В качестве промежуточного послесловия

Отрадны фронтовые новости марта 2025 г. Наши воины наконец выбили врага из многострадальной Суджи и большей части оккупированной территории. «Подразделениями группировки войск «Север» в ходе наступательных действий освобождены населенные пункты Меловой, Подол и Суджа, – сообщает Министерство обороны. – Кроме того, бойцы «Севера» нанесли поражение семи украинским бригадам и штурмовому полку в районах Гоголевки, Гончаровки, Гуево, Заолешенки, Запселья, Олешни, Рубанщины и Суджи». ВСУ за сутки потеряли более 340 человек убитыми и ранеными; две БМП; три бронетранспортера; пять боевых бронемашин; 17 автомобилей; четыре артиллерийских орудия; два миномета. Уничтожены также два пункта управления беспилотниками. Общие потери противника за все время боев в Курском приграничье составили более 67 тысяч солдат, почти 400 танков и тысячи единиц другой техники. Суджа была самым крупным населенным пунктом, который ВСУ смогли захватить в результате вторжения в Курскую область в августе прошлого года. Они использовали город как основной логистический хаб, через который Киев снабжал свои подразделения во всех близлежащих селах и поселках. Российская армия перешла в масштабное наступление в Курской области и за несколько дней освободила множество населенных пунктов, включая Старую Сорочину, Малую Локню, Черкасское Поречное, Мартыновку, Михайловку и другие. Российский флаг поднят на центральной площади Суджи.

«К этому трудно что-либо добавить, но ведь семь месяцев с небольшим мы ждали этого момента! – пишет обозреватель сайта «Столетие» С. Зотов. – Когда в середине жаркого и душного дня 6 августа прошлого года пошли первые тревожные сообщения из-под Курска, то сначала казалось, что дело ограничится прорывом каких-то диверсионно-разведывательных групп (ДРГ), с которыми быстро справятся». И действительно, первые сообщения от Минобороны были самые успокаивающие. Прорвалось 300 боевиков, несколько единиц бронетехники, меры приняты, скоро ситуация разрешится. И мы не знали в это время, что группировка ВСУ насчитывала 30 тысяч отъявленных головорезов, снятых с донбасских направлений, и несколько вновь сформированных бригад, прекрасно оснащённых американской и европейской бронетехникой. Как докладывали потом наши фронтовые корреспонденты, в воздухе висели мириады боевых дронов, установки радиоэлектронной борьбы врага (РЭБ) полностью подавили силы наших беспилотников. А на границе стояли недостроенные укрепления, деньги на строительство которых были разворованы чиновниками прежней курской администрации, за что после сняли тогдашнего курского губернатора, не было и надёжных войсковых частей, границу прикрывали команды необученных призывников 18–19 лет. И всё-таки Суджу врагу удалось взять не сразу. Нашлись боевые части, которые несколько дней ещё вели бои в городской застройке, обеспечив возможность жителям этого приграничного города, тем, кто решился покинуть свои дома, уйти на север от границы.

Беженцы рассказывали, что им приходилось уходить по полям, без дорог, переходить вброд мелководные речки нашего степного юга, вязнуть в болотах, путаться в лесополосах. Многие и не представляли себе тогда всего масштаба бедствия.

Больше всего тревожило известие, что укронацисты уже вблизи города энергетиков-атомщиков Курчатова, где находится Курская АЭС. Но Суджа превратилась для укронацистов в мясорубку.

Комментируя курскую авантюру ВСУ пленённый украинский пришелец С. Карякин рассказал, что проблемы у украинских захватчиков начались задолго до нынешнего прорыва российских войск. Причина была в вытянутости плацдарма, «это было шаткое положение, и удерживать его становилось все труднее», откровенничал он газете Financial Times. Цели операции в Курской области для Украины менялись на ходу. Изначально операция задумывалась как глубокий, но краткосрочный рейд, но затем план сменился на удержание территории, «что подвергало украинские войска большему риску».

