…Передо мной разложен пасьянс пожелтевших от времени рассекреченных фотографий из спецхрана. С них смотрит юноша в полосатой футболке сборной Российской империи, молодцеватый прапорщик Русской Императорской армии, тренер команды русских эмигрантов финского городка Терийоки (ныне г. Зеленогорск Курортного района СПб), мужчина средних лет в форме капитана ВС Финляндии, бодрый старик, убеленный сединой, в цивильном костюме с безупречно завязанным галстуком – массажист стокгольмского футбольного клуба низших лиг Швеции…
По характерному изгибу бровей, цепкому, умному и немного печальному взгляду понимаешь, что всё это – один и тот же человек. Его биография сродни шпионскому роману, который еще ждет своего автора, а крутые виражи судьбы – словно готовый сценарий для сериала-триллера. Жизнь героя нашего небольшого повествования и состояла из нескольких, не похожих, но логично вытекающих одна из другой серий… Формально в свой зарубежный период ни за сборные других стран, ни за их известные клубы бывший российский мастер не выступал, но его жизнь временами продолжала быть отчасти связанной с футболом, а игра за чужие «команды» настолько яркой, что мы решили включить этого человека в нашу книгу.
Итак, знакомьтесь – Петр Петрович Соколов. Родился в феврале 1891 года в имперской столице в семье статского советника. Получив, как это и было принято в дворянской среде, превосходное домашнее образование, включая знание основных европейских языков, мальчик продолжил обучение в престижной гимназии имени императора Александра I, по окончании которой в 1909 году поступил на юридический факультет Императорского Санкт-Петербургского университета. Этот вуз и тогда был кузницей руководящих кадров, поэтому, казалось, судьба дворянского отпрыска-«мажора» пойдет по накатанной, если бы не его активное увлечение спортом…
В столичных спортивных кругах еще с гимназистских лет Петя был известен как хороший боксер, борец и тяжелоатлет. Но свои главные таланты юноша проявил на футбольном поле. Футбол в России тогда только входил в моду: «настоящие» клубы в обеих столицах и на юге появились не более десяти лет назад. Инициаторами их создания, как правило, были работавшие у нас англичане. И первые российские футболисты даже через профессиональную лексику поневоле становились «англоманами» (запомним это!). Сам вид спорта предопределял их мировоззренческие и политические симпатии…
Соколов стал крайним защитником команды Петербургской футбольной лиги – «Удельная». (Кстати, кто не в курсе, именно в этом районе Питера находится сегодня зенитовская база). История сохранила любопытное прозвище нашего героя: в его игре была характерная деталь – перед пробитием штрафных и свободных он имел привычку сплевывать, за что болельщики и партнеры прозвали его «Петя, плюнь!». В прессе тех лет можно найти еще одну интересную характеризующую Соколова-футболиста деталь – защитник обладал пушечным ударом с обеих ног.
В 1911 году «Удельная» объединилась с командой «Надежда», образовав один из самых, пожалуй, известных дореволюционных питерских клубов – «Унитас». Соколов был избран его капитаном, и в составе нового клуба в 1912 году выиграл чемпионат города, а в 1912, 1913 годах – Весенний кубок СПб. 1912-й – пик футбольной карьеры Петра Соколова. В составе сборной Санкт-Петербурга он стал чемпионом России и был призван в главную команду империи, сформированную с большими организационными трудностями (из-за спора Московской и Питерской федераций, чьи игроки лучше!) для участия в самом ответственном турнире четырехлетия – Стокгольмской Олимпиаде-1912.
На известном снимке первых русских футболистов-олимпийцев Соколов стоит во втором ряду, второй слева – черноволосый, в глазах которого просто читается решительность, бесстрашие, а также обида – что не его, объективно самого сильного игрока, а форварда Василия Бутусова избрали капитаном… Все перипетии того турнира описаны в сотнях источников, поэтому пересказывать их нет смысла. Ограничимся лишь меткой оценкой русской печати нашего олимпийского дебюта – «Футбольная Цусима»: 1: 2 в четвертьфинале от Финляндии (которая хоть и входила тогда в Российскую империю на правах автономии, но выступала на Играх отдельной командой) и 0: 16 в «утешительном» турнире от Германии.
