Степану, тем не менее, вскоре тоже доверили важный и специфический объект – недавно созданный Институт военно-технической информации ГРУ. Здесь ему пришлось начинать работу с нуля. Надо было самостоятельно ознакомиться и понять сложную техническую строну деятельности Института, познакомиться с личным составом, изучить людей с различных точек зрения: с одними ему предстояло тесно контактировать официально, другим доверить непростую работу по оказанию негласной помощи органам.

Не считаясь со временем, Степан взялся за дело. Изучал оперативные и аналитические документы, общался с офицерами Института, иногда по несколько раз в день, переезжая с Лубянки на Полежаевскую. Вечерами или проводил «встречи» с источниками оперативной информации, или засиживался в своем рабочем кабинете в «Стекляшке», как называли здание ГРУ. Делал это без принуждения. Работа в контрразведке была делом всей его жизни. Кроме того, не забывал народную мудрость – «сначала ты работаешь на авторитет, потом он на тебя!».

Нужно отдать должное более опытным коллегам – Вдовиченко и Кожухову, которые ежедневно «подпитывали» его информацией о том, что представляет собой ГРУ, об особенностях установления доверительных отношений с офицерами военной разведки, а также о поведении в чекистском коллективе.

Из этих знаний и многих других тонкостей работы контрразведчиков в Центральном аппарате КГБ и складывался профессионализм Степана. Но, конечно, главное он должен был сделать сам. Стать «своим» среди контрразведчиков на Лубянке и среди разведчиков в ГРУ. Постепенно оба эти коллектива приняли его.

На всю жизнь ему запомнилась первая встреча и знакомство с начальником ГРУ генералом армии Ивашутиным. Пока ждал вызова, успел познакомиться с адъютантом начальника ГРУ Игорем Поповым. Оба были болельщиками «Спартака», поэтому легко нашлась тема для разговора и радости – накануне «Спартак» одержал очередную победу. Это скрасило время ожидания приема и позволило капитану Ткаченко сдержать естественное волнение от встречи со знаменитым военачальником.

Вскоре из кабинета вышел генерал-полковник, и порученец предложил Ткаченко пройти в кабинет. Несмотря на то, что он был в гражданской одежде, Ткаченко по военному представился сидящему за столом в просторном кабинете генералу армии. Он встал, твердыми шагами подошел к контрразведчику и протянул руку для приветствия. Ивашутин оказался невысокого роста, крепко сложенным человеком, с большими залысинами на седой голове.

– Проходите, садитесь, товарищ капитан! – генерал указал Степану на ближайшее место за столом.

Ткаченко сел за стол и доложил ему информацию, привезенную из КГБ. Генерал прочитал полученное от руководства военной контрразведки сообщение, расписался на нем и, возвращая документ, неожиданно спросил:

– Вы ведь новенький. Я вас не знаю, откуда будете?

– С Украины, точнее с Полесья. Отец всю жизнь работал машинистом паровоза, до войны и после… – начал рассказывать Степан.

– Интересно, какое совпадение – у меня отец тоже был машинистом. И на Полесье мне пришлось бывать неоднократно. Хорошо знаю эти места. Там после войны немало пришлось повоевать с недобитыми бандеровцами… – генерал задумался и замолчал.

Потом, словно очнувшись от нахлынувших воспоминаний, вернулся к теме разговора.

– Какие объекты обслуживаете?

– Информацию – Информационное управление ГРУ, товарищ генерал армии…

– Что я вам должен сказать, как старый контрразведчик, – это один из важнейших и сложных объектов в системе ГРУ. Объект основных устремлений противника. Здесь сосредоточены секреты, которые надо защищать, вам придется заниматься этим в первую очередь. Впрочем, руководство Первого отдела вас, конечно, проинструктировало, но лишний раз напомнить о важности этой работы, нелишне..

– Так точно, нелишне… – уверенно произнес Степан.

– А где до этого служили?

– На Украине и немного в Венгрии – в Южной группе войск.

– У генерала Галютина?

– Так точно…

– Знаю его. Генерал Галютин – прекрасный руководитель и воспитатель. Работать под его началом – хорошая школа! Ну, что же, желаю успехов в работе!

Для молодого чекиста, только начинающего оперативную работу в Центральном аппарате КГБ, встреча с живой легендой разведки ГРУ была впечатляющей и символической.