По словам военнопленного, одной из проблем стало то, что Starlink не работает на российской территории. Затем у ВСУ после ряда наступлений ВС РФ осталась только одна дорога – на Украину. «День Х» наступил в конце декабря 2024 г., когда транспортное средство на единственном оставшемся пути снабжения было уничтожено российским дроном, сказал Карякин. «Это было началом конца нашей логистики в Курской области. С этого момента стаи беспилотников нацеливались на все, что двигалось по дороге, что крайне затрудняло снабжение войск. Вскоре эвакуация раненых стала практически невозможной, а войска на недели застревали в окопах, не имея возможности для ротации. Россия тем временем перебросила под Курск свои лучшие подразделения беспилотных систем». К февралю «становилось все хуже и хуже». После падения Свердликово единственная трасса на Суджу находилась под постоянным обстрелом, как и дороги через поля. «Продвижение всегда было 50 на 50, и, к сожалению, не все добирались», – сообщил Карякин. И добавил, что «украинцы будут продолжать сражаться за часть Курской области, потому что если они перейдут границу, Россия может последовать за ними».

Россия – последовала.

«Как обещали, мы вернулись…»

Скажем хотя бы о нескольких героях суджанских событий. О погибшем в ходе тяжелых боёв Сергее Чебнёве, выпускнике школы № 56 Набережных Челнов и Казанского танкового училища, который в 2020 г. завершил службу, но с началом СВО вернулся в вооруженные силы. Подполковник Чебнёв 12 дней в августе 2024 г. руководил обороной Малой Локни, атакованной украинскими формированиями. Будучи комбатом, взял на себя командование тремя полками и не позволил врагу подобраться к Курской АЭС. Геройски погиб, командуя штурмовой группой, защищающей части от окружения противником. 18 августа враг атаковал поселок из РСЗО HIMARS, а после высадил десант в тылу. Чтобы не дать противнику закрепиться и окружить подразделения, Чебнёв лично возглавил штурмовую группу. Когда бойцы попали под удары вражеских минометов и дронов, комбат получил смертельные ранения. Но наступление ВСУ на Курскую АЭС было задержано, наша армия смогла перебросить резервы. Тело комбата с позывным «Отмель» было найдено под завалами женской колонии лишь 10 марта 2025 г.

О. Никитин и Е. Харин в память о боевом командире написали песню «Поехали, комбат, домой»: «Как обещали, мы вернулись за тобой, / Спустя, прости, комбат, так вышло вот, полгода…»

Президент В. Путин вручил медаль «Золотая Звезда» вдове полковника Чебнёва в день рождения ее погибшего мужа, которому 6 марта исполнилось 46 лет. По поручению и.о. губернатора Курской области А. Хинштейна имя Героя России Сергея Чебнёва будет увековечено.

В бою под Суджей командир разведывательной роты 155-й бригады морской пехоты Федор Корнеев, «на гражданке занимавшийся гуманитаркой», доброволец с позывным «Бульдозер», подорвал себя гранатой вместе с несколькими солдатами ВСУ. Перед гибелью разведчик передал по рации: «Будем жить!» По словам родственника военного, группа разведчиков попала в окружение в ноябре 2024 г. При этом в результате боя «Бульдозер» оставался единственным выжившим. Фёдор всегда говорил, что не сдастся в плен.

«Благодать в трубе – как в Лавре!»

Генерал Апти Алаудинов утверждает, что именно операция «Поток», когда несколько сотен наших бойцов пробрались по газовой трубе в тыл противника, стала переломной в освобождении многострадального райцентра Суджа и во всей курской кампании.

По свидетельствам, добровольцы шли по трубе два дня, четыре дня сидели в ней (ожидание момента и передышка). Отравленные метаном, оставшись уже с минимумом еды и воды, наши воины зашли в тыл к противнику и нанесли удар. Враг был застигнут врасплох. ВСУ стали кидать кассеты на трубу лишь минут через тридцать после выхода российского десанта, который к тому моменту уже успел зайти в посадки и закрепиться. Противник запаниковал, рванулся «на выход», но, как сообщили пленные, иностранные наемники не дают отступать украинским войскам, стреляя по тем, кто совершает такие попытки.