В обоих матчах, вошедших в официальный реестр сборной России, на позиции крайнего защитника выступал Соколов. Всего же в его активе четыре официальных и одна неофициальная игра за главную команду страны. И спецы, и журналисты тогда безоговорочно назвали «будущего юриста» не только лучшим в сборной, но и лучшим русским футболистом года. Никто не мог предположить, что нашему герою не суждено будет ни окончить юрфак, ни добиться новых успехов на футбольном поле, да и всем очень скоро станет не до футбола, ибо мир погрузится в пучину войны…
В августе четырнадцатого на волне патриотического подъема Соколов придет на призывной пункт, с просьбой направить его на фронт, в действующую армию. Однако студенту выпускного курса университета и знатоку иностранных языков судьба уготовила фронт не галицийский, а невидимый. Петра направляют на учебу в Петергоф, в 3-ю генштабовскую спецшколу. Что это была за школа, и какие науки он изучал в ней, можно догадаться по месту назначения новоиспеченного прапорщика – в Великое княжество Финляндское на российско-шведскую границу, в военную контрразведку Северного оперативного направления…
Октябрьский переворот и власть большевиков Соколов, аристократ и монархист, не просто не принял, а решительно отверг, поклявшись всю свою оставшуюся жизнь посвятить борьбе с ними. Поэтому абсолютно логичным после объявления финнами независимости и возвращения «распогоненного» прапорщика в Петроград было вступление его в подпольную белогвардейскую организацию. Она оказалась связанной с британскими спецслужбами и состояла из бывших офицеров и… бывших футболистов, настроенных, как мы помним, пробритански.
Летом 1918 года Соколов блестяще выполнил свое первое задание, доставив курьерское донесение об обстановке в революционном Питере в оккупированный тогда родоначальниками футбола Архангельск. Прекрасно образованный, физически развитый бывший офицер-контрразведчик, к тому же монархист-англофил, для англичан был просто находкой! Резидент британской разведки в Гельсингфорсе, ставшим теперь на финский манер Хельсинки, капитан Эрнст Бойс с согласия Соколова направил Петра на учебу в британскую разведшколу в Стокгольм, по окончании которой его снова перебросили в хорошо знакомую ему Финляндию…
В следующем году на берегу Финского залива в приграничном городке Терийоки (ныне Зеленогорск) обосновался немногословный эмигрант, занявшийся крестьянским хозяйством, который, впрочем, не брезговал и работой разнорабочего поденщика. Была у него и чудаковатая с точки зрения обывателей забава – он тренировал футбольную команду этнических русских, которая, ввиду отсутствия подданства Финляндии у большинства игроков, не могла даже мечтать о вступлении в Финскую футбольную лигу, и существовала под видом добровольной пожарной дружины.
Никто и предположить не мог, что сей неприметный человек в штопаном костюме – не кто иной, как член руководства Русского Обще-Воинского союза (РОВС), всесильный глава контрразведки русской эмиграции в Финляндии, помощник британского резидента и одновременно курьер «Интеллиджент Сервис» под оперативным псевдонимом «Голкипер». Да-да! Именно лучший футболист империи 1912 года на протяжении почти десяти лет обеспечивал бесперебойную связь между резидентурами англичан в Хельсинки и Питере, был проводником агентов, нелегально переходивших в Советскую Россию, снабжал продовольствием восставший против большевиков Кронштадт, выводил из-под носа петроградского ЧК британского резидента-нелегала Пола Дьюкса, был связным легендарного Сиднея Рейли, ставшего прообразом Джеймса Бонда…
Что же до футбольных тренировок, междусобойчиках эмигрантской молодежи и их товарищеских игр с местным (финским) ФК «Киисто», где он выступал тренером-консультантом, то для Соколова они были вовсе не забавой, а самой что ни на есть ответственной работой: в ходе баталий он присматривался к спортсменам, чтобы отобрать из них самых сильных и ловких – будущих курсантов РОВСовских школ, кого можно было использовать для нелегальной заброски в СССР…
Кстати, самыми активными агентами Соколова «на той стороне» были… пятеро его бывших одноклубников по «Унитасу»! В 1927 году их разоблачило ОГПУ, после чего в числе других «англо-финских шпионов» они были осуждены ревтрибуналом. Советы заявили тогда финнам «решительный протест против превращения Терийок в шпионское гнездо белой эмиграции» и потребовали удаления из города Соколова с присными (надо отдать должное красной разведке, которая имела неплохие агентурные позиции в Финляндии и была прекрасно осведомлена, в какие игры играют там футболисты-белоэмигранты).
