Сергей Семенович принадлежал, если так можно сказать, к третьей волне советских маршалов. Для ее представителей в силу возраста Великая Отечественная война не была ни завершением карьеры, как для поколения С. М. Буденного, ни вершиной полководческой славы, в отличие от Г. К. Жукова и его ровесников. Война стала временем, когда вызревал талант сверстников Бирюзова на должностях комдивов, комкоров, командармов, и – трамплином после 1945 г. к ключевым постам в военной иерархии Советского Союза.

Будущий маршал родился в городе Скопине на Рязанщине. Еще ребенком потерял родителей и поэтому по окончании церковно-приходской школы был вынужден с 14 лет трудиться. В 1922 г. в 18-летнем возрасте он добровольно вступил в Красную армию. Окончив Объединенную школу им. ВЦИК, Бирюзов пошел по командирской линии: на протяжении десяти лет возглавлял взвод, роту, батальон.

Заметно продвинуться по службе стало возможным после успешного завершения учебы в Военной академии им. М. В. Фрунзе. В августе 1939 г. Сергей Семенович стал командиром дивизии. В его аттестации за 1940 г. говорилось: «Командир растущий, хорошо подготовленный в военном отношении и знающий штабную работу. Работает не считаясь со временем. Тов. Бирюзов в штабе не засиживается, больше бывает в частях, на стрельбище и в поле… Благодаря умелому руководству со стороны командира дивизия в округе является ведущей»[27].

Во главе 132-й стрелковой дивизии генерал встретил начало Великой Отечественной войны. Воевал под Гомелем, затем в районе Новгород-Северского. В течение первого военного года он был ранен пять раз, поскольку почти непрерывно находился в боях.

В октябре 1941 г. в брянских лесах, на дальних подступах к Москве дивизия оказалась во вражеском окружении. С боями выводя подчиненных к своим, Бирюзов был тяжело ранен в ноги. Лишенный возможности передвигаться самостоятельно, он тем не менее не выпустил из рук нити управления и сумел обеспечить успешный прорыв из окружения.

В мае 1942 г. Бирюзов получил назначение начальником штаба формировавшейся 48-й армии. Он энергично занимался завершением формирования, организацией и оборудованием оборонительных рубежей, которые армия заняла летом 1942 г., много времени проводил в соединениях и частях, помогая командирам обучать подчиненных тактике ведения боя и стрелковому делу. Обратил особое внимание на развертывание снайперского движения в войсках. Когда разведчики доложили ему о появлении по всей линии вражеских траншей табличек с надписью «Берегись русского снайпера», Бирюзов с удовлетворением заметил: «Прошлым летом наступали во весь рост. Теперь пусть ползают по чужой земле на брюхе».

Широко известным в военных кругах Сергей Семенович стал в должности начальника штаба 2-й гвардейской армии, которой командовал генерал-лейтенант Р. Я. Малиновский. Назначение он получил 4 декабря 1942 г. в разгар Сталинградской наступательной операции. По плану Ставки ВГК их армии, прибывшей под Сталинград на Донской фронт, отводилась важная роль в уничтожении взятой в кольцо 6-й армии Ф. Паулюса. Но 13 декабря после того, как войска генерал-фельдмаршала Э. Манштейна нанесли из района Котельниково сильный контрудар с целью деблокады армии Паулюса, Верховный главнокомандующий принял решение о передаче 2-й гвардейской армии в состав Сталинградского фронта. Перед ней поставили задачу отразить контрудар Манштейна и не дать ему соединиться с окруженной группировкой.

Переброска войск 2-й гвардейской на южное крыло Сталинградского фронта на расстояние в 200–280 км по голой степи, несмотря на сильные морозы и метели, шла форсированным маршем. В сутки совершались переходы по 40–50 км с тем, чтобы не позднее утра 18 декабря головные силы развернулись по северному берегу реки Мышковы. Командующий Малиновский с помощью штаба армии и его начальника Бирюзова создавал группировку, которая смогла бы, остановив врага на этом рубеже, сразу же перейти в решительное наступление.

«Тогда я увидел Сергея Семеновича непосредственно в боевой работе и не мог не оценить в нем больших способностей военного руководителя, организатора боевой деятельности войск», – вспоминал позднее Маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский.