Весь опасный рейд по трубе вместе с нашими бойцами, не оставляя их без духовной поддержки в самые трудные минуты, совершил отец Алексий, настоятель храма Петра и Павла в селе Овсорок Жиздринского района Козельской епархии. «Когда мы были в трубе, проходили ее, – признался потом батюшка в беседе на одном православном телеканале, – знаете, я такую благодать, похожую, испытывал разве что в Троице-Сергиевой лавре. Может, и нескромно так говорить, это, наверное, сокровенное, но хочется сказать: Господь там присутствовал, молитва шла непрестанно. Мне даже захотелось поплакать от умиления, когда мы выходили из трубы. Там было нелегко.

Слава Богу, с молитвой мы прошли трубу, вышли, Суджу освободили. И даст Бог, скоро и Курскую землю освободим, и вообще всю нашу землю. И дальше пойдем. Вечная память тем, кто погиб при выполнении этой операции».

Батюшка не устаёт говорить о важном: «Но знаете, какая тяжкая беда замедляет нашу победу на фронте? Мат. Я это чувствую. Но, может, когда русский человек сам до этого дойдет, не будет дожидаться лиха, чтобы не стало совсем тяжело, хотя мы уже и дожидаемся… Меньше материтесь – быстрее победа будет! Аминь».

15 километров 750 метров

Своё ви́дение операции «Поток» дал в соцсетях писатель Сергей Бережной. Привожу фрагменты обобщающих комментариев коллеги-белгородца.

Удержать втайне такую масштабную подготовку в течение нескольких месяцев, с привлечением гражданских специалистов «Газпрома», снаряжения, сварочных агрегатов и проч. – фантастика, – пишет аналитик. – Или высочайшая степень ответственности. Это спаянность единой целью. Достаточно сказать, что кислород доставлялся из других регионов, по легендированной схеме. Сначала откачали газ, потом закачали атмосферный воздух. Готовили накопители для личного состава. «Ветераны» фактически построили подземный город. Операция уникальна не только по масштабам и исполнению, но и по массовой готовности людей к самопожертвованию. Они, добровольцы, готовили проход, резали вытяжки и вручную копали вентиляционные шурфы, затаскивали сварочные агрегаты, специальные «тачанки», а потом, стиснув зубы, шли, задыхаясь, теряя сознание. Шли группами по 5 человек при дистанции в 10 м, на «привалах» рассредотачивались до двух метров между каждым – чтобы можно было не просто передохну́ть, но надышаться на следующий бросок.

Стенки трубы в маслянистом конденсате – черном, словно мазут. Когда стали выходить на свет Божий, кто-то пошутил (!), что они как черти из преисподней – лица были чёрные от этого конденсата. Привлечённые газовики – высочайшего класса спецы – отрицали возможность прохода в трубе. Даже не дюжину метров, а один-единственный шаг должен был закончиться гибелью. Бросок в неизвестность, в один конец без шансов на возвращение. А они верили, что пройдут. Что выйдут из-под земли, чтобы сражаться и побеждать.

Накапливались на выходе, растянувшись больше чем на километр, друг от друга хотя бы на полметра, иначе задохнёшься от нехватки кислорода. Почти неделю без глотка свежего воздуха! Тусклый свет фонарей, давящая теснота и, не приведи Господи, приступ клаустрофобии: тогда крики, паника, психоз. Но они выдержали всё.

Придёт время, и детали операции «Поток» будут изучать в военных училищах и академиях, потому что технологически она действительно не могла быть реализована: это выше физических возможностей человека. Но сила духа российского солдата оказалась выше силы физической.