Соколов перебрался в Хельсинки, где устроился грузчиком на табачную фабрику, ведя как можно более неприметный образ жизни. Но, видимо, время от времени все же наезжал по белоэмигрантнским делам в Терийоки. Косвенно об этом свидетельствуют опросы не успевших эвакуироваться местных жителей – финнов и этнических русских после вхождения в городок частей РККА. В числе других имен они упоминали и Петра Соколова как одного из здешних контрабандистов. Кто знает, может, и вправду, помимо прочего, герой нашего очерка для приработка промышлял трансграничной контрабандой (с его навыками переходить границу было не так уж и тяжело), а скорее всего, использовал промысел как прикрытие основного ремесла.
Между тем он находился под пристальным вниманием и опекой финских властей. Маршал Маннергейм лично поддерживал русское офицерство, и в 1936 году Петру было пожаловано финское гражданство. Обострившиеся же вскоре советско-финляндские отношения вновь круто изменили жизнь. Знания и опыт Соколова в сфере разведки и агентурной работы против СССР оказались теперь востребованы и финскими спецслужбами. Он все-таки стал капитаном, правда, в своей новой «команде» – ВС Финляндской Республики. Вместе с другим капитаном – сотрудником финской разведки Тойво Салокорпи стал готовить и направлять в СССР агентуру. Начало Зимней войны капитан Петр Соколов встретил в должности замначальника отдела пропаганды финского Главного штаба.
Ежедневно на государственном Иулейсрадио, вещавшем из Лахти и на русском языке, звучал его хорошо поставленный со времен лицедейства в студенческом театре бас: «Говорит Финляндия! У микрофона капитан Эрикссон». Соколов обрабатывал и зачитывал ежедневные сводки с фронта, вел тематические передачи, редактировал газету для советских военнопленных «Северное слово», готовил тексты антисоветских листовок. Популярность капитана Эрикссона (а его голос широко разносили по всей линии фронта финские передвижные громкоговорители), блестящего диктора и умного радиокомментатора, среди красноармейцев могла поспорить с популярностью Левитана…
После начала т. н. «Войны-продолжения» (в финской терминологии) летом 1941 года «капитан Эрикссон» вновь на своем боевом посту – главного пропагандиста финского вещания на СССР. Одновременно в рамках финско-германского «братства по оружию» под разными псевдонимами он преподает ряд спецдисциплин в разведшколах абвера и финской военной разведки в Петрозаводске, в Эстонии, взаимодействуя с т. н. «Бюро Целлариуса», знакомому нам еще по советскому фильму «про разведчиков» – «Вариант «Омега». Абвер даже включил Соколова в состав зондеркоманды «Ленинград», в задачи которой входили, в случае взятия города, захват архивов ВКП(б) и НКВД, обеспечение их сохранности и эвакуации.
