Далее – из записей дневника Ганса Баура.

Мюнхен встретил меня в апреле 1917 года цветущими садами и запахами крепкого кофе. Я приехал в отпуск и чувствовал себя превосходно. Я добился своей цели и стал военным лётчиком. Ещё чуть-чуть, и меня произведут в офицеры. Если фортуна улыбнётся и я останусь жив, жизнь непременно сложится для меня счастливо.

Первым делом я отправился на Нойхаузерштрассе, чтобы в его торговых лабиринтах выбрать подарки для родителей и брата с сестрой. Отцу я купил хорошую трубку из австрийской вишни. Матери – большую коробку её любимых швейцарских шоколадных конфет с марципаном. Сестре Марии выбрал тончайшие кожаные перчатки, а брату Францу – отличный охотничий нож.

Дома был настоящий праздник. Я отдал матери пачку денег, от вида которых у неё высоко поднялись брови, и попросил её приготовить хороший ужин с рейнским вином. Она всё устроила замечательно. Все были очень довольны подарками и ужином.

Отец и брат внимательно рассматривали мою форму, медаль и значки. Отец, раскуривая новую трубку, заговорил:

– Да, дорогой Ганс, признаю, что был не прав, когда отговаривал тебя от идеи стать пилотом. Вижу, что у тебя всё нормально. В наше время стать фельдфебелем и быть награждённым баварской медалью в двадцать лет было немыслимо. Да и оклад, я гляжу, у вас, лётчиков, значительно отличается от пехоты. Это радует.

Брат утащил меня в свою комнату и долго расспрашивал о войне, об армии, об учёбе в авиашколе, о полётах. Ему вскоре предстояло надеть солдатскую форму, и поэтому его интересовало всё об армейской жизни.

После возвращения из отпуска мне поручили испытать только что прибывший бронированный самолёт AEG, которого боялись все лётчики. Машина была тяжёлой, имела двигатель в 220 лошадиных сил, развивала скорость почти 140 километров в час и могла достигать высоты более 1100 метров. Я с удовольствием совершил полёт на этом самолёте, испытал его манёвренность и доложил командованию о том, что машина вполне приемлема для осуществления разведывательных полётов. Мой авторитет вырос ещё больше.