Писатель обращает внимание на важный аспект этой операции – психологическое состояние штурмовиков. Добровольцы для похода по трубе отбирались по жребию. Кому повезло – улыбались, кому нет – огорчались, порой до слёз. «Как объяснят психологи это состояние массовой готовности мужиков к самопожертвованию? Они прекрасно понимали, что окажутся не просто в тылу фашистов, а будут сражаться в «полной автономке». Что, по сути, изначально обречены на гибель, если планировавшие операцию допустили просчёт. Честь и хвала разработавшим этот дерзкий план! Пройти около шестнадцати километров, и не в полный рост, а согнувшись – высота трубы до самой верхней точки – 1,4 м. А теперь попробуйте пройти сто метров, переломившись в пояснице, да еще неся на себе автомат, БК, гранаты, «броник» и проч. снаряжение весом в два пуда минимум. А еще надо было нести воду, минимум продуктов, медикаменты, кислородные баллоны. Клинит позвоночник ноющей болью – не разогнуться, забиваются икры ног – каждый шаг через силу и боль, тяжело дышать, а они шли.

Надо было резать «окна» сваркой, а это неминуемый пожар из-за кислорода. И он периодически случался, этот проклятый пожар, и горели одежда, руки, лица. Тушили, вытаскивали обгоревших и раненых и снова шли вперед, снова резали стенки трубы – они были просто обречены на выполнение невыполнимого».

Для осуществления секретной операции была выбрана часть газопровода от села Большое Солдатское до Кубаткино. «Наверху – фашисты с танками, артой, бэтээрами, траншеями, блиндажами, «опорниками». Надо с математической точностью рассчитать точку выхода – не приведи Господи угодить в блиндаж или траншею. А потом надо бесшумно пройти, незаметно выйти и рассредоточиться, заняв круговую оборону, превратившись в глаза и уши, пока не выберутся остальные, а потом веером нанести концентрированные удары, вспарывая оборону врага.

Всё сделали, как планировали, с точностью до минут. Вышли на северной окраине Кубаткина. Спецназ «Ахмата» вместе с бойцами 30-го мотострелкового полка захватил траншеи и опорники в лесполке, откуда двинулись на штурм села. Ещё не закончился стрелковый бой, как перерезали дорогу на Зазулевку, взорвав два моста через речку Суджу и тем самым отрезав украм подход резервов. Другие отряды двинулись к железной дороге, что в двух километрах восточнее Кубаткино, пересекли её и ворвались в Мартыновку. Укры успели взорвать мост и бросились бежать, но это их не спасло. Наши перекрыли дорогу на Казачью Локню, почти трое суток дрались в полном окружении, пока с фланга не прорвались морпехи 155-й бригады. Подоспели десантники из 106-й дивизии ВДВ, 30-го полка, спецназа «Ахмат». Удары со стороны Махновки и Замостья нанесли десантники 11-й ДШБр, бригады «Ветераны» и «Восток».

Про Имама, Ису и отца Мелетия

Когда идешь по разбитым улицам курских приграничных сёл, одного быстрого взгляда хватает, чтобы понять, каких трудов стоило их освобождение и через какие лишения прошли мирные жители этих населенных пунктов. В селе Казачья Локня практически не осталось целых домов. Как, впрочем, и тех, кто в них когда-то жил. За период оккупации село потеряло 23 человека. Кого-то укронацисты расстреляли в центре населённого пункта в первый же день, как двух мужчин, которые вступили в словесный спор с боевиками-пришельцами. Еще двое мирных жителей, пытавшиеся покинуть Казачью Локню на личном транспорте, были убиты на выезде из села. Кто-то убит осколком, кто-то сгорел в собственном доме, а многие возрастные жители села просто не пережили эти страшные события. Кого-то пришлось положить в могилы по двое. Тела некоторых селян не найдены до сих пор.

В селе Черкасское Поречное наши бойцы застали почти уничтоженный нацистами храм – осквернённый, разрушенный, разграбленный нелюдями.

