Дня зимнего умчалась половина.

Затишье. Слышно, пушки лишь палят.

Осколки, видно, землю как рыхлят.

Блиндаж прикрыт наш земляной махиной…

Вновь плачет раненый на все лады:

– Братишки, принесите мне воды!

Блиндаж трясёт от дальней канонады,

Под пулями ползти к колодцу надо.

Что днём, что ночью – тяжек этот путь.

И стынет кровь, и тяжело вздохнуть

От ветра ледяного и морозца,

И не один погиб уж у колодца…

Но жажда – страха смерти всё ж сильней!

Хоть снег тогда растапливай и пей,

Впитал в себя что порох, грязь и дым,

И нашу кровь… Морфин необходим

Для раненых – боль облегчить под вечер,

Но кроме снега их лечить нам нечем!

А раненый опять на все лады:

– Братишки, хоть глоточек мне воды…

…Когда вода уходит прочь из тела,

Лишь боль его терзает то и дело.

Не можешь думать ты и говорить

Про что иное – только: «Дайте пить!»

Рука хватает мысленный кувшин,

И сердце рвётся вдаль хоть до вершин

Далёких гор бежать в мороз, метель,

Срывая дверь со всех её петель!

…А пушки всё палят, палят в ответ,

И водолея посланного нет…

Рыдает раненый на все лады:

– Братишечки, хоть капельку воды…

Сгустились сумерки. Призыв услышан.

Хоть у колодца водолей застыл,

В замёрзший сруб он кровь свою пролил

И лёд вмиг растопил опять под крышу!

И в венах раненых источник бьёт воды,

Что из вечерней вытекла звезды!

…Чуть слышен стон опять, как знак беды:

– Братишечки, воды, воды, воды…