Чётко, точно и только по делу!

Я не думаю, что об этом надо разглагольствовать и спорить, рассуждать и сомневаться, долго запрягать и собираться. Это нужно делать, а потом докладывать обстановку: коротко, чётко и только по делу.

…Летели в неизвестную известность. Знали точно, что там будет, кто станет главными слушателями, но не знали, будет ли так, как задумано, как спланировано, «как слово наше отзовётся». Поэтому пытались навести порядок в мыслях и подбодрить друг друга перед КПП, возвращали картинки былой обыденности, найдя кофейный аппарат и принимая привычный утренний кофе за символ постоянства, шли в самолёт, как будто раньше – для полёта в отпуск или же на фестиваль, иногда стараясь даже шутить.

Одно только обстоятельство всё время отрезвляло и постоянно напоминало о необычности ситуации – вокруг были люди в военной форме. Руководили военные, летели с нами военные, и самолёт был военный. И как показал первый опыт общения с ними – времени на чувства или переживания у них просто нет. Они живут прямо, без вступлений и заключений, отдают указания чётко, по делу, без «воды», без задержек и промедлений, главное – без сомнений. И в конце любого распоряжения: «Вопросы есть?» «Никак нет!» – всё время хотелось ответить нам, хотя в душе их гнездилось столько, что хватило бы на добротную речь или поэму.

И уже тогда стало понятно, что эти люди – особая, новая для нас, гражданских, категория слушателей и собеседников. Что не так-то просто будет читать им поэтические строки, да и свои чувства передать не получится привычным образом. И тогда внутри прокручивалась фраза, которую мы же адресовали им, уходящим в свой нынешний тяжелейший освободительный поход: «Работайте, братья!» Теперь это должны сделать мы, те, за кого они там… Не сидя на диване и читая хроники похода, не участвуя в постоянных обсуждениях, а подчас и ругательствах в адрес руководства, а глядя им в глаза!

А под нами тем временем лежала разноцветными заплатами, собранными в одно огромное лоскутное одеяло, земля. И я всё силилась понять – как соединены границы лоскутков, что это такое светло-зелёное, а то – кирпично-красное, а это – глиняно-коричневое. Откуда берут начало переплетения тонюсеньких причудливо-изогнутых линий, которые, едва запутавшись замысловатым узором, тут же исчезают, тают под крылом, укрытые плотной занавесью облаков.

Как будто в этом был какой-то смысл, как будто подо мной лежала разгадка и цель, как будто в этих четырехугольниках, кругах и зигзагах был ответ – что говорить, как читать, какими словами выразить поддержку этому святому воинству – всем одновременно и каждому – в отдельности.

И вдруг – при снижении, как озарение – разглядела – ленточкой, изгибом, тончайшей гранью через все геометрические фигуры, разделяя их на берега, но соединяя их в берега – свои, текла река! Река! Вот в чём смысл, вот что такое – цель. Это доброе слово, шумящее без перерыва, это наше единство, выраженное в том, что они идут за нас, а мы переживаем и бьёмся за них, это наша речь, русская речь, речь веры в Победу, берущая начало с улыбки, уходящая руслом в стихи и песни, в объятия, в понимание и принятие всех обстоятельств этого сложного освободительного похода.

А вы поэзию любите?

Итак, сегодня состоялся вылет второй делегации творческого десанта, в котором довелось участвовать и членам Союза писателей России, совместно с артистами, общественными и государственными деятелями, в рамках цикла мероприятий Минобороны РФ и других ведомств. Агитбригады – уж очень нравится нам это слово – были направлены военным бортом в приграничные российские города.

Ростов встретил нас жарой. Я осталась здесь, а Михаил Душин в составе дугой агитбригады полетел дальше, в Крым. После чётко организованного размещения в гостиницах поступила команда: «Сбор через час!»

…И сначала был военный госпиталь Ростова. И надо было держаться. И надо было смотреть прямо, не отводя глаз. И надо было собраться и выстоять. Не ради себя, ради них.

На территории госпиталя есть храм Луки Крымского, открытый ещё в январе 1995 года. В штате госпиталя есть священник и сёстры милосердия. Есть также молельные комнаты разных конфессий, где проходящие лечение военнослужащие могут осуществить молитву в зависимости от вероисповедания.

В палатах – чистота и порядок. И взгляды на нас, входящих в их временное затишье и раздумье. Взгляды разные, от безразличных до немного заинтересованных. И мы находим слова, вручаем подарки, книги, детские письма и к концу встречи уже обмениваемся шутками. При этом непоколебимая никакими трудностями, ранениями вера в Победу – сквозь все разговоры, сквозь все «выздоравливайте» и «держитесь», сквозь их боль и наши не отведённые глаза.