В Судже рассказывают, как укры нанесли прицельный удар дроном по военному священнику – иеромонаху Мелетию и его спутникам. Батюшка получил небольшие ранения, но смог оказать первую медицинскую помощь пострадавшим. Отец Мелетий активно помогает волонтерам в эвакуации мирных жителей с начала вторжения ВСУ в Курскую область и сейчас, после освобождения Суджи. Батюшка ждёт освобождения территории разрушенного Горнальского монастыря, чтобы вернуться и отстраивать обитель.

Отец Евгений, прослуживший в суджанском Троицком храме 33 года, рассказал военкору RT Александру Яремчуку, что занялся вывозом мирных жителей с начала вторжения ВСУ. Священник подчёркивает: имам главной курской мечети Иса – не чужой ему человек: «Они [мусульмане] мыслят, как и мы». А Иса, в свою очередь, утверждает, что отец Евгений – брат по полку, Родине, народу, счастью и беде: «Мы дальше тоже будем братья. Работать будем». Иса рассказал и о подвиге самих суджан – как те обрезали провода на заминированных оккупантами мостах, а один местный житель ликвидировал двух вэсэушников.

Свидетельствует российский военнослужащий, с позывным «Имам»: «По словам местных жителей, оккупанты продавали «туры» в Суджу – обокрасть тот или иной дом, указывали адреса, подыскивали хорошие дома». О мародёрстве вооружённых бандеровцев-нацистов мы хорошо знаем по Донбассу. На Курской земле к грабежу присоединились «мирные» укроселюки: купил «тур» в Суджу в конкретный дом, и ройся в чужом белье, забирай всё. Им нравится. Подписчики канала «Фронтовая птичка» обнаружили на одном вражеском маркетплейсе уйму ювелирных изделий и предметов быта, которые боевики ВСУ награбили в Курской области.

Нередко в окрестностях Суджи нашим бойцам встречались сгоревшие гражданские автомобили с убитыми мирными жителями внутри. В освобожденном от фашистов селе Русское Поречье были найдены убитые мирные со следами пыток и связанными за спиной руками.

Суджанец Богдан Белобров как мог поделился впечатлениями о зверствах ВСУ и наемников в отношении женщин и детей: «Поначалу грузины, может, наемники были. Грозились всех расстрелять. Ездили, ломали гаражи нам, воровали все подряд. Один то ли пьяный, то ли накурившийся проговорился: “Детей – на органы, женщин – сами знаете куда”».

Суджанка Валентина Климова была вынуждена похоронить убитого мужа на клубничной грядке. Она попросила прощения у родных и поблагодарила волонтеров за помощь, но дом и место, где похоронен супруг, покинуть не согласилась. «Пережили фашистов – теперь ничего не страшно».

Небесные письмена Татьяны Сергеевны Васьковой

Никого не оставили равнодушными записи Татьяны Васьковой, которые были найдены военными в селе Мартыновка, – пенсионерка не захотела покидать родной дом после вторжения оккупантов. На столе Татьяны Сергеевны остались лишь градусник и старые фотографии – родственники, дочь Лена, которой старушка каждый день писала трогательные письма до востребования.

«Предсмертный дневник» Татьяны Сергеевны Васьковой из оккупированной курской Мартыновки вызвал слёзы даже у бойцов. Девять страниц описаний каждого последнего дня – голода, холода, отчаяния, ожидания смерти под оккупацией.

Мы не забыли и другие девять страниц – всемирно известный дневник Тани Савичевой из блокадного Ленинграда. «Умерли все» – последняя запись Тани. Её тёзка Татьяна Сергеевна Васькова, 25.07.1947 года рождения, через восемь десятилетий после снятия блокады, после Победы, стала вести трагические записи – с 10 октября 2024 г., на третий месяц бандеровской оккупации, оставаясь уже 12 дней без еды.

В эти же дни медленно угасла пожилая пара соседей.

