Может быть, и прав товарищ, упрекнувший, что не надо было писать об операции под Суджей. Мол, это женщинам не интересно.
Только ведь пишу не для того, чтобы было интересно. Пишу о том, что волнует лично меня. И войну познавал не по ТВ и лежа на диване: 24.02.2022 с товарищами зашел на Харьков. Добровольно, без всяких контрактов. Повидал всякого. Так вот женщина на фронте – это духоподъемно. Это противоестественно, как и сама война, но она очеловечивает. Мужчинам стыдно пасовать и трусить. Стыдно ныть о том, что холодно и голодно, что пить приходится из лужи и зуд по всему немытому неделями телу. Это здесь можно проканать под патриота и героя, вещать с трибуна и учить Родину любить, а там хренушки проскочишь.
Медсанчасть 106-й ВДВ в лесу на Киевском направлении три месяца провела в палатках – сначала в брянских, потом в черниговских лесах. Совсем молодые женщины, чьи-то невесты, жёны, матери. Мороз, ветер, снег – ни помыться, ни просушиться, ни чаем горячим согреться. Ни даже, простите, в туалет сходить – кругом мужики. У всех бронхит, у всех разрывающий кашель, а они выносили и вывозили раненых и погибших, попадали в засады, отстреливались и держали в нагрудном кармане гранату: знали, что ждёт их страшная и мучительная смерть, если попадут в плен.
Вообще-то гуманитарку «вытаскивают» на своем кармане женщины, в т. ч. старушки своими пенсиями. И сети плетут, и носки с варежками вяжут. И зачастую наши женщины мужественнее мужчин. Наверное, к сожалению. Но женщины наши, думаю, сами решат, нужно ли им читать о нынешней войне, о людях на войне, о цене, которую платим. И, судя по всему, ещё платить нам и платить приватизаторам войны.
Последнее время практически не выходил на свою страничку – не всегда имел возможность. Многое изложить бы на писательской странице в ВК и ТГ, но туда доступ закрыт – изменилась парадигма, хотя к этому наш «братский союз» открыто шел два года.
Сейчас дозированно и довольно поверхностно в общественное пространство вбрасывается инфа по операции «Поток». Не всегда точная, продиктованная желанием засветиться, желанием выкрикнуть: «Я! Я знаю! Я тоже там был!» – и в том же духе.
С одним из комбригов мы разговаривали накануне реализации. Многих его бойцов знал лично. Знаком не понаслышке с бойцами еще двух бригад. Писал о них, восхищался, покупали и передавали для них БПЛА, «эфпивишки», тактические перчатки (не понимал, зачем в таком количестве) и проч. Да не в «гумке» дело: после каждой встречи будто силы обретаешь. Напитываешься чистотой: ни гордыни, ни самовозвеличивания, ни тем более зависти и подлости. От общения с этими мужиками состояние души благостное, будто субботнюю службу отстоял с её песнопениями. Душой сливаешься с ними и ищешь предлог остаться, да только гонят обратно: езжай, уже навоевался, пиши теперь. О нас пиши и про нас пиши, о людях на войне, только правду пиши.
Не всегда нужно говорить правду, тем более о войне. Слишком уродлива она во всех ипостасях. А вот о людях на войне готов рассказывать день и ночь. О наших мужиках, взявших в руки оружие. О перенесённом ими и что еще предстоит перенести. Об обманутых и преданных. О самоотверженных. О жертвенности, отваге, мужестве. Генетически несущих дух и память поля Куликова, Бородино, Прохоровки. Дух воина.
Несколько слов об операции «Поток». Всего несколько, потому что о многом говорить нельзя. Как родилась идея и у кого. Как получали разрешения и у кого. Как согласовывали. Как собирали «снарягу» по крошечке, чтобы никого не насторожить – любая утечка была смерти подобна.
Придёт время, и детали «Потока» будут изучать в военных училищах и академиях, потому что технологически она действительно не могла быть реализована: это выше физических возможностей человека. Но сила духа российского солдата оказалась выше силы физической.
По сути, в описании блогерами и военкорами всей этой операции с проходом под землей в газовой трубе, с выходом в тыл фашистов и с яростным напором, смявшим рубеж укроповской обороны, как-то в тени осталась тема психологии штурмовика. В трубу вошли бойцы спецназа «Ахмат», 11-й гвардейской десантно-штурмовой бригады, 30-го мотострелкового полка, бригад «Восток» и «Ветераны». Только добровольцы. Их отбирали не по здоровью или физическим возможностям – по жребию. Кому повезло – именно повезло! Счастливо улыбались, кому нет – огорчались до слёз.
