Ну так уж принято в нашей армии, будь она советская или российская, всегда ругали тыловиков. Если в советской армии прапорщик – значит, вор; во время боевых действий в Чечне после пятой выпитой рюмки во время офицерского застолья всегда звучали возгласы «Я Грозный штурмовал! А ты в это время отсиживался в Ханкеле» – обращаясь к упитанному капитану-тыловику. Ну было такое, чего скрывать, сам наблюдал в далеком Забайкалье, богом забытой Борзе, все эти явления.
Особо подчеркну: ни в коем случае не хочу бросить тень на тыловых работников, прапорщиков, офицеров и генералов РА. Но обидное «тыловая крыса» – такое выражение, которое мне не нравится, но оно есть. О тыловиках вспоминают и в ходе специальной операции на Украине. Один только пример. Знаю не понаслышке. Отвечаю за свои слова. На территории Белгородского региона, конечно, существуют какие-то полигоны, пункты временной дислокации. Где они расположены, я вам, естественно, не скажу. Даже под дулом пистолета нельзя. Враг не дремлет. Но, к сожалению, на одном из таких военных объектов привозили, подъезжали, вернее, несколько «Уралов» армейских и выгружали, на минуточку, гуманитарку, которую по крохам с первого дня специальной военной операции и по сей день собирают неравнодушные белгородцы и отправляют на фронт нашим солдатам, воюющим в составе группировок войск. В первую очередь группировка «Север» и группировка «Запад». Выгрузили гуманитарку, и она там лежит не один, не два, не три дня. Даже местные жители ею пользуются. Притом речь идет не о просроченных продуктах. Не знаю, как это сказать, как это назвать, халатность, разгильдяйство. Дай Бог, чтобы это был единичный случай. Но с такими случаями надо разбираться. Ведь разбираются на самом высоком уровне с тыловыми работниками высшего звена Министерства обороны Российской Федерации.
Это дело юристов, дело командиров высшего звена. Они разберутся. Но я думаю, что надо внимательно отследить и низовой уровень. Кстати, это требует и министр обороны Андрей Рэмович Белоусов: «Ошибаться можно, врать нельзя». Как бы кто ни относился к этой крылатой фразе, но она действительно уместна. Так вот, я думаю, соответствующие органы разберутся, единичный это пример или нет. А то у нас идут всегда доклады. Армия, мол, всем обеспечена. Но если собирает народ на нужды армии, значит, еще дела не совсем идут удачно. Хотя перемен к лучшему немало. Вот такие мысли вслух. До новых встреч!
Футболист Алиев просто идиот. Поддерживаю слова бывшего президента футбольного московского клуба «Локомотив» Ольги Смородской об Алиеве. Она уловила, по-моему, самый такой важный момент, который в общем-то характерен для бывших футболистов, которые проявили себя в разный период своей карьеры. Не умный, дурак, который в своей жизни, кроме букваря, ничего не читал. Вставлю свои пять копеек. На это поведение, мягко скажем, неадекватное, влияет алкоголь. Я вспоминаю, как бывший футболист киевского «Динамо» и сборной Советского Союза, уроженец, кстати, моего родного города Харькова Владимир Бессонов с первых дней СВО позировал с автоматом и надевал на седую башку каску. Обычно после пятой, шестой принятой на грудь рюмки. Мне ребята рассказывали, которые с ним знакомы.
Вернусь к Алиеву. Весь футбольный мир знает, что свой талант он загубил из-за водки. Судя по всему, допился до чертиков. Призывать к убийству мирных жителей Курска, где до недавнего времени проживала его семья, не подлежит здравому смыслу. Конечно, материальный стимул сыграл немаловажную роль. Да за деньги все что угодно будут говорить и артисты, и журналисты, и, к сожалению, футболисты, которые тоже были все время на слуху. Сообщают, что на него уже завели уголовное дело в СК России. По делу!
