, Макс Якобсон, известный финский дипломат и историк, в 2000-е годы заявил, что «оборонительная победа открыла путь к миру».

В рамках такой версии совершается исторический подлог! Главное, замалчиваются договоренности, достигнутые на Тегеранской конференции великих держав. Западные политики превозносят Черчилля, но ведь есть его прямые свидетельства: «Рузвельт заявил, что нынешние финские лидеры были прогерманскими. Будь там другие руководители, мы могли бы чего-то добиться. По мнению Сталина, было бы лучше иметь других руководителей, но он не возражает даже против Рюти. Пусть приезжает в Москву кто угодно, хотя бы сам дьявол. Он не боится чертей.

Я выразил надежду, что маршал Сталин подойдет к вопросу о Финляндии с должным учетом возможности вступления Швеции в войну во время нашего общего наступления в мае.

Сталин согласился, но сказал, что он не может отклониться от нескольких условий:

– Восстановление договора 1940 года.

– Ханко или Петсамо (здесь он добавил, что Ханко был предоставлен Советскому Союзу в аренду, но что он предложит взять Петсамо).

– Компенсация натурой до 50 процентов причиненного ущерба. Размеры можно обсудить позднее.

– Разрыв с Германией.

– Изгнание (в русском переводе – интернирование!) всех немцев.

– Демобилизация (в американском протоколе – реорганизация армии).

Насчет компенсации я ответил, пишет далее Черчилль, что ущерб причинить легко, но возместить его очень трудно, и что для всякой страны плохо оказаться данником другой. Сталин сказал, что финнам может быть предоставлена возможность оплатить причиненный ими ущерб, скажем, за пять – восемь лет». Как видно из протокола Тегеранской конференции, вызвал разногласия только меркантильный вопрос, а все военные и политические решения были единодушно одобрены, как только Сталин подтвердил намерения ограничиться границами 1940 года. Так оно и вышло.

Однако теперь в Финляндии советский ответ на финский запрос о мире после падения финского Выборга в июне 1944 года истолковывается однозначно как требование безоговорочной капитуляции. Никто не желает сравнивать в публичном пространстве условия перемирия, предложенные в марте, и те, на которые согласилась Финляндия в сентябре 1944 года. Эта ложная версия снимает много неудобных для Финляндии вопросов. Главный: нужно ли было вступать в войну в 1941 году, потерять 48 000 человек убитыми, напрягать все силы страны пять лет – для того, чтобы в 1944 году вернуться к Московскому мирному договору, только на худших условиях? Нужно ли было отвергать советские требования в конце марта 1944 года и принять почти такие же, только худшие после стольких людских жертв и разрушений?

Необходимо отметить, что героизация и культ сражений второго этапа Выборгской наступательной операции, в ходе которой финской армии удалось остановить наступление Ленинградского фронта, имело и положительный эффект. Финские ветераны войны получили в постсоветские годы гораздо больше признания и уважения, чем в период до 1991 года. Ну, и, конечно, в финских СМИ, в государственных учреждениях невозможно себе представить того публичного бреда, который позволили себя Невзоров и Пархоменко в библиотеке имени Маяковского.

С другой стороны, и в советской историографии традиционно замалчивалась и принижалась роль сражений после 20 июня 1944 года. Взятие Выборга представлялось как конечная цель наступательной операции. Тем более что уже легендарным стал ответ Сталина на вопрос маршала Говорова: надо ли готовить наступление на Хельсинки? «Наша цель – не Хельсинки, а Берлин». Так оно и вышло…