Вот она, та река, которую я видела! Вот он – тот твёрдо скрепляющий наши заплаты и границы, видимые лишь с высоты, шов – вера в Победу! Нашла смысл, увидела цель!

Завтра снова выезд. Уже с концертом.

Знаете, почему в русском языке глагол «победить» нельзя поставить в единственное число? «Я победю» или «я побежду» – сказать нельзя. Потому что победить можно только вместе!

Мы победим!

Боец, потерявший ногу, но уже идущий на поправку, открыто и радушно улыбается мне с больничной койки: «Да всё нормально!», как бы приглашая не пугаться и присесть к нему. Ненадолго отвернувшись, делая вид, что закашлялась, поворачиваюсь и выдаю с ходу первое, что пришло в голову: «А вы поэзию любите?» Задумался, видимо, чтобы меня не обидеть, почти по-отечески: «Ну, давай, что ли». Дарю ему сборник стихов, от волнения забывая спросить даже имя.

Александр, офицер ВДВ, поступил совсем недавно, осколочное ранение ноги 24.06.2022. Часть обстреляна из американских орудий в момент нахождения там инспектирующего войска. Рассказал, что снаряд неслышно летит, потом резко спускается по наведению и поражает цель.

Сын его, 3 лет от роду, звонит ему, каждый раз с вопросом:

– Пап, как ты? Нациков бьёшь?

– Бью, сынок! – отвечает Александр и говорит, что ранение у него ерундовое и он скоро снова отправится в бой…

Уходя из госпитального отделения, прохожу мимо той палаты, где лежит мой безымянный боец, и… Подогнув в колене здоровую ногу, подперев голову забинтованной ручищей, раскрыв книгу, очевидно – наугад, он читал подаренные стихи! На выходе из госпиталя слёз сдерживать я не стала.

Мы победим!

…Книги расхватали сразу, очень пожалела, что захватила мало, мне казалось – ну какой человек после того, как посмотрел смерти в лицо, будет читать поэзию. Всё, что было, – просили подписать, почитать, сыграть…

Один паренёк скромно-тихо так сказал: «Я тоже иногда пишу…» Поворачиваюсь резко: «Покажи!» «Всё в телефоне, – говорит, – его разбило…» Дала задание – не лежать без дела, снова записывать, вспоминать и присылать мне, обменялись контактами и договорились общаться.

– А вот об этом всём можно? – спросил он нерешительно.

– Нужно, – почти крикнула я. – Именно вам и именно об этом!

В следующей палате ошарашили, взяв книгу: «А у меня – стихи только с матом! Не примите ж…» Говорю: «Покажите!» Дал посмотреть фото стихотворения в телефоне, удивительно покраснел и… сказал: я попробую заменить… Вот оно – необыкновенная широта души русской, стойкости и добра: солдат, прошедший ужасы войны, думает о том, как улучшить стихотворение!

Заканчивая уже обход палат, встретили солдата Евгения, который поднял очень серьёзную проблему: информационное освещение нашего освободительного похода оставляет желать лучшего. Речь не о сухих информационных сводках о положении дел на определенную дату. Речь о том, что нашему руководству необходимо разъяснять обществу – и чем доступнее, тем лучше, почему предпринят тот или иной шаг, чтобы общество доверяло именно нашему руководству, а не тем многочисленным сайтам и лентам, среди которых множество фейковых. Чтобы простые обыватели не теряли веры, поддаваясь на провокации, чтобы знали правду.

К нашему восторгу в этом госпитале оказалась в наличии клубная комната. Мы спросили их – хотите послушать? И через пять минут все-все стали стягиваться туда, в небольшое пространство со сценой, заполнив всё его полностью, стоя у дверей, у стен. Медперсонал собрался тоже, и в отделениях на какие-то полчаса воцарилась тишина.

А у нас было… напряжённо, но ярко! Мы читали стихи, перемежая их музыкой и юмором, мы отдали им всё, что было в душе, – и горечь, и надежду, и любовь! Глаза их были так близко, что от этого невероятного напряжения – боялись, искренни ли мы, по-настоящему ли чувствуем и думаем, – мы с Машей после своего выступления совершенно без сил опустились на стулья. Хорошо, что Евгений Ваганович Петросян как настоящий профессионал своим искромётным юмором снова разрядил атмосферу. И это несмотря на то, что он не взял с собой ни сценического костюма, ни папки со своими миниатюрами.

