Заплачьте, живые!
Сегодня так надо,
Живет в ваших жилах
Душа Ленинграда.
Заплачьте, живые!
Омойте слезами
Те дни гробовые
С пустыми домами.
И пусть
Громче резвых речей,
Всех веселий звончей
Бьётся памяти пульс
Сквозь века огневые…
Так плачьте, живые!
По детям, бомбёжкой
Убитым, —
Скорбите!
Над теми, кто в ямах
Рядами, —
Рыдайте!
Всех на Пискаревском
Под камнем —
Помянем!
Молчанием боли
Обитель —
Почтите!
Пред подвигом павших
В граните —
Склонитесь!
Вы памяти скорбной одни часовые —
Заплачьте, живые!
Чтоб помнили те, кто придет после нас,
Чтоб поняли те, кто смеется сейчас,
Чтоб обняли близких, как будто впервые,
Заплачьте, живые!
Метроном отстукивает минуту молчания.
Он был нехорош собою,
Лицо всё изъела ржа,
И с рожей своей рябою
Он матерился и ржал.
И матерился некстати,
И ржал всегда вразнобой,
И в том отчаянном мате
Мог утонуть любой.
Неравный был бой,
И чертов Рябой
Всё тащит упрямо
По кочкам и ямам
Меня за собой.
Только бы Бог
Мне чуть помог!
Я сразу с ним не поладил,
И за упрямство осла
Я бы представил к награде,
Если б такая была.
И каплей последней в чаше,
В прелести простоты
Он, словно школьник отставший,
Штаны называл «порты».
Неравный был бой,
А этот Рябой
Всё тащит упрямо
По кочкам и ямам
Меня за собой.
Только бы Бог
Нам с ним помог!
Вражда дается задаром,
А может, по старым грехам,
Но как же несет перегаром,
Он все-таки дикарь и хам!
Но через пурпур коросты,
Сквозь кровь, что льет на глаза,
Я вижу только апостола,
С кого бы писать образа.
Неравный был бой,
Апостол Рябой
Всё тащит упрямо
По кочкам и ямам
Меня за собой.
И значит, что Бог
Всё же помог!