Находясь, «как в одиночной камере», при температуре три градуса, женщина куталась во всю оставшуюся в доме одежду, спала под кроватью в надежде спрятаться от прилетов. Судя по записям, голод сводил её с ума, мысли путались. «Витька и Валька с собой не взяли», но Татьяна Сергеевна винит во всем себя. И просит похоронить «хотя бы её косточку», если найдут. Последняя запись: «Теперь одна, сердце болит, но не останавливается».

Печатная версия (в оригинале) фрагментов дневника Татьяны Сергеевны опубликована в телеграм-канале уральского политтехнолога добровольца СВО П. Маматова:

«…Дождь, холодно, в веранде протекло, где одежда висит. Они пришли на Суджу. Готовились, а наши нет. И захватили Суджу и весь район. Наши за 5 км от нас в сторону Курска. Очень жалко вас, Сергей будет плакать по хате, а по мне и Виталику нет. Лена президент Трамп не женщина черная. Трамп сказал “я эту войну прекращу за 24 дня”.

…Ни воды горячей, ни хлеба, погода холодная, но не дождь и не мороз. Не знаю как дождаться смерти, за свой язык страдаю. Утром было теплее, а к вечеру холод. 10 праздник в Курске, кто там к празднику готовится. А я воды жду и покушать.

Сегодня наш престол. Кто уехал, кто готовится и поедут в церковь, а я жду покушать, да смерти. Приснилось, что я собираюсь варить холодное.

Спать ложусь в 5–6 часов. Живу в настоящем аду. Но если Сергей запьет, то тоже не мед, упрекал едой, ругал. А я все вам прощаю, вы простите меня, что я такая. Поехала все было бы по-другому, маму надо слушать, сказали поехали и надо ехать, а я дура не поехала.

Сегодня 13 октября едут ребята, а приедут те и другие, но я боюсь. Идет дождь. Лена, после войны приедете, найдёте хоть косточку похороните возле Светы, поставьте крест и фотографию, хоть косточку найдёте положите. И одежды платки халаты, полотенца хорошие, постельное, а то вон все сегодня 14 праздник, дождь начал в 13–44 весь день.

… Помылась, а то три месяца не мылась…

Молю, чтобы Саша был жив, если нет, то не плачьте, умирают родители и мужья, держитесь Димы, может жилье будет какое целое, там и живите, прошу не плачь. А я стану умирать – напишу, может получишь пенсию. Напишу, как я жила, спала в сарае под столом. 15 был Витак (неразборчиво), я его спрятала на огороде <у соседей> в кукурузе, так вечером пошла, его не было и не знаю, жив или нет. Плачу каждый день и прошу смерти. С сарая перешла в хату, буду лежать на кровати, часов нет, потом лежала под кроватью.

Я умру, не плачь, умирают родители и мужья, а вы с Димой живите. Да Лена. Если утром я бы поехала… Утром Любку повезли на (отсутствует слово) и Галя. Шелехов Иван Нину и (отсутствует слово), Рытовы, да все утром. И я бы поехала, а теперь жду смерти, а бы вы были живы и здоровы. Сегодня 16 ок. погода хорошая, но будет дождь или снег.

Да Лена если Дима поехал, а вы до утра остались и я б поехала. Ехали все утром. Любку, соседей Иван забрал. А вас уже не было и я осталась. …Но ладно, что случилось, то случилось, а бы вы живы были. Не плачьте по нас. Сегодня 18 октября уже мороз и в хате 8 градусов. Кума Валька не знаю, жива или нет с Соловьём Димкой уехала.

Есть уже нечего 12 дней, приходили что они меня не знают, потом приходят и уходят. А то пришли 3 раза и нашли меня, ну я думала все почти вечером, думали труп, а я жива. Сказали «вылазь», я вылезла. Двое спрашивают “есть хочешь”, сказала, принесли еды, воды упаковку, открыли ножом консерву рисовую.

