В это время в посольстве СССР в Лондоне исполняющим обязанности резидента внешней разведки был назначен полковник ПГУ КГБ Олег Гордиевский.
В 1962 году он закончил престижный Московский государственный институт международных отношений и сразу поступил в КГБ. С 1966 по 1970 год работал в Дании под прикрытием сотрудника консульского отдела посольства, где попал в поле зрения британской и датской разведок в связи с идеологическим перерождением на фоне событий «Пражской весны», реакции на них в западном мире и появления диссидентского движения в СССР.
По одной из версий, во время этой командировки он был задержан датскими спецслужбами при посещении дома терпимости, что позволило им совместно с ЦРУ завербовать его.
С 1970 по 1972 год Гордиевский работал в центральном аппарате ПГУ. С 1972 по 1978-й он – заместитель резидента и резидент посольской резидентуры КГБ в Дании. Среди сотрудников он отличался образованностью, читал книги на многих языках, за что коллеги из посольства его считали «белой вороной». Был общителен, но умел «держать дистанцию», не пил, не курил, занимался спортом. В работе был исполнителен и педантичен, но инициативы не проявлял. С 1978 по 1982 год он возвращается на родину и снова работает в центральном аппарате ПГУ.
В 1982 году Гордиевский едет в посольство СССР в Лондоне, где с января 1985 года исполняет обязанности резидента внешней разведки.
И уже спустя три года, в 1985 году, по наводке Эймса он в числе других попадает под подозрение в причастности к шпионской деятельности на иностранную разведку. Что конкретно, приведшее его на путь откровенного предательства, происходило с ним за эти годы, покрыто мраком.
Получив сигнал о подозрительном поведении Гордиевского, руководство ПГУ вызывает его в отпуск под предлогом предстоящего повышения по службе, где помещают в загородный дом КГБ и в течение суток допрашивают с использованием спецпрепаратов.
Очевидно, что допрос на полиграфе с использованием спецпрепаратов не дал однозначного результата (совершенно точно, что он, дослужив до должности резидента ПГУ, обладал навыками обмана полиграфа и поведения под воздействием спецпрепаратов), поэтому Гордиевского не подвергли аресту немедленно и оставили в том же доме под наблюдением «наружки».
Гордиевский использовал предоставленный шанс на сто процентов. 20 июля 1985 года он ушел из-под наблюдения, связался с сотрудниками британской резидентуры в московском посольстве и бежал из Москвы. По одним данным, его вывез в посольской машине через страны Балтии и Финляндию резидент МИ–6 в Москве. По другим данным, он с помощью английских дипломатов вылетел в Лондон из аэропорта Шереметьево.
По версии самого Гордиевского, перед вылетом в Москву его уже терзало предчувствие возможного провала. И все последующие события только усиливали его подозрения.
В аэропорту его не встретила служебная машина, хотя потом выяснилось, что она по ошибке ждала у другого выхода. На квартире он заметил следы негласного обыска, но не сильно обеспокоился и постарался убедить себя, что это могло быть следствием обычной практики. Он знал, что в ПГУ часто проверяли возвратившихся из служебных командировок сотрудников – «на всякий случай».
Обещанная ему встреча с начальником ПГУ Крючковым и председателем КГБ Чебриковым переносилась со дня на день неделю. В конце недели непосредственный начальник настойчиво стал предлагать Гордиевскому поехать вместе с женами на дачу КГБ, но Гордиевский отказался, сославшись на встречу с матерью и сестрой.
На следующей неделе руководство ПГУ срочно организовало совещание по проблемам вербовки британских высших должностных лиц с выездом на дачи КГБ, куда обязали прибыть и Гордиевского.
Там перед совещанием был накрыт стол с выпивкой. Присутствовали начальник ПГУ Грушко, генерал Голубев и полковник Буданов из Управления «К». Как только выпили, Гордиевский сразу почувствовал, что ему дали наркотик. Голова стала чужой, и поток слов сам неудержимо лился у него изо рта. Грушко сразу ушел, а оставшиеся коллеги начали жесткий допрос, продолжавшийся до тех пор, пока Гордиевский не потерял сознание.
Наутро у него болела голова. В холле он встретил полковника Буданова, который сразу заговорил о вчерашних событиях, но при этом вел себя так, как будто ничего не случилось.
– Зря вы так горячились. Вчера без всякого повода называли обычную беседу с коллегами возвращением к 37-му году…
Гордиевский принял предложенный вариант игры и тоже прикинулся ничего не помнящим:
– Ужасно болит голова. Накормили отравленными бутербродами. Извините, если в таком состоянии я наговорил чего-то обидного. Сами-то как себя чувствуете, я искренне переживаю за здоровье руководства Управления…
Сразу после этого разговора Гордиевской позвонил начальнику и, сославшись на плохое самочувствие, сказал, что хотел бы пару дней отлежаться дома. Начальник, не задавая лишних вопросов, разрешил.