Из рассказов ветеранов Первого отдела он знал немало подробностей из героической биографии генерала Ивашутина. Он был активным участником Великой Отечественной войны, служил в Смерше, после войны возглавлял МГБ Украины, а в ГРУ был назначен с должности первого заместителя председателя КГБ СССР.

Капитану Ткаченко он показался доступным и родным человеком, располагающим к откровенности. В его присутствии забывалось о чинах и званиях, хотелось говорить, продолжить общение…

Но аудиенция была окончена и, попрощавшись, он покинул кабинет. Адъютант заметил его покрасневшее лицо и уши и поинтересовался:

– Ничего не случилось? А то ты такой напуганный и красный. Петр Иванович такой спокойный человек и к вашему брату он относится с уважением… – посмеиваясь, балагурил адъютант.

Он не раз видел, с какими чувствами и эмоциями выходят посетители, которые первый раз попадают на прием к генералу армии, поэтому отлично понимал их состояние.

– Мне ведь до этого ни разу не приходилось общаться с генералами армии. А он оказался таким человечным, обо всем меня расспросил, ободрил… – постарался объяснить свои эмоции Степан.

– Ничего. Чекисты из вашего отдела к нам приходят всерьез и надолго, так что с шефом придется встречаться еще не раз.

Так и произошло. Потом были встречи по различным поводам. Один раз даже пришлось обратиться за помощью в получении квартиры, когда одна только подпись генерала армии на документе помогала решать важные жизненные вопросы в судьбе контрразведчика.

Прошедший большой жизненный путь в органах КГБ, генерал Ивашутин на посту руководителя военной разведки продолжал считать и военных контрразведчиков своими коллегами. И такое отношение высоко ценили в военной контрразведке.

Служба в КГБ у Степана шла своим чередом и состояла из множества различных эпизодов.

Несколько раз в неделю спортивный организатор Главка майор Сухоруков или просто Серафимыч, агитировал в добровольно-принудительном порядке всех без исключения сотрудников принять участие в тренировках и в сдаче спортивных норм. Это важное мероприятие проводилось на стадионе «Динамо» или на базе ЦСКА в Тушине. Летом – легкая атлетика, а зимой – лыжи.

Степан, с юных лет занимавшийся спортом, особенно любил гимнастику. Здесь ему удалось занять достойное место в сборной Главка по бегу и сборной отдела по волейболу. Зимой он с легкостью сдавал на «отлично» нормативы по лыжам.

Когда оставалось время, старался не забывать свое давнее увлечение – писать стихи. Начал это еще в училище, когда ухаживал за своей нынешней женой Людмилой. Вначале читал ей стихи любимых с детства поэтов Есенина, Фета, Языкова, потом у памятника Пушкину, традиционном месте встреч влюбленных, решился прочесть свои, посвященные ей, единственной:

Огни реклам

смеялись, как живые,

ладья любви

нас улицей несла…

От глаз твоих, поющих,

головы я

не отрывал,

как руки от весла.

А мимо плыли

шали, кепки, шапки, —

несла в квартиры

пика их вода,

и только мы,

влюбленные, в охапке

высоких чувств

скользили в никуда.

Мы звонко по-синичьи

что-то пели,

неся сердцам

взаимно благодать,

но главного,

пожалуй, не успели

в коротко-длинном

плаванье сказать.

По реакции Людмилы Степан понял, она не только любит и понимает поэзию, но и разделяет его чувства. Вскоре они поженились, и у них родилась дочь.

В обязательную программу работы в отделе входило также участие в неофициальных мероприятиях – «брифингах», проводившихся по случаю дней рождения коллег и присвоения им очередных воинских званий. «Надо вливаться в коллектив», – поучали старшие товарищи, заодно приглядываясь к молодежи, чтобы знать, на что они способны, что можно им доверить. Вскоре присвоили звание майора и Степану.

Обмывали звание согласно традиции в кафе-пельменной неподалеку от площади Дзержинского попросту, по-офицерски. Собралось все отделение во главе с начальником полковником Седовым. В граненые стаканы разлили принесенную водку. Новоиспеченному майору Ткаченко налили полный стакан, в который суровый начальник бросил две больших звездочки со словами:

– Поздравляем с очередным высоким званием! Теперь ты старший офицер. Рад, что хорошо начинаешь службу в нашем отделении. Значит, поэты тоже могут хорошо работать!