Дали фонарь, сказали, спи на кровати, никто тебя не тронет. “А вы меня не убьете? ”. Они сказали “мы не убиваем мирных, мы уезжаем сегодня, завтра другие приедут, но мы их предупредим”. Хорошие ребята, одного звать Саша, другого Виталик. Приехали другие, зашел один, двое стояли в сенях, я спросила как звать, сказал Иван.

Лена, опять пишу, ребята стали плохо, нехорошо относиться, я уже их доняла, я и себя доняла. Война еще не скоро окончится, так что живите куда уехали. Сегодня 26 октября, еще тепло 7 градусов, на улице тоже 7, но на улицу нельзя, летают с камерой, если залетят наши, то подумают, что украинцы, хату снесут. Уже есть разбитые, наши пускают бомбы 500 кг, то хаты нет.

Прощайте, дети лю́бые, не увидимся, ни я вас, ни вы меня, целую всех. Приснился сон, батя, и я ему говорю “угол есть, немного будем топить, чтобы трубы не замёрзли, а мы будем вместе спать”».

Обручальное кольцо Нины Кузнецовой

Главред ИА Regnum Марина Ахмедова рассказала потрясшую историю о Нине Кузнецовой, тело которой было найдено в освобождённой Гончаровке Курской области.

Нина стала, по сути, первой женщиной, об убийстве которой мы узнали в августе 2024 г., во время начала наступления ВСУ на Курщину. «Её убил не дрон, не снаряд – её убила пуля, выпущенная наёмником, который сидел на обочине дороги и целился прямо в машину, в которой Нина, беременная, увозила мать и маленького сына. Нина дёрнулась за рулём, как будто инстинктивно, – и пуля, предназначенная ребёнку, попала в неё».

Корреспондент побывала в квартире у Артёма Кузнецова – мужа Нины, с которым находились перебинтованный сынишка Матвей, а также матери Нины и Артёма, другие родственницы, сумевшие спастись из Суджи. «Когда мы встретились глазами, они заголосили. Я на миг словно провалилась в чёрно-белые кадры Великой Отечественной и узнала то горе, которое свалилось на нашу страну в 1941-м», – пишет М. Ахмедова.

Артём, держа сына на руках, рассказал журналистке про тот день. Ночью, перед бегством, их обстреляли, дроны висели над домом, а Артёму снился сон: над ним наклоняется вэсэушник с красным скотчем на голове.

Съездив в город и увидев горящий пост, Артём решился. Они выехали двумя машинами – он в первой, а во второй Нина за рулём, её мать и Мотя. Выезжая Артём пересёкся взглядом с наёмником, сидевшим на обочине, и прочёл в его глазах: «Мы пришли убивать. Без разницы кого – людей, животных. Мы пришли вас убивать». Артём понял: это пришло стопроцентное зло, и Бог борется с дьяволом.

Пуля задела козырёк бейсболки Артёма, машина Нины протаранила его автомобиль, он увидел, что Матвей в крови, а когда подбежал к жене, та была без сознания, из спины хлестала кровь.

«Потом он повезёт Нину и Матвея в больницу в Гончаровку и, видя, как на её лицо со стекленеющими глазами и открытым ртом сыплются осколки из окон, прикроет его своей футболкой. Фельдшер оцепенеет при виде Нины и Матвея, и Артём сам с медбратом будет таскать носилки по этажам. Её примут в родильном отделении, и, когда Нина тихо умрёт на – наконец освободившемся – операционном столе, Артём почувствует: из его сердца вырвано что-то огромное, главное.

Фельдшера в тот день тоже убьют, его тело будет доставлено в курский морг, а тело Нины – нет. Потом вся страна соберёт деньги на похороны Нины, но Артём не сможет её похоронить, потому что Гончаровка будет занята ВСУ, и тело достать будет невозможно. Тогда же Артём скажет: «…Я мечтал бы ходить хоть в драной футболке, с Мотей под мышкой, и с Ниной, – даже по помойкам, лишь бы она была жива».