Главные силы армии закончили сосредоточение и развертывание 20 декабря. Но передовые части вступили в бой еще накануне. Пять суток мужественно отбивали гвардейцы яростный натиск врага. 23 декабря группировка Манштейна находилась от войск Паулюса всего в 35–40 км, но далее продвинуться не смогла. Более того, соединения 2-й гвардейской армии смогли захватить несколько плацдармов на южном берегу Мышковы, необходимых для обеспечения последующих наступательных действий. А 24 декабря 2-я гвардейская и 51-я армии перешли в решительное наступление.

В апреле 1943 г. генерал-лейтенант Бирюзов был назначен начальником штаба Южного фронта, которым командовал генерал-полковник (впоследствии – Маршал Советского Союза) Ф. И. Толбухин. Сложился удачный полководческий тандем, выдержавший испытание годами войны на Южном (впоследствии 4-м Украинском), а затем 3-м Украинском фронтах. Военачальники трудились бок о бок в Донбасской, Никопольско-Криворожской, Крымской, Одесской, Ясско-Кишиневской, Белградской операциях, при освобождении Болгарии. И во всех этих операциях Федор Иванович Толбухин смог оценить аналитический ум и смелость замыслов, волю и организованность своего начальника штаба. Он отмечал в боевой характеристике Бирюзова: «Энергичный, хорошо подготовленный, имеющий большой практический опыт… Лично храбрый, настойчивый и дисциплинированный генерал».

«Мы настолько сработались, что стали понимать друг друга с полуслова», – в свою очередь вспоминал Бирюзов об атмосфере службы рядом с Толбухиным[28].

В войну нередко случалось, что роль начальника штаба фронта как бы затушевывалась, растворялась на фоне командующего. Такова уж природа штабной работы: обеспечивать командующего необходимыми данными об обстановке, планировать боевые действия, готовить предложения, необходимые для принятия решения, а после такового проводить волю командующего в жизнь, четко и оперативно управлять войсками. Первое же лицо фронта, будучи командиром-единоначальником, принимало на себя всю полноту ответственности за принятое решение, за все ошибки, просчеты и неудачи, но и победная слава по праву в первую очередь тоже принадлежала ему. В тандеме Толбухин – Бирюзов это правило было существенно подкорректировано, по крайней мере, историкам хорошо известна роль обоих военачальников.

Яркой иллюстрацией сказанного могут служить действия командующего и начальника штаба 4-го Украинского фронта при освобождении Крыма. Точно подметил маршал А. М. Василевский: «Решительный и волевой, требовательный и при необходимости суровый военачальник, он (Бирюзов. – Ю.Р.) хорошо дополнял мягкого и сдержанного Ф. И. Толбухина… На мой взгляд, их боевое содружество и совместная деятельность во фронтовом руководстве являются примером едва ли не идеально удачного сочетания качеств двух крупных военачальников»[29].

Бесспорно, и Толбухин, и Бирюзов были живыми людьми, которым свойственны и сомнения, и ошибки. Об одном из таких случаев, относящемся к Крымской операции, вспоминал тоже маршал Василевский, на которого весной 1944 г. была возложена координация действий 3-го и 4-го Украинских фронтов при подготовке операции по освобождению Правобережной Украины и Крыма. В ходе окончательного согласования плана Крымской операции маршал К. Е. Ворошилов, бывший представителем Ставки в Отдельной Приморской армии, засомневался, хватит ли у 4-го Украинского фронта сил и средств для успешного проведения операции. «После такого выступления авторитетнейшего маршала Ф. И. Толбухин заколебался, заколебался и его начальник штаба С. С. Бирюзов, заявляя, что, конечно, силенок маловато и было бы куда лучше, если бы их добавили», – вспоминал Василевский.

Представитель Ставки выразил удивление такой позицией, ведь все расчеты, на которых строился план операции, исходили от фронтового командования. В ответ Толбухин не слишком уверенно заметил, что получить подкрепления всегда неплохо. И лишь категорическое заявление Василевского о том, что он готов взять на себя проведение операции с уже запланированными силами, привело в чувство командование 4-го Украинского фронта. Как известно, Крымская операция стала в его боевой деятельности одной из самых ярких страниц.