В эти дни вновь обострилась ситуация на харьковском направлении. А в соцсетях умопомрачительная вакханалия. Даже если бегло проанализировать эту медийную площадку, впору отправляться в дурдом. Не стану цитировать даже самые толерантные высказывания обеих сторон, даже их сложно отнести к здравым. Есть существенная разница, чтобы вы, уважаемые читатели моего канала, понимали. Противник бьет исключительно по гражданским объектам нашего региона. Мы бьем по военно-промышленным объектам, расположенным на территории Харьковской области и города Харькова. Скажем прямо, конечно, в какой-то мере страдают мирные жители Харькова. Это факт. Понимание к ним, как бы это цинично ни звучало, придет потом. К сожалению, мои земляки не осознают этого. Тотальная русофобия одержала вверх. Мы воюем не с украинцами и не с мирными жителями Харькова, 90 % которых русские, наши соотечественники, с русскими корнями. Это надо понимать. Нам необходимо уничтожить Вооруженные силы Украины, националистов разных формирований. Вот – главная задача. Мы, белгородцы, шебекинцы, старооскольцы, губкинцы, не должны уподобляться противоположной стороне. А лозунги некоторых ура-патриотов, типа «сотрем Харьков с лица земли», напоминает мне фразу Лелека из «Бриллиантовой руки» – если человек идиот, то это надолго. Если мы это окончательно поймем, победа будет за нами. Один умный мой коллега недавно произнес ключевую фразу, на мой взгляд: «Русские между собой договорятся, главное, чтобы им никто не мешал». А как по-другому – идет война: жесткая, суровая, кровавая… Пардон, специальная военная операция.
Так говаривал Никита Михалков в нашумевшем фильме «Вокзал для двоих». О чём я? Об алкоголе. Безусловно, хорошая вещь традиции, особенно в армии. Их свято соблюдают. От принятия присяги и вручения погон молодым лейтенантам до присвоения очередного воинского звания, от получения государственных наград и до увольнения в запас. Такие события всегда сопровождаются питьем и многочисленными тостами, большинство из которых считаются контрольными. Это тоже традиция. И на войне существуют традиции, особенно в офицерской среде. Третий тост за погибших товарищей, день рождения на передовой, смена караула на блокпостах – поводов хватает. Чего уж там говорить. Во время конфликтов локальных, региональных, да что там скрывать, и во время проведения специальной военной операции нередко пьют для храбрости. Бывало, чтобы заглушить страх и тоску. К сожалению, не всегда это заканчивалось мирно и спокойно. Словом, не все знали свою норму, как легендарный шахтер-стахановец Засядько. Во время чеченского конфликта пили много, чего уж скрывать. Нередко это приводило, к сожалению, к трагическим последствиям. Такие примеры были не единичные. Как пример, застрелил по пьянке своего товарища. Кстати, если посчитать, сколько таких «боевых» потерь понесла советская, а затем и российская армия во время локальных конфликтов, то водка могла занять далеко не последнее место. Я никогда не относил себя к поборникам трезвости. Но всегда помню слова моей бабушки, которая однажды сказала: «Внучек, ты её, водку, никогда не перепьёшь». Тем не менее на войне, бывало, и перебирал норму. Правда, зачастую вдали от передовой. Всякое бывало вместе со своими коллегами, которые считаются сейчас метрами фронтовой журналистики. Во вторую чеченскую войну уже так не пили. Воевали по-трезвому. И это дало свой положительный результат. Многое, конечно, зависит от командира. Ведь волевой человек в состоянии подчинить свои желания ради главной цели. И быть примером для более слабых людей. В войсках группировки были целые подразделения, как правило спецназа и разведки, в которых реально соблюдался сухой закон. И не потому, что там собрались сплошь трезвенники. Так определяли своим решением командир и сами солдаты и офицеры. И потери в таких подразделениях были минимальны. А о небоевых потерях и речи не могло быть. Такая традиция соблюдается и в зоне СВО. К сожалению, ну, что там скрывать, во время специальной военной операции, особенно после частичной мобилизации, весь интернет роликами был заполнен. Мобилизованные, как их называли, «мобики», что только они творили. Было. Слава Богу, навели порядок. Умные и нормальные командиры. Пили и во время Великой Отечественной войны. На самом высоком уровне было принято решение о наркомовских ста граммах. В тяжелейший период войны. Но пили с умом. Фронтовики рассказывали, дед мой рассказывал, что это был тот случай, когда умеренное употребление водки даже помогало. Иначе не одолеть было фрицев. Суждение, конечно, весьма спорное, но имеет полное право на существование. Сразу оговорюсь и не хочу бросить камень в адрес солдат, офицеров, тем более командиров. Мол, у нас там пьющая армия, или войны без водки не бывает. Отнюдь. Пьянство на войне не носило массового характера. Просто не носило и не носит сейчас. Потому что абсолютное большинство командиров следят за своими подчиненными. Правда, не все. Надо сказать, прямо. Никто, думаю, не станет отрицать, что пьянство – безусловное зло и победить его своими силами удастся далеко не каждому. Но, как известно, дорогу осилит идущий. Уместно здесь вспомнить крестителя России святого равноапостольного князя Владимира Святославича, который, еще будучи язычником, выбирал веру и отказался от ислама по той причине, что «вино есть веселье на Руси и не можем без него бытии». Но уже гораздо позже, став христианином и лежа на смертном одре, молился уже так: «Господи, Боже мой, не знал я тебя, был как лютый зверь, но ты меня помиловал и святым крещением просветил и дал мне познать себя». Князь Владимир таким образом признавал в Боге силу, способную возродить человека, преодолеть человеческие пороки, немощи и страсти. Об этом не стоит забывать и надо помнить. Даже людям, умеренно пьющим, особенно на войне. Я как человек уже не пьющий, но когда победа будет за нами, подниму третий за погибших ребят, четвертый за то, чтобы за нас не пили третий, и выпью рюмку за нашу победу. Я в это верю!
