Происхождение музыки – одного из самых сильных по уровню эмоционального воздействия изобретений человечества – предмет серьезных и давних научных дискуссий. И хотя музыку трудно отнести к технологиям (ну если только ту, где и музыки-то как таковой нет), а тем более к естественным наукам, вспомнить ее очень уместно в силу близости к речи и особом месте музыки в развитии нашей цивилизации. Кроме того, почти невозможно отыскать равнодушных к музыке людей. И вообще, это же очень интересная тема!

И действительно, музыку все же творят. Может быть, оно даже и неплохо, что мы не знаем и не узнаем, как именно она пришла в мир, потому что это дает огромный простор для фантазии.

О том, откуда и почему появилась музыка, задумывались еще древние греки и другие народы, наверное, и те, о которых мы почти ничего не знаем. Греческие мифы повествуют о богах, которые сотворили девять муз, помощниц бога Аполлона. Собственно, и само слово «музыка», как несложно догадаться, восходит к ним.

Существовали отдельные легенды касательно происхождения отдельных инструментов.

Например, рассказывали, что бог Пан изготовил свою знаменитую многоствольную свирель из тростника, в который превратилась испугавшаяся его прекрасная нимфа Сиринга. А знаменитый миф об Орфее гласит, что он сумел покорить пением злых фурий и те пропустили его в Аид, а также обладал силой оживлять камни и деревья, которые пускались в пляс. Певцы и музыканты, подобно русскому Садко, финскому Вяйнемейнену и многим другим, наделялись силой, которая делала их могущественными волшебниками, вернее, творимая ими музыка могла воздействовать на окружающий мир чудесным образом. Невольно вспоминается и современный литературный миф Дж. Р.Р. Толкиена: согласно его «Сильмариллиону», благодаря пению Айнур творится само Мироздание (многие убеждены, что профессор понимал побольше всяких там).

Хотя и древние мифы, и современные беллетризованные легенды не дают нам научный ответ о том, как появилась музыка, нужно обратить внимание на придание ей таким образом особого статуса, который переносится и на инструменты, и на тех, кто на них играет. Отсюда напрашивается особая роль музыки в древнем обществе, наделение ее сакральным статусом, хотя это обстоятельство лишь дает почву для выдвижения некоторых гипотез.

Например, обращают внимание на связь музыки с ритмом и, вследствие этого, с танцем или совместной трудовой деятельностью, а также опираются на идею о генетической связи музыки со звуками, которые издают животные.

Последняя теория иногда называется эволюционной, и она долгое время была преобладающей. Ее сторонники, опираясь на концепцию естественного отбора, упоминали то обстоятельство, что в брачный период у многих животных видов самцы привлекают самок, издавая особые звуки. Впрочем, у животных известны и брачные танцы, с помощью которых они делают то же самое… Но у архаичных племен, если верить данным антропологии и этнографии, ничего подобного не замечено. Так что, хотя в пении и можно усмотреть иногда звукоподражание певчим птицам, например, не все столь однозначно.

Древнеегипетская арфа. XIV в. до н. э.

В пользу первенства ритма в происхождении музыки высказывались многие авторы начиная еще с XIX века. Видный немецкий этнограф и искусствовед Эрнст Гроссе (1862–1927) писал в своем «Происхождении искусства» (1899, изд. 2024 г.): «…музыка является в неразрывной связи с пляской и поэзией… Первобытные драмы и пантомимы точно так же не лишены музыкального аккомпанемента, как и мимические пляски, из которых они произошли». Касательно же коллективного труда стоит заметить, что с ним ситуация тоже двойственная. Перетаскивание тяжестей в общем ритме действительно дается значительно легче, но известное и сегодня: «Раз-два, взяли!.. И… Раз!» трудно назвать песней.

В 1973 году видный английский этномузыковед и антрополог Джон Блэкинг (1928–1990) в книге «Насколько человек музыкален?» показал, что музыка является феноменом, присущим исключительно человеку, а издаваемые животными звуки не имеют никакого отношения к человеческой музыке. Он предложил видеть в музыке «звук, организованный человеком», и обосновал подход, согласно которому «ни у одного музыкального направления нет “своего выразительного языка”: его язык – это язык соответствующего общества и культуры». Эти идеи были еще одним кирпичиком в основание подхода, который, возможно, станет со временем в той или иной степени основным. Соответствующую теорию называют лингвистической, и речь в ней рассматривается как неотъемлемая часть или вид музыки.

Впервые подобные идеи заложены еще в эпоху Просвещения. Жан-Жак Руссо видел истоки музыки в эмоциональной речи: когда необходимость заставляла человека говорить возбужденно, речь начинала звучать мелодически.

Некоторые современные авторы допускают, что музыка могла даже предшествовать овладению человеком членораздельной речью, иначе говоря, первыми мелодиями были звуковые сигналы определенной частоты и тона с заданными интервалами, чего не наблюдается в окружающем мире. Их существенно легче выделить из тех атональных и неупорядоченных звуков, которые люди слышали. Усложняясь, эти звуки стали извлекать и с помощью подручных средств. Древнейшие известные нам музыкальные инструменты найдены на территории современных Германии и Словакии, их датируют 43 150–39 370 годами до нашей эры. Это костяные флейты, уже достаточно сложные, чтобы утверждать, что у них явно существовали какие-то более простые предшественники.

Согласно данным исследований, восприятие музыки у людей есть результат не только культуры, а нечто, заложенное на генетическом уровне. Дети до года воспринимают на слух музыкальные интервалы, предпочитая консонантные интервалы, особенно выраженным простыми числовыми взаимоотношениями (октавы, квинты, кварты).

Конечно, современное восприятие человеком музыки – вернее, отношение к ней и способность воспринимать достаточно сложные произведения – в значительной степени есть результат культурного развития и воспитания. Но это уже отдельная тема, которая не затрагивает вопрос именно происхождения музыки как таковой.