Колокольчик над входной дверью коротко звякнул. Очень опрятный, розовощекий аптекарь с голубой сединой и пышными, подкрашенными усами мельком взглянул на вошедшего и продолжил разговор с пожилой парой: огромным, худым стариком, похожим на растущее куда попало узловатое дерево, и миниатюрной фарфоровой старушкой, его супругой, в шляпке с откинутой вуалью.

– Полагаю, если досконально следовать инструкции, отвар облегчит состояние вашего мужа, – учтиво заметил аптекарь, протягивая старушке коричневый флакон.

– Не знаю, – поморщилась та, недоверчиво разглядывая этикетку, – в наше время лечили лопухом. Сперва распаривали, потом обкладывали листями лопуха и – спать. Мой отец страдал подагрой. Это благородная болезнь, не всякому дается. Вот вы кем служили?

– Аптекарем, мадам, только аптекарем.

– А мой Фердинанд заведовал отделением банка в Берне. Как бишь назывался твой банк?

– А? – ухнул супруг, приложив ладонь к уху.

Старушка безнадежно махнула рукой.

– Ну, в общем, большой банк. Так вот у него и начальник, и начальник начальника, и даже президент этого самого банка – все заболели подагрой. А у Фердинанда к тому же еще и дворянский титул. Древний род фон Йостов, слышали? И там тоже многие болели подагрой. Ты помнишь дядю Оливера, Фердинанд?

Старик опять всколыхнулся и, сложившись вдвое, приблизил ухо к супруге.

– Если ты про геморрой, то сегодня обошлось без крови. Может, из-за запора?..

– Подагра, Фердинанд. При чем тут твой запор?

– Куда там! – развел руками Фердинанд. – Всегда одно и то же.

– Он туговат на ухо, – пояснила старушка. – Его дядя Оливер, городской депутат, уважаемый человек, заболел геморро… о, Фердинанд, ты меня сбил!.. заболел подагрой, когда ему было всего сорок лет. И до конца дней пил вино, ел жареное мясо, курил и даже, представьте себе, волочился за юбками.

– И в каком возрасте он скончался, мадам? – полюбопытствовал аптекарь.

– В сорок пять. Он лечился только лопухом. Ему помогало. Вон сколько его растет под ногами. Вы могли бы продавать его в своей аптеке. Очень хорошее средство.

– Спасибо, мадам, я подумаю над вашими словами.

Все это время Чуешев делал вид, что заинтересованно рассматривает витрины. Аптекарь отсчитал сдачу и опять задел его взглядом.

Наконец, ему удалось закруглить общение с болтливой старушкой. Прощаясь, она уточнила:

– Так, значит, подагры у вас нет?

– Нет, мадам.

– Боюсь, господин фармацевт, что и не будет. Всего хорошего.

Старушка гордо вскинула подбородок, и парочка медленно удалилась.

Дождавшись, когда за ними закроется дверь, Чуешев оторвался от витрин и подошел к прилавку. Аптекарь задержал на нем внимательный взгляд.

– Что это с вами случилось? – спросил он.

Войдя в аптеку, Чуешев остался в шляпе, из-под которой выбивалась медицинская повязка.

– Да так, – усмехнулся он, – неудачная встреча с быком на ферме у знакомых. Плохой из меня матадор.

– Поаккуратнее надо, – с сомнением в голосе заметил аптекарь. – Так и без глаза остаться недолго. А повязку пора поменять. Давайте я сделаю.

– Нет-нет, спасибо, – ответил Чуешев, – мне поменяют. А сейчас – вот. – Он сунул аптекарю несколько заполненных цифрами страничек. – Нужно срочно передать в Центр. Шифровка большая. Разбейте на три, а лучше четыре части и отправьте из разных точек, чтобы не запеленговали.

– Хорошо. Первая уйдет через час. Остальные вечером.

– Договорились.

Аптекарь порылся в шкафу и достал оттуда флакончик с мазью:

– Вот, возьмите. Это хорошо подсушивает рану.

Колокольчик над дверью предупредил о появлении нового посетителя. Аптекарь выложил на прилавок коробочку с метамизолом.

– К сожалению, пока от головной боли ничего другого нет, – сказал он. – Если не почувствуете облегчения, приходите снова. Подумаем, что можно сделать.

– Ладно, ничего не попишешь, – вздохнул Чуешев, – воспользуемся тем, что имеется. Сколько с меня?

– Полтора франка, месье.

– Прошу вас.

В дверях Чуешев вежливо приподнял шляпу перед стоящим на пороге стариком.