Я выжимаю педаль фрикциона,
словно стегаю коня.
Танк зарычал на меня удивленно,
нос буратинный подняв.
Эти стихи принадлежат моему однокурснику по факультету военной журналистики Львовского высшего военно-политического училища Александру Сырову. Мы на полигоне тогда танки водили. Нас этому тоже обучали. И после вождения Саша прямо на коленке написал это четверостишье.
Мне посчастливилось прослужить, провоевать в первой, во второй чеченских кампаниях, а также во время событий в Дагестане с легендарным танкистом генералом Геннадием Трошевым. Никогда не забуду один весьма примечательный и поучительный случай. Во время штурма селений Карамахи и Чабанмахи в сентябре 1999 года генерала привлек внимание танк, из которого один за другим летели снаряды в сторону опорного пункта боевиков. Можно было наблюдать в бинокль, как они буквально разворошили осиное гнездо ваххабитов.
– Кто стрелял? – поинтересовался Трошев.
– Рядовой Капустин.
– Ну, Капустин, молодец, молодец! – улыбнулся генерал и похлопал по плечу солдата. Через полгода им довелось вновь встретиться при штурме Грозного. Капустин был тяжело ранен, но вел бой до конца. Тогда, помню, Трошев перед строем пообещал представить Капустина к самой высокой государственной награде – золотой медали Героя России.
И слово свое сдержал. Трошев всегда любил танкистов, находил время, чтобы побывать в их расположении. Танкистом он остался до конца, хотя тоже весьма печальный итог яркой жизни Геннадия Николаевича. Так уж получилось, что танкист погиб не на земле, а в полете. Это случилось 14 сентября 2008 года. Вечная память танкистам, которые до конца ценой своей жизни выполняли свой воинский долг, здоровья тем, кто сражается и решает сложнейшие задачи в ходе специальной военной операции на Украине. За танкистов!!!
Быть настоящим профессионалом своего дела, соблюдая при этом моральные и этические нормы и правила в профессии, нынче, к сожалению, не в моде. Я говорю о журналистах, как бы их ни называли: военкоры, военные эксперты, фронтовые корреспонденты. Говорю о тех, которые связаны с проведением специальной военной операции. У нас сейчас запустить дезу, фейк, откровенно протроллить собеседника в студии ток-шоу или в своем блоге в интернете, пожалуйста, без проблем. К тому же хорошо и заплатят еще за это. А вот найти таких феноменов-разоблачителей, настоящих профессионалов, – это проблема, требующая новых подходов и определенных знаний. Мне довелось поработать на Северном Кавказе со многими журналистами и даже с людьми разных политических взглядов и убеждений. Со многими дружу до сих пор. Саша Абраменко, Ашот Насибов, Леша Поборцев, Аркадий Мамонтов, Леша Самолетов, Володя Сварцевич, Саша Хабаров, Виктор Баранец, Влад Шурыгин, Саша Сладков. Список можно продолжить. Эти мужики побывали не в одной «горячей точке» и никогда не позволяли нарушать подобные правила и всегда старались проявлять сдержанность, корректность. Это обязательное условие во взаимоотношениях прессы и военных.