30 мая, когда Гордиевский вышел на работу, Грушко и непосредственный начальник вызвали его и официально уведомили, что его «художества» в зарубежных командировках обсуждались наверху. Ему предложено уйти в отпуск, после которого в ПГУ он уже не вернется.
– Ты меня сильно подвел, – печально сказал ему начальник и на прощанье не подал руки.
Гордиевский отправил жену и детей к родственникам на Кавказ, а сам остался в Москве, согласившись поехать в санаторий КГБ «Семеновское», который находился в ста километрах на границе Московской области.
Там за ним вели наблюдение сотрудники местного УКГБ. Делали это непрофессионально, но возможно, именно такое поведение им и было предписано. Чтобы выйти на связь с английской разведкой, Гордиевский несколько раз под благовидным предлогом выезжал в Москву. Ему удалось связаться с кураторами из посольской резидентуры. В ходе поездок он тщательно проработал маршруты ухода. Там накоротке он попрощался с семьей, не сообщив жене о предстоящем бегстве.
10 июля он вернулся в Москву, отремонтировал автомашину, позвонил друзьям и назначил встречи с ними на месяц вперед. Усыплял бдительность контрразведки. По утрам, как обычно, он совершал пробежки, днем придерживался четкого распорядка, чтобы не дразнить наружное наблюдение. 19 июля, как обычно, он вышел на пробежку с небольшим полиэтиленовым пакетом, и больше его никто в стране не видел.
Впервые разоблаченному контрразведкой шпиону, находившемуся под постоянным наблюдением КГБ, удалось уйти из-под «наружки» и бежать за границу. Или ему это позволили?!
Существует версия, что Гордиевскому помогли скрыться. К нему и английской резидентуре благоволил Крючков, который через полковника Буданова якобы предупредил Гордиевского о подозрениях, который сделал всё возможное, чтобы за ним был ослаблен контроль. После побега Гордиевского Буданов был повышен в должности и стал генералом.
Осенью 1985 года в СССР Гордиевский заочно был приговорен к смертной казни с конфискацией имущества. Конфискация имущества была отменена в 1989 году, а в 1991 году демократическим руководством России его жене Лейле Алиевой и дочерям Марии и Анне по личной просьбе Маргарет Тэтчер разрешено было выехать из СССР к мужу и отцу.
Посол в Великобритании Замятин спустя годы рассказал, что весной 1989 года он получил телеграмму от Крючкова, в которой ему предлагалось лично встретиться и предложить Гордиевскому без каких-либо предварительных условий возвратиться в СССР, в этом случае ему гарантировались жизнь, работа и никаких обвинений. В точности, как генералу Орлову, проживавшему в США. Как и Орлов, Гордиевский предпочел оставаться там, где ему гарантировали безопасность.
Принято считать, что Гордиевский выдал разведке Великобритании всю известную сеть агентов ПГУ и ГРУ. Только из Лондона после его побега было выслано 70 советских дипломатов, журналистов и торговых работников. За предательство он получил 160 тысяч фунтов стерлингов. При содействии спецслужб написал в соавторстве и издал две объемных книги.
Достоверно известно, что он активно выступает в зарубежных СМИ с критикой российской внешней и внутренней политики и особенно деятельности российских спецслужб, поддерживает контакты с другими выходцами из России, проживающими в Великобритании и недружественно относящимися к своей бывшей родине.
С формулировкой «за служение безопасности Соединенного Королевства» Олег Гордиевский награжден английской королевой шестой по значимости государственной наградой Великобритании – орденом Святого Майкла и Святого Георга.
Гордиевский, как и Калугин, выделяется среди других матерых шпионов тем, что относительно свободно ведет себя на Западе. Не скрывается от всевидящего и карающего ФСБ. Жене и детям Гордиевского КГБ помог сменить фамилию и оказывает необходимую помощь. В чем дело?
Считается, что спецслужбы современной России не практикуют физическое устранение предателей и изменников родины. Однако события последних лет дают повод для сомнений. ФСБ и ГРУ не отрицают проведение спецопераций в отношении террористов, запятнавших себя кровью российских граждан.
Существует также мнение, что спецслужбы России и Запада соблюдают в определенных пределах неписаные правила поведения в отношение своих и чужих изменников и шпионов. Пойманных шпионов не расстреливают и нередко обменивают. Своих предателей устраняют крайне редко, обычно, если они нарушили несколько профессиональных заповедей.
Правило первое: можно выдавать псевдонимы завербованных агентов, но не реальные их фамилии, можно сообщать фамилии сотрудников, работающих под дипломатическим прикрытием. Нельзя сообщать информацию о причастности высшего руководства страны к инцидентам, которая может нанести ущерб стране или их личной репутации.
Правило второе: из любых правил есть исключение…