Как объяснят психологи это состояние массовой готовности мужиков на самопожертвование? Они прекрасно понимали, что окажутся не просто в тылу фашистов, а будут сражаться в «полной автономке». Что, по сути, изначально обречены на гибель, если планировавшие операцию допустили просчёт. Но они давно познали вкус войны и верили в себя, в свои силы, в то, что на их стороне – военная удача, хоть она и дама капризная.
Честь и хвала разработавшим этот даже не дерзкий, а просто безумный план. Пройти почти шестнадцать с половиной километров! Не в полный рост, а согнувшись – высота трубы до самой верхней точки – 1,4 м. А теперь попробуйте пройти сто метров, переломившись в пояснице, да еще неся на себе автомат, БК, гранаты, броник и проч. снаряжение весом в два пуда минимум. А еще надо было нести воду, минимум продуктов, медикаменты, кислородные баллоны. Клинит позвоночник ноющей болью – не разогнуться, забиваются икры ног – каждый шаг через силу и боль, тяжело дышать, а они шли.
Стенки трубы покрыты конденсатной плёнкой – чёрной и маслянистой. Надо было резать «окна» сваркой, а это неминуемый пожар из-за кислорода. И он периодически случался, этот проклятый пожар, и горели одежда, руки, лица. Тушили, вытаскивали обгоревших и раненых и снова шли вперед, снова резали стенки трубы – они были просто обречены на выполнение невыполнимого.
С Божьей помощью шли, с молитвой, как и любое благое дело на Руси делается. И по воле Божьей, а иначе мы не можем.
Несколько брянцев в июле 2023-го попали в переплёт: засиделись в траншее и пропустили, когда укры начали атаку. Не киношную, с «ура» и в полный рост, а скрадывали по граммулечке, по-охотничьи тихонечко, без излишнего шума. Не будь «стариков» – положили бы всех. А так чуйка сработала, прежний опыт, и мгновенно без всяких команд «растеклись» по траншее, выбрав сектор стрельбы интуитивно, и не ошиблись. Я выставлял потом видео с малиновым от перегрева стволом пулемёта. Впервые видел раскалённый пулемётный ствол. Да и автоматы у нас тогда раскалились так, что не прикоснуться без неминуемого ожога.
За все три года встречал немало мужиков из прошлой советской эпохи – из Советской армии, афганцев, чеченцев, набравшихся опыта в Африке и на Ближнем Востоке, в Таджикистане и Карабахе, на окраинах Союза.
Мы со Старшиной и Мишаней не раз и не два убеждали комбригов спецназа не гнать нас с ЛБС, говоря, что мы хоть и не столь резвые, как прежде, но зато не отступим при всём желании: здоровье не позволит. Зато полежим на славу что за пулеметом, что со снайперкой. Отступить не сможем: и дыхалка не та, и ноги не далеко не сайгака. Смеялись, шутили, отмахивались, а после той атаки смотрели уже с уважением. Комполка расчувствовался и сказал, что если бы мы были его, то он бы, не задумываясь, написал бы представление на орден. Правда, тайком от нас приказал вытурить нашу «жмур-команду» за блокпосты военной полиции, строго-настрого наказав впредь не пускать. Да не обиделись: он был по-своему прав.
Портрет добровольца, ополченца Донбасса. Художник Алексей Крюков.
Теперь не убеждаю: просто читаю строки Александра Оленичева.
Призовите меня на войну
Вместо парня, которому двадцать.
Я служил, я смогу, я пойму,
Как за Родину нужно сражаться.
Пусть погибну, а он пусть живёт,
Пусть девчонку обнимет на зорьке.
Да и матери пусть не придёт
Чёрный гроб с эпитафией горькой.
Призовите меня. Не берут.
Староват, да и болен не в меру.
Очень жаль, только нервы, как жгут,
Натянулись за правду, за веру.
Призовите меня, я же внук,
Внук погибшего в битве солдата,
Что не выпустил знамя из рук
И полег по-геройски когда-то.
Призовите меня, старика,
Я мудрей и хитрей, я «бывалый».
Еще сможет подняться рука
С автоматом за Русь, за Державу.
Призовите, сумею сберечь
Чью-то жизнь, что свята и лучиста.
Только, прежде чем замертво лечь,
Я себя подорву и нацистов,
Тех, кто свастику холит и крест,
Кто забыл про Берлин в 45-м.
Тех, кто святость попрал прежних мест,
Где война прокатилась когда-то.
Та война, что Великой зовут,
Та война, где мой дед лёг костями.
Призовите меня. Не берут.
Значит, буду сражаться стихами.
Оленичев по рождению с Вологодчины. Жил и работал в Чагодощенском ДК. Член СП России. Был уверен, что поэт – лекарь души, потому что его стихи лечат душу. Очищают её. Александр ушёл из жизни 1 мая 2023 года. Так Господь распорядился. А вот стихи остались. Остались, чтобы лечить наши души.