Виктор и Степан были коллегами по службе и почти ровесниками, поэтому их знакомство во временном общежитии произошло естественным путем. По вечерам, после собеседований на Лубянке, они устраивали совместное чаепитие. Однако без выпивки – чтобы на следующий день на Лубянке ушлые чекисты не смогли учуять от них запах спиртного и обвинить в злоупотреблении.

Кроме того, они еще не вполне доверяли друг другу. Но кто в молодости удержится от того, чтобы не рассказать о себе любимом? Похвастаться настоящими и слегка приукрашенными «подвигами» на контрразведывательном поприще или в амурных делах. Каждого из них в первую очередь интересовала, как коллега работал на прежнем месте службы и чем отличился, чтобы заслужить право перевода в Москву в Центральный аппарат КГБ.

Ткаченко до этого работал в особом отделе на Украине. Обслуживал два авиационных истребительных полка в дивизии ПВО. Затем курировал элитные авиационные части на Кубинке.

– Знаешь, мне здорово повезло с первых дней службы, – рассказывал Степан, – в части было много украинцев, несколько земляков из Полтавской области, поэтому проблем с приобретением негласных помощников у меня не возникало.

Люди сами тянулись ко мне. Рассказывали интересные эпизоды о жизни до службы в армии, о земляках, делились проблемами. Им лестно было пообщаться с офицером, который оказался их земляком. Однако со временем я понял, что их интерес ко мне заключается не только в этом.

– Нетрудно догадаться, в чем, – догадался Виктор, – всем что-то было нужно от опера-земляка!

– Точно. Одним просто льстило, что другие офицеры полка видят, как он общается с «контриком», за это их будут уважать или опасаться. Другие рассчитывали с моей помощью получить продвижение по службе или попасть по замене за границу, ведь только от особиста зависело дать офицеру разрешение на выезд за границу или нет. Словом, все от меня чего-то хотели…

– И ты никому не отказывал? – Виктора действительно интересовал этот вопрос с профессиональной и человеческой точки зрения. Как коллега относился к установлению доверительных контактов с теми, кто искал свой личный интерес от общения с ним? Каковы были в зависимости от этого его оперативные результаты? Он и сам постоянно сталкивался с подобными ситуациями в процессе оперативной работы.

– Тут меня многому научил и «просветил» мой первый начальник особого отдела. Был такой. Подполковник Шумилов Василий Петрович, фронтовик-орденоносец, рассказывал, как на Курской дуге во время наступления вербовал агентов.

Картинка такая: «Стоит в лесу танковая колонна. Перерыв между боями. Экипажи спят в танках. Не спит только особист, который подходит поочередно к танкам и стучит по броне палкой. Вызывает по одному танкистов. Беседует с каждым в отдельности по паре минут и в каждом экипаже от одного из четверых берет подписку о сотрудничестве – карандашом нацарапают на листочке из блокнота прямо на броне танка фамилию нового секретного сотрудника и псевдоним. А наутро танкисты идут в бой, и половины завербованных накануне агентов как не бывало. Приходится начинать всё сначала…»

Научил он меня простой истине – никогда никому не отказывай в просьбах, потому что половина того, о чем люди просят, сбывается само собой. Остальное – в чем-то ты сможешь человеку помочь, и он будет тебе обязан, а если не сможешь, объяснишь, что старался изо всех сил, но, к сожалению, это не в твоей власти. Ведь, отказывая, теряешь друга и наживаешь врага. Поэтому я никому никогда не отказываю. Обещаю, а там – смотря по обстоятельствам.

– Здорово. Прямо чекист Макиавелли… – Виктору понравились и житейская мудрость начальника особого отдела, и пример, как он вербовал агентов в боевой обстановке.

– А где ты читал о Макиавелли? Я слышал, что его книги у нас запрещены, – поинтересовался Степан.

– Это когда учился в трехгодичном Университете марксизма-ленинизма, нам преподаватели из Горьковского университета рассказывали. А действительно, выглядит забавно – в Университете марксизма-ленинизма нам рассказывали о Макиавелли, который считается ярым реакционером и проповедником буржуазной теории государства. Я тогда об этом не подумал, – засмеялся Виктор, – хотя нам много о чем рассказывали. Например, почему Ленин не мог иметь детей. Якобы, когда он находился в эмиграции в Швейцарии, во время поездки на велосипеде попал под автомобиль и получил травму…

– Все это интересно. Но… обо всем надо серьезно задумываться, дорогой товарищ, – подражая сталинской интонации, шутливо заметил Степан. – А как вообще ты попал в органы?

Ретроспектива

Подполковник Шушуйкин в это время уже готовился к увольнению в запас. В последние годы он курировал в военной контрразведке Воздушно-десантные войска. Ему было о чем рассказать приходящим на смену чекистам, поделиться с ними опытом.

Но мало кто знал, что на его счету были и другие неординарные поступки…

В пятидесятые годы в СССР в обстановке строгой секретности был проведен уникальный эксперимент – полет к Северному полюсу двойки планеров в сцепке с самолетами. 11 марта из Тулы через Казань, Свердловск, Омск, Красноярск, Подкаменную Тунгуску, Хатангу и Тикси к Северному полюсу вылетели два самолета Ил–12, которые вели на буксирах грузовые планеры Ц–25 грузоподъемностью до 3 и более тонн.

Фашистская пропаганда в годы войны умело растиражировала подвиги Отто Скорцени, однако советские летчики и планеристы уже тогда могли дать им в этом фору.

В годы Великой Отечественной войны пилоты на таких планерах снабжали партизан оружием, боеприпасами и медикаментами. Самолет-буксировщик доставлял планер в тыл врага и отцеплял, заметив сигнальные огни партизанских костров. Дальше многое зависело от мастерства планериста, который после отцепления в ночных условиях должен был совершить посадку на луг, болото или на поляну в лесу.

Однако до 1950 года в условиях Арктики планеры никогда не летали. Советской высокоширотной экспедицией руководил летчик-наставник Гирко. Самолеты пилотировали летчики Харитошкин и Рудин. С составе экспедиции участвовали штурманы Ткаченко, Казанцев, бортмеханики Кузнецов, Астафьев, Лосев и Калистратов. На планерах летели пилоты Фролов, Шмелев, Воробьев и Шушуйкин.

На полуострове Котельном на каждый планер погрузили по 20 бочек горючего, то есть около тонны дополнительного веса. В 300 километрах от Северного полюса самолеты в сцепке с планерами благополучно совершили посадку на льдину и выгрузили часть снаряжения. Затем вновь взлетели и в сложнейших условиях через 1,5 часа достигли полюса. На высоте 400 метров они сделали три круга над вершиной планеты.

Всех участников этого полета наградили боевыми орденами. Воздушная экспедиция доказала, что планеры, которые способны приземляться на самых малых площадках, можно использовать в Арктике для доставки на дрейфующие станции крупногабаритных грузов.

Однако подобные рейсы больше никогда не повторялись: слишком высока была степень риска для жизни людей.

Ткаченко и Дмитриев были еще очень молоды и неопытны в плане собственной безопасности. Они рассказывали о себе и своих планах откровенно, не подозревая, что живут в «плюсовом номере», оборудованном техникой подслушивания, которая по случайному совпадению в эти дни была снята и задействована в другой оперативной разработке.

Потом они станут осторожнее, но все равно еще не раз попадут впросак, откровенничая с коллегами, которые «по простоте душевной» поделятся этим с начальством. Одному из них обиженные нелестными отзывами о себе руководители напишут в характеристике: «излишне доверчив», что подразумевало – «честен, но дурак!». Другому – то же…