После концерта благодарили, обнимали, дарили нежные розы, сорванные тут же, с госпитальных клумб! Отпускать не хотели, но путь назад был долог. Ехали обратно в полной тишине, пока вдруг…

Сопровождающий

…не разговорились с нашим сопровождающим. Очень хочу рассказать о человеке, сопровождавшем нас на протяжении всей нашей командировки.

Это – Лютов Дмитрий Иванович, подполковник, преподаватель академии РВСН г. Москвы (Ракетных войск стратегического назначения), кандидат исторических наук. С первых же минут встречи в аэропорту поразил своим радушием и почти что отеческим – заботливым – отношением. Руководил передвижениями чётко, без суеты и волнений, интересуясь всем, что беспокоит нас, отвечал на наши (быть может, и глупые подчас) вопросы. Вся наша «летопись в кадрах и видео», за которую мы переживали каждый раз перед началом выступления, – дело его рук, стремительных в перемещении по залу ног и его личного фотоаппарата, который даже начал давать сбои к концу поездки. Это Дмитрий при нашем обсуждении «надо снимать так и вот так, и со спины, и как мы говорим», остановил нас: «Работайте и не думайте, я всё сделаю как надо!»

Он успевал сфотографировать там и записывать видео тут, развернуться с фотоаппаратом на одного и тут же переместиться к другому. При этом акцент и фокус его взгляда всегда был сосредоточен на наших словах и, что гораздо важнее, на ответной реакции наших слушателей, на том, удалось ли нам выполнить главную задачу – выразить бойцам свою поддержку.

Это именно он каждый раз отмечал: «Как вы читали! Как вы играли! Как же нужны им и слова, и музыка, как же вы умеете!»

После каждой встречи – вечером каждого же дня – он скидывал нам всем альбом с фото и видео.

И совершенно разрушен был тот образ военного человека, сформировавшийся вначале, – сухого, бесчувственного, действующего только по приказу. Наш, русский солдат тем и отличается – он умеет чувствовать гораздо больше, чем позволяет себе показать, он бережёт окружающих не только на поле боя, но и в повседневной жизни – бережёт своим спокойствием и уверенностью, деловитостью и стремительностью, ответственностью и умением решить любой вопрос без промедлений. Именно поэтому он – непобедим!

Уже подъезжая к Ростову, мы вновь разговорились о проблемах сегодняшнего дня, конечно – и о ситуации на Украине. Вывод Дмитрия таков: «Вы знаете, примерно каждые сто лет в нашей истории кто-то (а в последние столетия это – Европа) регулярно собирает орды и пытается идти войной на Россию. Проигрывает, а потом лезет опять. А всё почему? Потому что приблизительно по прошествии ста лет умирают все ветераны предыдущей войны, уходят все её очевидцы, свидетели преступлений, летописцы. И все они на этом историю забывают или, что ещё страшнее, переписывают на свой лад! И только мы в России – всё помним, пытаемся собрать воедино исторические факты, не трогаем памятники, к какой бы исторической эпохе они ни относились: памятник стоит – захочешь узнать историю, с ним связанную. Нет памятника – нет истории, учебники переписаны, на этом всё – внушай новому поколению всё, что захочешь, любую интерпретацию… Хранить надо историческую память, беречь её, иначе вот такие нелюди, как там, – недвусмысленно показал рукой в сторону границы, – так и будут всё время пытаться… Но мы победим», – сказал он напоследок!

И не смог проехать мимо красот цветущей благодатной земли, остановив автобус, забыв на минуту об увиденном-услышанном, и сфотографировал нас среди полей!

Дмитрий, спасибо огромное за всю Вашу помощь в нашем таком лёгком, но таком непростом деле! Я очень надеюсь, что удастся увидеться ещё раз в Москве ли, в Ростове ли… И стихотворение у вас – классное!

И в заключение – сегодня вечером вылетаем домой… Но долго ещё будут стоять перед глазами лица бойцов – таких молодых подчас, но таких умудрённых опытом войны, борьбы за Русский мир, за человечность, за нас. Таких простых, но таких великих в своём освободительном деле. Таких скромных, но таких стойких!

Хочется, чтобы наша миссия продолжалась, чтобы не прекращались поездки к ним, ведь все мы понимаем, насколько долгой, сложной и упорной стала наша борьба, хоть всем нам хочется скорейшей победы! И если наше слово хотя бы на шаг, на миг, на благодарную улыбку сможет её приблизить – мы будем это делать!

Делай, что должно, и – случится, чему суждено!