Коллеги с радостными возгласами чокнулись надежными, как мужская дружба, гранеными стаканами, дружно выпили и принялись уплетать еще не остывшие пельмени. Ткаченко, допив водку до дна, вынул заслуженные звездочки, которые коллеги немедленно прикрепили к заранее приготовленным летным погонам с двумя просветами.

«Я так и думал, что начальнику уже доложили о моем увлечении стихами. А он этого страх как не любит. Точнее, не понимает. Жаль, конечно, зато теперь ясно, что он уже об этом знает и, с учетом неплохих результатов моей работы, относится к этому терпимо», – отметил для себя Ткаченко.

Жизнь продолжалась. Застолье шло своим чередом.

Коллеги выпили по второй и по третьей. Постепенно от основного русла разговора отделились ручейки, за сдвинутыми столами стало шумно и весело. Кто-то уже балагурил по поводу попадавших в поле зрения женщин избитые сентенции типа «плохих женщин не бывает, бывает мало водки». Друг Сергей вновь привлек внимание всего коллектива, рассказав анекдот в тему – про старших офицеров.

– Однажды двое собрались, чтобы обмыть очередные воинские звания одному присвоили майора, другому подполковника. Как это принято, обмывали долго и с удовольствием.

– Значит, водки было достаточно, – поддакнул кто-то.

– В конце «брифинга» они заспорили, кто из них старший офицер, – продолжил рассказ Сергей. – Подполковник убеждал, что подполковник – это старший офицер, а майор – еще нет. Майор, естественно, ссылался на Устав и не хотел уступать свое право считать себя старшим офицером.

Каждый стоял на своем. Они вышли на улицу, долго кричали и даже хватали друг друга за грудки. Тут их встретил во всем неприглядном виде патруль и отправил на гауптвахту. Вскоре состоялся суд офицерской чести и их снизили в воинском звании на ступень.

Когда звездочки на их погонах вернулись на исходные позиции, бывший подполковник, ставший майором, радостно отметил, что он был прав: «Ты, капитан, уже не старший офицер, а я, майор, как был, так и стался старшим!»

– Ты, Сергей, брось свои шуточки! Для нас, чекистов, такие анекдоты неактуальны! – предупредил Седов.

Непонятно было, шутит он или говорит всерьез. Поэтому Сергей на всякий случай замолчал, но, отвернувшись, всё же оставил последнее слово за собой: «Мое кредо – никогда не унывать!» – и скорчил такую рожу, что коллеги вновь засмеялись. Улыбнулся и Седов.

– Зато для нас всегда актуальны водка и бабы! – пошутил его заместитель подполковник Веселов.

Всезнающие официантки кафе давно знали, что эта веселая компания офицеров, регулярно посещающая кафе, служит в КГБ, и относились к ним без всякого подобострастия, просто как к хорошим клиентам. За все платят, выпивают в меру, не буянят, не бьют посуду. Комплименты говорят от души, некоторые не против, при случае, приударить за молоденькими официантками. Словом, люди как люди, хоть и с Лубянки.

Расходились по домам дружно, веселые и довольные. В основном все ехали на метро. Только начальник на служебной «Волге», да майор Михайлов, недавно назначенный в отдел после службы в ГСВГ, на новеньких личных «жигулях».

Впрочем, традиции обмывать звания, дни рождения и уход в отпуск соблюдались свято, но назавтра на службу – все должны прибыть как штык! Никаких оправданий, что проспал или голова болит, быть не могло по определению.

Ретроспектива

Как ни странно, но чекисты в жизни оставались обычными людьми. Они были не только военными, принявшими присягу на верность Родине, партии и легендарному ведомству Дзержинского, на гербе которого щит и меч… Это были мужчины в самом расцвете сил, симпатичные и эрудированные, веселые и находчивые. К тому же не бедные. Глядя на них, женщины невооруженным взглядом сразу определяют, что мужики эти заслуживают их внимания, хотя… есть в них что-то загадочное – этакое «второе дно».

Как шутливо изрек один из них: «Жене могу я изменить, но никогда её не брошу и Родину не предам!» Впрочем, партком КГБ таких шуток не понимал, и любой семейный скандал подвергался рассмотрению и приводил к соответствующим выводам, что было опасно для карьеры оступившегося чекиста.