Пусть на меня не обижаются официальные структуры, отвечающие за информационное сопровождение специальной военной операции. На мой взгляд, у нас еще не создана стройная система информационной работы на войне. Ну, скажем так, в условиях военных конфликтов. Или, как еще многие называют, в условиях так называемой гибридной войны. Здесь целый комплекс проблем, которые не всегда прослеживаются из Москвы и на местах. Позволю себе сказать, у меня есть с чем сравнивать, имея за плечами какой-то опыт. И горький опыт: первая чеченская война – информационное сопровождение. И положительный, вторая чеченская кампания. На мой взгляд, достижение и успехи на информационном фронте – заслуга отдельных личностей. Пришел умный, дело идет хорошо. Сменил дурак, все развалит. Правда, надо отметить, что учитывался горький опыт чеченских событий, организовали в свое время курсы «Бастион», чтобы обучать действиям журналистов в экстремальных условиях. На кафедрах журналистики ведущих вузов стали уделять этим вопросам пристальное внимание. Но что-то не слышно, как сейчас существуют или нет, боюсь ошибиться, курсы «Бастион». Недавно возобновили подготовку военных журналистов и специалистов пресс-служб в военном университете. Правда, лет 10 потребовалось, чтобы додумались. На те же грабли наступили.
Всего один пример. Во время пятидневной войны в Грузии 2008 года кто-то из высоких чинов Министерства обороны додумался не пустить в район боевых действий группу иностранных журналистов. В течение месяца первые лица государства на всевозможных и брифингах, и пресс-конференциях доказывали всему миру, кто же на самом деле первым вторгся в Цхинвал и напал на миротворцев. Механизм информационной политики не должен зависеть от одного человека или узкой группы людей. Мы можем принимать или отвергать накопленный опыт на Западе и свой собственный. Тут дело вкуса. Но сравнить стоит. В любом случае проблемы взаимоотношения военных и прессы быстро не решить одним махом, одним наскоком. Командование силовых структур всегда будет волновать, каким образом пресса преподносит и комментирует те или иные его шаги. Особенно сейчас в зоне проведения специальной военной операции. Информационная война стала одним из главных, если не основным фактором противостояния двух братских народов России и Украины. И чем это все закончится, давайте скажем прямо, пока никто не знает, хотя мы все верим в победу. Страсти только накаляются…
Так или иначе, тема наёмников, добровольцев, как их называют в первую очередь на Западе, постоянно всплывает в средствах массовой информации. Чаще всего за ширмой иностранных наемников скрываются кадровые военные или специалисты спецслужб своих стран. Это, как правило, люди с хорошим знанием военного дела, специалисты или штучный товар, как их называют, которым готовы платить большие деньги. Ну а просто так стать военным специалистом, которому платят большие деньги, нельзя. И понятно, что такие люди не теряют связь со спецслужбами своих стран, но по факту это действующие кадровые военные. В первую очередь представляющиеся страны НАТО.
По разным оценкам, официальным и неофициальным, число наемников, воюющих на стороне Вооруженных сил Украины, постоянно меняется. В начале озвучивались цифры 20 тысяч, весной этого года – 13,5 тысячи. На самом деле многие наемники погибают. Их попросту уничтожают солдаты российской армии. Ведь нашим бойцам в окопах по большому счету наплевать, кто перед тобой. Наемник, военнослужащий ВСУ, тероборонщик или боец националистического формирования – это враг. И надо его уничтожать. Поэтому они уничтожаются, и их состав постоянно варьируется. А то, что они прибывают на линию боевого соприкосновения, да, прибывают, хотя, по последним сведениям, не в таком большом количестве, как еще в прошлом году. Есть наемники из стран Латинской Америки, например из Колумбии. Кстати, Колумбия по численности вооруженных сил вторая после Бразилии, но там платят меньше, а тем, которые изъявили желание уехать на Украину, побольше. Это в основном штурмовики. Есть категория сотрудники спецслужб Запада, которые могут быть инструкторами и являются ими на боевой технике западного производства. В первую очередь это реактивные системы залпового огня, оперативно-тактические комплексы. Это такие серьезные машины, где необходим опыт и знания. Более того, среди наемников, на самом деле действующих военнослужащих стран НАТО, которые маскируются под наемников, некоторые составляют костяк в отдельных бригадах ВСУ. Командный состав – это в первую очередь младшие офицерские должности, командиры взводов, командиры рот, а некоторые даже наиболее подготовленные командиры батальонов. Да, есть такие случаи, они не единичны. Они присутствуют как на донбасском направлении, так и на харьковском. Особая категория третья – это элитный спецназ, который проводит диверсии или занимается разведкой. Это британский спецназ, есть спецназ из Португалии, Польши. Это так называемый штучный товар. Их мало, но они очень хорошо подготовлены. И четвертая категория. Это самая низшая ступень. Это в основном уголовники и преступники всех мастей. Как из стран Восточной Европы, из Западной Европы, а также и из республик бывшего Советского Союза.