Летом 1944 г. Толбухин возглавил новый фронт – 3-й Украинский, но начальник штаба у него остался прежний – Бирюзов. Их совместным достижением стала операция по разгрому немецкой группы армий «Южная Украина», препятствовавшая продвижению Красной армии на Балканы. Эта операция, получившая название Ясско-Кишиневской, была проведена вместе со 2-м Украинским фронтом, которым командовал генерал армии Малиновский.

Неординарность полководческого дарования Бирюзова сказалась здесь уже на этапе планирования. Изучив конфигурацию линии фронта и местность, Сергей Семенович предложил командующему начать операцию ударом с кицканского плацдарма за Днестром, который был захвачен 3-м Украинским фронтом еще весной. На первый взгляд он казался мало приспособленным для решения такой задачи: был ограничен по размеру, частично заболочен. В то же время он избавлял наши войска от необходимости форсировать Днестр, позволял в случае успеха совместно со 2-м Украинским фронтом окружить и уничтожить крупную группировку противника. К тому же враг здесь явно не ждал удара. Условия же наступления на кишиневском направлении хотя и были более благоприятными: местность позволяла широко использовать танки, река Прут защищала от фланговых ударов, однако при наступлении надо было форсировать Днестр и быть готовым к ожесточенному сопротивлению противника, поскольку здесь находились его главные силы. Это привело бы к большим потерям и затруднило окружение основной группировки врага.

Когда предложенный Бирюзовым вариант действий был принят командующим и утвержден Ставкой ВГК, его основное внимание переключилось на оборудование кицканского плацдарма и скрытное сосредоточение здесь войск. А их было изрядно – пять стрелковых корпусов, один мехкорпус, более 50 артполков и до 30 спецчастей. Чтобы ввести противника в заблуждение, проводились ложные перегруппировки войск, имитировалось движение колонн, ложные районы сосредоточения усиленно прикрывались авиацией и зенитной артиллерией. Оперативная маскировка удалась: даже на второй день наступления, начавшегося 20 августа 1944 г., командующий группой армий «Южная Украина» был убежден, что главный удар будет нанесен в районе Кишинева.

Так случилось, что генерал-полковнику Бирюзову в эти дни пришлось заменить заболевшего командующего. Но он справился и с этим незапланированным испытанием. Уже во второй день наступления войска фронта прорвали оборону противника и рассекли его группировку. 23 августа войска 3-го и 2-го Украинских фронтов соединились в районе Хуши, взяв в кольцо, а затем разгромив 18 немецких дивизий.

Последней операцией, в которой довелось участвовать Сергею Семеновичу, стала Белградская. Штурм югославской столицы был назначен на 14 октября. Завершив планирование операции, начальник штаба фронта, как обычно, направился непосредственно в войска, чтобы проконтролировать их готовность и при необходимости внести в их действия коррективы.

Задача наступающих была осложнена тем, что советское командование сознательно отказалось от мощных авиационных и артиллерийских ударов, чтобы сохранить город от разрушений. Бои сразу же приобрели ожесточенный характер. Семь дней потребовалось советским и югославским воинам, чтобы полностью освободить Белград.

В послевоенный период генерал армии Бирюзов был заместителем главнокомандующего Сухопутными войсками по боевой подготовке, командовал 10-й механизированной армией, до мая 1953 г. возглавлял войска Приморского военного округа. В июне 1954 г. он был назначен первым заместителем главнокомандующего войсками ПВО страны, а уже в апреле следующего, 1955 г. – после скоропостижной кончины главкома Маршала Советского Союза Л. А. Говорова – возглавил этот вид Вооруженных сил, одновременно став заместителем министра обороны СССР. В том же 1955 г. Бирюзову было присвоено воинское звание «Маршал Советского Союза».

В течение семи лет (1955–1962) он возглавлял войска ПВО. В Вооруженных силах шла научно-техническая революция, что прямо отражалось на противовоздушной обороне. Главком в качестве главного звена работы своей и подчиненных определил всемерное повышение боевой готовности вверенного ему вида ВС. Противовоздушная оборона развивалась по плану и исходя из состояния и перспектив развития средств воздушного нападения вероятного противника.