Вечерняя встреча

Божий промысел – он во всём!

Вчера вечером после долгого дня вышла из гостиницы, чтобы прогуляться и остыть немного – мыслями, напряжением, жаром сегодняшнего последнего июньского дня.

У входа в гостиницу, также как и я оглядываясь по сторонам, стояла средних лет женщина, в яркой розовой блузке, модной юбке, с уложенной в аккуратную причёску копной чернявых волос.

– Не знаете, есть здесь продуктовый магазин? – повернулась ко мне.

– Так вот же, через дорогу! Пойдёмте, я с вами пройдусь, я всё равно гуляю.

– Ой, шо вы, как хорошо! – я мгновенно всё сопоставила и выпалила, не задумываясь о правильности использованного предлога:

– Вы с Украины?

– Ну да, с етого ш, Мелового! С нас Украина начинается, у нас солнышко встаёт!

Сколько было энергии, радости, доброжелательности в этой женщине! Дружелюбие и гостеприимство всегда отличало жителей Украины, радушие, шутливость и добрая болтливость – то, что в нашем сознании навсегда – о них.

В общем, проболтали мы целый вечер, прогулявшись и найдя кофе и скамеечку в парке возле гостиницы.

– Жили мы, ни с кем не ссорились, никого не трогали, учительница я начальных классов. Школа у нас украинская, гимназия даже! На украинском преподавание шло, ну часа два в неделю – русский. Так они же ш в 2014 году вообще выкинули из программы русский язык! Но дети же ни при чём, они ж на русском – лучше, чем на украинском, у нас же ш Россия – за мостом вон!

– Ну я вела уроки втихаря на двух языках, выкинут меня – а, думаю, и ладно, всё одно их зарплаты тока шо за газ заплатить и хватает. Так мои же ш ученики технику чтения вот сейчас сдали лучше на русском, чем на украинском, трудно им было. Когда началось это всё – нам сказали: а не бойтесь, это просто учения российские, щас закончатся. Но мост наш зачем-то сразу взорвали, танки пустили в село, карты банковские позакрывали, не платили ничего два месяца. Так и сидели, даже хлеба негде взять и не на что! Хорошо, армяне наши местные пекли и раздавали.

Армяне наши местные – это переселенцы к ним после спитакского землетрясения, ставшие уже своими.

– А девочка у них – тут и выросла она ж, спрашивает у бабушки своей: «Бабушка, а за кого мне замуж выходить, за русского, украинца или армянина?» Бабушка её, статная такая, строгая, ну, знаешь, вся в тёмном, прямая такая, и говорит: «Внученька, а на каком языке ты сны видишь?» «На русском», – отвечает девушка. «Вот за русского и выходи…»

– А знаешь, как они поликлинику нашу отобрали у нас? Зачем, говорят, вам тут поликлиника, вас тут мало совсем. Отремонтировали, закрыли и стали туда новое всякое оборудование завозить, пробирки всякие. Потом уж мы разузнали, что ету, как их там, лабораторию открывают. Не, ну а чего ж проще – наши местные комары, они же – щас в Россию, щас обратно, вот те и разноси шо хошь. Ну мы стали кричать на них – болеть никому не хочется, но сбежали они тока вот в феврале, когда у нас тут началось…

Много чего рассказывала Ольга, на любой вопрос выходил целый рассказ, прерывающийся только глотками кофе. Старательно избегала она слова, обозначающее все события, происходящие сейчас на территории Украины, или просто не знала, как это назвать, – я не знаю:

– А директор наш сбежал на Украину, когда началось. Школа работать не могла – ни документов, ни печатей не было.

– А, так ты – поэт? – И вдруг радостно: – А у меня брат стихи пишет и песни сочиняет! Об этом вот пишет, о нас пишет! Ой, а можно…

– Нужно! Обязательно передайте ему мои координаты, пусть высылает всё, что есть!

Радостная весь вечер, она вдруг загрустила, узнав, что я уезжаю завтра. Чтобы как-то порадовать снова, подарила оставшуюся единственную книгу, обменялись телефонами, обнялись и пожелали друг другу добра и скорейшего мира! Одно забыли – фотографию сделать на память, подполковника Дмитрия рядом не было просто…

Приехали они сюда (учителя из ЛНР) на курсы повышения квалификации, потому что в системе образования России запланированы перемены. Радуюсь как ребёнок – встрече и такой новости! И до самого утра мне снилось, что я гощу у Ольги в Меловом, что мы с её братом читаем стихи и поём песни. Разговаривали мы все во сне на русском…