Сейчас для наемников настали не самые лучшие времена. Многие из них становятся на лыжи, есть такое выражение, бегут обратно на свою родину. Потому что украинское командование бросает их в «мясные штурмы». Погибать за Украину никто из них не собирается. Они приехали с одной целью – заработать как можно больше денег.
25 лет назад, 9 октября 1999 года, на неприметном аэродроме ДОСААФ на окраине Махачкалы состоялась знаковая встреча, без преувеличения, которая сыграла большую роль в установлении мира в Чеченской республике. Прошло несколько дней, как началась вторая чеченская кампания. Войска западной и восточной группировок войск под командованием генералов Трошева и Шаманова пересекли административную границу республики. А 9 октября Геннадий Николаевич Трошев встречался с бывшим муфтием Чеченской республики Ахматом Кадыровым. Как принято по чеченскому обычаю, обнялись, долго вели беседу. И таких встреч в дальнейшем было немало. Их отношения со временем переросли в крепкую мужскую дружбу. Генерала Трошева узнали еще по первой чеченской кампании. Немаловажной, а лучше сказать, главной особенностью проводимых войсковых операций под руководством Трошева было то, что, освобождая населенные пункты от боевиков, генерал неукоснительно требовал от своих подчиненных не допускать разрушений жилых домов, больниц, школ и детских учреждений.
Артиллерия вела огонь по выявленным целям, в основном на подступах, а в самих селениях действовали штурмовые отряды и маневренные группы. Такого принципа Трошев придерживался всегда, в том числе при проведении последующих операций. Где-то в подсознании сверлила мысль о малой родине. Здесь он вырос, часто бывал в пионерских лагерях, расположенных по обе стороны горных рек. Может быть, в те дни пришел к твердому убеждению, что боевиков с оружием надо уничтожать, а с мирным населением проводить кропотливую, разъяснительную работу. Кстати, это тема постоянно присутствовала на встречах Трошева с Кадыровым. Мне довелось поучаствовать в некоторых из них. Больше говорили о мире, нежели о войне. Уже позднее за Трошевым прочно закрепился статус не только окопного генерала, но и своеобразного военного дипломата. Он умел разговаривать с людьми, в частности с местными жителями, старейшинами, простыми сельскими тружениками, молодыми ребятами, чьи мозги затуманила удуговская пропаганда. И ему верили, потому что знали, что генерал сдержит обещанное слово. Особенно такие моменты возникали во время переговоров при подходе к населенным пунктам, во время боевых действий. Жители чеченских сел и городов знали, что генерал – их земляк, поэтому зачастую находили общий язык. Кадыров поверил Трошеву. Трошев не сомневался в том, что Ахмат Кадыров действительно станет для всего чеченского народа знаковой фигурой возрождения республики. И совместными усилиями они сделали немало.
Ахмата Хаджи Кадырова свято чтут и помнят в Чеченской республике. Добрым словом вспоминают и генерала Трошева. После его трагической гибели жители Грозного единодушно одобрили решение руководителя Чеченской республики Рамзана Кадырова назвать одну из улиц города в честь своего земляка Геннадия Николаевича Трошева. Вот так работал принцип военной дипломатии. Если вернуться к нынешней специальной военной операции, я не сомневаюсь в том, что подобная работа ведется и среди наших соответствующих структур. Правда, многое мы не знаем. Но достойный пример 25-летней давности, на мой взгляд, должен послужить отправной точкой в таком важном вопросе, как примирение русских и украинцев, фактически одного народа. Тем более подобный опыт уже есть.