В арсенале США и их союзников по НАТО появлялись все новые средства поражения: ракеты с ядерными боеголовками, межконтинентальные бомбардировщики с ядерными и водородными бомбами на борту, высотные и сверхзвуковые истребители. Соединенные Штаты взяли за правило, используя высотные U-2, вести разведывательные полеты над территорией Советского Союза.

По оценкам специалистов, именно при Бирюзове зенитные средства поражения самолетов противника претерпели революционные изменения. 7 мая 1955 г. на вооружение была принята первая зенитная ракетная система ПВО Москвы. Через год сведенные в 1-ю армию ПВО особого назначения зенитно-реактивные (по терминологии тех лет) соединения и части, на вооружение которых поступил комплекс С-25, встали на боевое дежурство. В 1957 г. на вооружение были приняты ЗРК средней дальности С-75, стали формироваться зенитные ракетные полки, вооруженные этими комплексами. С принятием на вооружение в 1961 г. маловысотного ЗРК С-125 полки, включившие в свой состав и маловысотные дивизионы, были переформированы в зенитные ракетные бригады.

Истребительная авиация ПВО практически полностью перешла на реактивные истребители-перехватчики с пушечным и ракетным вооружением: сверхзвуковые МиГ-19п, двухместные маловысотные Як-25, боевые машины широкого диапазона высот Як-28п, первые авиационные ракетные комплексы перехвата Су-9. На вооружение радиотехнических войск были приняты новые РЛС с аппаратурой защиты от активных и пассивных помех, радиовысотомеры, а также модернизированные системы радиолокационного опознавания воздушных целей[30].

Однако во многие вопросы некомпетентно вмешивались партийные инстанции. Так, по решению ЦК КПСС войска ПВО страны к началу 60-х годов отказались от развития традиционных средств борьбы с воздушным противником – истребительной авиации и зенитно-артиллерийского вооружения: сказывался дилетантский подход Н. С. Хрущева к оценке значения ракетной техники, которая якобы все может. Было расформировано значительное количество авиаполков и преждевременно снята с вооружения вся зенитная артиллерия.

Тем не менее войска ПВО динамизма развития не утратили. Шел настойчивый поиск возможностей надежно прикрыть небо страны. Это ярко показали события 1 мая 1960 г.

Ранним утром того дня на Центральный командный пункт войск ПВО страны поступил доклад: в полосе границы с Афганистаном в советское воздушное пространство вошел самолет-нарушитель без опознавательных знаков и движется вглубь территории СССР. Это был высотный разведчик U-2 «Локхид».

Эти специально сконструированные в США самолеты-разведчики долгое время были недосягаемы для советских средств ПВО: потолок их полета составлял 20–22 тыс. метров, и их не могли достать ни истребители, ни стоявшая на вооружении Советской армии зенитная артиллерия. В результате на протяжении 50-х годов американские летчики без помех вели разведку нашей территории, в первую очередь промышленных комплексов, ракетных и ядерных полигонов. Лихорадочно шли работы по созданию таких средств поражения, которые могли бы прекратить разведывательные полеты потенциального противника. Но до поры до времени все: от членов боевых расчетов и пилотов истребителей до главнокомандующего войсками ПВО, лишь бессильно следили, как очередной нарушитель безнаказанно движется в интересующем его направлении.

И вот разведчик появился вновь и, словно в насмешку, именно 1 мая, когда на военном параде в Москве предстояло продемонстрировать военное могущество СССР. Хорошее «могущество», если прошло два часа, U-2 – уже над Уралом, а его полет до сих пор не пресечен. Можно представить себе состояние главнокомандующего маршала С. С. Бирюзова, получавшего на ЦКП доклады о неудачных попытках сбить нарушителя.

По свидетельству очевидца, и без того до крайности нервозную атмосферу на ЦКП войск ПВО раскаляли звонки от главы правительства Н. С. Хрущева. Ведь до парада оставалось чуть более часа. В напряженной тишине слышался только властный голос Бирюзова, отдававшего необходимые команды. В 8 час. 53 мин. из Свердловска наконец поступил доклад: «Цель сбита». Как выяснилось, взрывной волной (а площадь поражения ракеты С-75 составляла 300 м) у самолета оторвало плоскость и хвостовое оперение, и он стал разрушаться. Позднее доложили, что летчик Ф. Пауэрс взят в плен.