Гончаровка оказалась практически стёртой с лица земли. Как и гончаровская больница, в которой умерла Нина, – и морг, и больничные отделения. Несколько месяцев спустя волонтёры в уцелевшей операционной родильного отделения опознали тело Нины – по кольцу, как и предсказал муж. Он считает это чудом.

Артём вернулся из Москвы на родину и после похорон останется здесь – поближе к могиле Нины.

Чёрный дым горящего Белогорья

Скопив силы в Сумской области и воспользовавшись снегопадом, около 7 утра 18 марта 2025 г. украинские безумцы предприняли попытку вторжения на территорию Белгородской области у населенных пунктов Краснояружского района Графовка и Прилесье, задействовав для прорыва три группы десанта на квадроциклах, под прикрытием танков и применив инженерную технику для проделывания проходов в минных заграждениях нашей группировки «Север».

Враг был отброшен. В Графовке полностью разрушена школа, служебный автобус подорвался на взрывном устройстве. В Краснояружскую ЦРБ на попутном транспорте были доставлены пострадавшие – две женщины и мужчина, получившие баротравмы. Губернатором Гладковым было принято решение об эвакуации ряда приграничных населенных пунктов в районе. На границе ситуация напряжённая, но стабильная. Наши войска держат оборону и наносят ответные удары по логистике и скоплениям противника. Пока всё под контролем.

Однако в Белгороде не прекращаются воздушные тревоги, предупреждения о ракетной опасности, восемнадцатилетний парень лишился правой руки в результате ночного обстрела города, есть и другие раненые, сильно пострадал торговый центр.

Белгородцев нередко спрашивают: «Не боитесь ли вы атак?» Нет, мы уже отбоялись. Тем более что ПВО работает практически безупречно. И хотя круглые сутки над городом звучит вой сирен и раздаётся тревожная команда «Внимание! Внимание! Ракетная опасность! Ракетная опасность! Спуститесь в подвальное помещение или подземное пространство!», мы спокойны, потому что верим в стойкость наших воинов, в самоотверженность бойцов добровольческого отряда территориальной обороны «Барс-Белгород», который и сейчас продолжает пополнять свои ряды.

С 18 марта враг осуществил дистанционное минирование дороги Репяховка – Графовка – Демидовка. Это самый западный «угол» Белгородской области, место стыка с Курской и Сумской областями. Наши бойцы отбили несколько накатов на Демидовку, хотя отдельные бронегруппы противника почти достигли южной окраины села. Сообщалось, что южнее ситуация сложилась более напряжённой: если по Графовке вэсэушники работали дронами и артиллерией и прорвать границу не смогли, то остатки своего ударного кулака сконцентрировали на Прилесье, куда наступали со стороны Турьи и Степка, сумев преодолеть первую линию обороны ВС РФ. Бои за Белгородское приграничье продолжались: наши наносили интенсивные удары по резервам противника, сжигая бронетехнику ВСУ. Под контролем украинских формирований оставались лесистые участки местности вдоль границы.

В ходе двухдневного наступления на Краснояружский район враг сосредоточил усилия на проходе через границу пехотных групп, в основном – по главному проходу, расчищенному ранее инженерными машинами разминирования (ИМР). БМП Bradley подвозили десант как можно ближе к границе, дальше террористы следовали пешим порядком в направлении Демидовки, на подступах к которой уже был разгромлен ряд таких групп. Также штурмовики ВСУ предприняли новые попытки атак границы РФ со стороны н.п. Проходы-Марьино Сумской области.

Как всегда бывало, Курск и Белгород бок о бок, в одном ратном и трудовом ряду, и сегодня стоят на южной засечной черте России. Но жизнь упрямо и жёстко говорит о том, что мы обязаны «решить вопрос положительно», – эту выдуманную и навязанную нам границу сдвинуть на юго-запад, заняв привычные имперские очертания. Мы должны навсегда покончить с украинским нацизмом, окончательно прекратить проект «Украина – не Россия», который неизбежно переродился в «Украина – антироссия».

19–21 марта 2025 г.