Встречался Соколов и с генералом-перебежчиком Власовым, но от сотрудничества с РОА фактически уклонился, категорически отвергнув идею содействия власовцам в подготовке разведкадров. Соколов, главный финский спец по России, свел взаимодействие финнов с РОА к формальным поездкам власовцев по лагерям для советских военнопленных в Карелии и Финляндии с целью «агитации» по вступлению в ряды «освободителей». Но ничего удивительного в этом нет: Соколов считал себя идейным борцом с большевизмом и офицером, не изменившим Присяге империи (Финляндию он считал ее осколком), той Родине, которой у него отняли красные, а не банальным предателем типа Власова… Поэтому, как ни пыталась найти подходы к «капитану Эрикссону» советская разведка, как ни хотела склонить его к «взаимовыгодному» сотрудничеству, все попытки оказались тщетными.
В архивах НКВД, объявившего, к слову, П. П. Соколова в розыск весной 1942 года как «особо опасного государственного преступника», сохранились любопытные агентурные донесения, характеризующие Соколова-противника:
«Видный антисоветский деятель Соколов пользуется большим авторитетом в высших финских кругах. Честолюбивый, властный, жестокий, двуличный, способный на любые деяния ради своих интересов. Хороший актер в жизни. Умеет представлять из себя добродушного, веселого, компанейского человека. Хитрый, опасный, сильный и идейный враг Советской власти. Пользуется популярностью среди эмигрантской молодежи, знающей его только с одной стороны – как боксера, борца, тяжелоатлета и отличного футболиста. Организовывает молодежь в спортивные, театральные и хоровые кружки, при этом сам имеет хорошо поставленный голос. Тщательно конспирирует личную жизнь и семейное положение <..> Спиртные напитки употребляет умеренно, женщинами не увлекается <..> Всегда имеет при себе пару браунингов, хороший большой финский нож и морскую свайку».
Не нужно было быть особым провидцем, чтобы предугадать, что после выхода Финляндии из войны и подписания (в сентябре 1944 года) перемирия Союзная контрольная комиссия во главе со Ждановым потребует от финнов незамедлительной выдачи Соколова в числе других бывших российских подданных, объявленных одновременно государственными и военными преступниками. Будучи профессионалом, наш герой, естественно, просчитал риски и в конце месяца по заранее подготовленному маршруту на севере Финляндии, где он, как мы помним, служил еще в бытность прапорщиком Русской военной контрразведки, решил уйти в нейтральную Швецию…
Сделал он это очень вовремя, поскольку финны уже на второй-третий день после запроса выдали 19 человек из затребованной Советами двадцатки, а исчезнувшего двадцатого – Соколова – сразу же объявили в розыск. Опергруппа офицеров контрразведки при Союзной контрольной комиссии во главе с самим замначальника «Смерш» генерал-майором С. Ф. Кожевниковым буквально шла по следу. И через пограничную реку Торнио «Эрикссон» перебирался в стиле кадров известного триллера «Побег из ГУЛАГа»…
Укрывшись в Швеции, он поселился в пригороде Стокгольма Энчёпинге, начал новую жизнь, повторно женился (его первая семья осталась в Хельсинки), взял неприметную фамилию жены, «родил» двух сыновей. Новая же работа натурализованного шведа Петера Салина оказалась напрямую связана со спортом – он стал массажистом в одном из стокгольмских футбольных клубов (по нек. свед.) «Броммапойкарна»…
В конце 1950-х КГБ нашел-таки беглого конспиратора! Тогда советская резидентура вычислила, что скромный массажист, помимо основной работы, оказывается, еще и консультирует… шведскую военную разведку и является не кем иным, как Петром Соколовым, он же Соколовский, он же Симолин, он же Эрикссон, он же Салин… Поскольку пожилой уже игрок, в очередной раз поменявший «команду», ни в каком качестве в СССР возвращаться не собирался, а его деятельность реального урона стране Советов принести не могла, на самом высоком уровне было принято решение официальный розыск П. П. Соколова прекратить, его физическую ликвидацию не проводить.
Джеймс Бонд русского футбола жил еще долго, скончался в мае 1971 года в возрасте 80 лет в пригороде Стокгольма, рядом с тем местом, где в далеком 1912 году был признан лучшим футболистом России. На Родине его биография была рассекречена только после крушения коммунизма…