С плеч Бирюзова свалилась огромная тяжесть. Непосредственно перед парадом он смог лично доложить Н. С. Хрущеву об успешных действиях подчиненных.

1 мая был сбит Пауэрс. Через два месяца его участь разделил летчик еще одного американского самолета RВ-47, пораженного огнем истребителя-перехватчика в районе Кольского полуострова. Создание средств ПВО, позволивших пресечь шпионские полеты американцев и их союзников по НАТО, Бирюзов по праву мог считать и своим личным достижением.

Впереди ждало еще большее испытание – Карибский кризис. Он возник в отношениях между СССР и США, и яблоком раздора послужила Куба, где 1 января 1959 г. победила антиимпериалистическая революция. Советский руководитель Н. С. Хрущев решил использовать политический режим Ф. Кастро для давления на США. Американская администрация, естественно, добивалась свержения Кастро, советское же руководство оказало Гаване крупную экономическую и военную помощь.

В мае 1962 г. в Москве было принято принципиальное решение о размещении на Кубе советских войск, имевших на вооружении ракетно-ядерную технику. Так была заложена основа для операции «Анадырь», в ходе которой на Кубу были доставлены ракеты стратегического назначения средней дальности. Цель – создать для США военную угрозу, равную той, которую представляли для СССР ракеты средней дальности «Юпитер», развернутые в Турции и Италии.

Думается, не без дальнего прицела за месяц до этого, в апреле 1962 г., маршал Бирюзов был назначен главнокомандующим Ракетными войсками стратегического назначения. Прямое отношение к этому имел тогдашний министр обороны маршал Р. Я. Малиновский, еще по войне хорошо знавший решительность и одновременно вдумчивость, основательность Сергея Семеновича. В конце мая Бирюзов побывал на Кубе. Он изучил возможности предстоящей дислокации ракетных частей, выявил оптимальные условия для их скрытного размещения. Вернувшись в Москву, лично возглавил формирование 43-й ракетной дивизии, ее передислокацию в августе – сентябре на Кубу и приведение в боевую готовность. Это была уникальная по масштабам и скрытности операция: в другое полушарие морем была переброшена крупная группировка войск с вооружением. О том, что советские ракеты среднего радиуса действий Р-12 размещены на Кубе, американцы узнали лишь тогда, когда наши расчеты уже несли боевое дежурство.

На октябрь 1962 г. пришелся пик политического кризиса в отношениях между СССР и США. Мир оказался на грани ядерной войны. К счастью, у руководителей обеих стран хватило сдержанности, чтобы не перейти эту грань и бескровно разрешить кризис. Ракеты были вывезены на территорию СССР в обмен на обязательство США оставить Кубу в покое.

Разумеется, деятельность Бирюзова как главнокомандующего РВСН не сводилась лишь к операции «Анадырь». Исключительное внимание он уделял повышению боеготовности ракетных войск, сокращению времени на подготовку и пуск ракет с наземных и шахтных пусковых установок. При непосредственном участии главкома была осуществлена постановка на боевое дежурство первых полков МБР с шахтными пусковыми установками Р-16У и внедрены организационно-технические меры по предотвращению несанкционированных пусков ракет.

В марте 1963 г. Бирюзов был назначен начальником Генерального штаба – первым заместителем министра обороны СССР. Работая на этом высоком посту, Сергей Семенович в полной мере проявил себя как крупный военный и политический деятель. Даже в отведенный ему судьбой короткий срок руководства «мозгом армии» он сумел много сделать для наращивания мощи Советских Вооруженных сил. Его длительную воинскую службу увенчали звание Героя Советского Союза (1 февраля 1958 г.), пять орденов Ленина, три ордена Красного Знамени, ордена Суворова I и II степени, Кутузова I степени, Богдана Хмельницкого I степени.

В октябре 1964 г. маршал Бирюзов возглавил военную делегацию, вылетевшую в Белград для участия в торжествах по случаю 20-летия освобождения югославской столицы. Полет прервался при трагических обстоятельствах: самолет в тумане врезался в гору Авала, где за 20 лет до этого наши войска вели ожесточенные бои за Белград. Посмертно югославское правительство удостоило С. С. Бирюзова звания «Народный герой Югославии».