«Чувствуя приближение конца, я в полном сознании обращаюсь с просьбой: после моей смерти прах похороните на Мамаевом кургане в Сталинграде. С того места слышится рев волжских вод. Там похоронены тысячи бойцов, которыми я командовал. Я хочу быть с гвардейцами…»

Это по-своему уникальное завещание принадлежит руке Василия Ивановича Чуйкова. Он знал, насколько крепка традиция замуровывать прах почивших советских полководцев в Кремлевской стене, и чтобы добиться своего, направил копию завещания генеральному секретарю ЦК КПСС Л. И. Брежневу. Леонид Ильич в отличие от последующих руководителей страны сам был активным участником войны и хорошо знал Чуйкова. Нарушить посмертную волю сталинградского командарма не посмели.

А завещание и впрямь было уникальным. До Чуйкова так поступить не решился ни один из полководцев Великой Отечественной.

Да и вся армейская судьба у Василия Ивановича складывалась необычно. Какое только военное ремесло ни пришлось ему осваивать: и строевого командира, и разведчика, и военного дипломата, и писателя-мемуариста. И все он делал, как правило, с блеском. Наградами, конечно, обойден не был: он – дважды Герой Советского Союза (19 марта 1944 г., 6 апреля 1945 г.), удостоен девяти орденов Ленина, ордена Октябрьской Революции, четырех орденов Красного Знамени, трех орденов Суворова I степени, ордена Красной Звезды, почетного оружия – шашки – с золотым изображением Государственного герба СССР.

Уроженец Тульской области, в Советскую армию Василий добровольно вступил в апреле 1918 г. Окончил Военно-инструкторские курсы РККА и начал успешно «ломать» службу. В 19 лет стал командиром полка. Командующий 5-й армией М. Н. Тухачевский писал в донесении в июле 1919 г.: «В районе селения Капсакуль колчаковцы собрали большие силы и 19 июля задержали продвижение 5-й дивизии. Тогда в бой вступил лучший в дивизии 43-й полк. Командир полка В. И. Чуйков, сковав противника с фронта, с конными разведчиками обошел белогвардейцев с юга и нанес им удар с тыла. Противник в панике бежал. Полк представляется к награждению почетным революционным знаменем»[271].

В годы Гражданской войны Чуйков был награжден двумя орденами Красного Знамени, четырежды ранен. Такой биографией не могли похвалиться многие куда более опытные и возрастные командиры.

В 1925 г. он окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе и получил назначение в штаб Московского военного округа. Через два года окончил китайское отделение восточного факультета той же академии и отправился к Тихому океану, став военным советником Чан Кайши. В сентябре 1929 г. назначен начальником отдела в штабе Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии.

Судя по всему, и здесь миссию выполнял деликатную, разведывательную. По этой же линии Чуйков был выдвинут на вышестоящую должность: руководил Курсами усовершенствования начальствующего состава по разведке. В последующем командовал бригадой, стрелковым корпусом. В 1936 г. он – вновь на академической скамье, обучается на курсах при Военной академии механизации и моторизации РККА.

С июня 1938 г. по декабрь 1939 г. Чуйков – командующий Бобруйской армейской группой войск, а с началом советско-финляндской войны – командующий 9-й армией, которая действовала на Карельском перешейке на кандалакшском, ухтинском и ребольском направлениях. Как и другие наши соединения, чуйковская армия воевала далеко не лучшим образом.

По окончании боевых действий генерал-лейтенант Чуйков был назначен командующим 4-й армией ЗапОВО, но уже в конце 1940 г. он потребовался как разведчик и дипломат. Василия Ивановича назначают военным атташе при полномочном представительстве СССР в Китае.

Это обстоятельство чуть было не помешало ему активно включиться в войну с германскими фашистами. Мало того, что, несмотря на неоднократные рапорты на имя Верховного главнокомандующего, Василий Иванович оставался в Китае аж до марта 1942 г. Но и назначенный, наконец, командующим 1-й резервной армией (с июля 1942 г. – 64-я армия Сталинградского фронта), он не раз удостаивался со стороны некоторых старших начальников презрительных упреков: мол, пока они целый год воевали, Чуйков распивал чаи с Чан Кайши.

Поначалу генерал действовал не совсем удачно. В середине июля 1942 г., когда возникла угроза выхода гитлеровских войск к Дону в районе Калача, Ставка ВГК выдвинула им навстречу 62, 63 и 64-ю армии, которые и завязали бои в большой излучине Дона. Армия Чуйкова получила задачу выйти на западный берег Дона и закрепиться на фронте Суровикино – Верхне-Курмоярская, но занять оборону не удалось. Противник упредил наши войска, заняв выгодные рубежи. Части 64-й армии вынуждены были с ходу вступать в бой, несли большие потери и под давлением численно превосходящего врага отходили все дальше к Волге. В эти дни, а именно 28 июля 1942 г., был издан знаменитый приказ наркома обороны № 227 «Ни шагу назад!». Как следствие, Чуйкова отстранили от командования армией. Его сменил М. С. Шумилов, ставший впоследствии генерал-полковником, Героем Советского Союза, таким же, как и Чуйков, легендарным сталинградским командармом.

По мнению Шумилова, Василий Иванович если и был в чем-то повинен, так лишь в том, что не имел опыта борьбы с немцами. Хорошо еще, что Чуйкова вовсе не отстранили от фронтовых дел, а оставили заместителем командующего той же 64-й армией. Вероятно, было принято во внимание, что главная причина отхода не только 64-й, но и соседних армий состояла не в отсутствии мужества и стойкости, а в остром недостатке сил и средств.

В первых числах сентября 1942 г. встал вопрос о командарме соседней, 62-й армии. На эту должность и был выдвинут Чуйков. Начальником штаба армии к этому времени уже был назначен генерал Н. И. Крылов. Быстро сложился работоспособный, эффективно действующий дуэт двух талантливых военачальников, ставших к тому же фронтовыми друзьями.

Маршал Советского Союза Крылов отзывался о Чуйкове как о человеке с горячим сердцем и железной волей. Тот быстро проявил свою натуру военачальника, «мыслящего широко и смело, чуждого в своих решениях и действиях каких-либо шаблонов, неустанно стремящегося понять, как вернее одолеть врага в данных конкретных условиях. Надо ли объяснять, – резюмировал Крылов, – сколь важны были такие качества командующего в Сталинграде?»[272]

Чуйков возглавил армию 12 сентября. К этому дню под давлением превосходящих сил врага войска 62-й и 64-й армий отошли на рубеж, проходивший не более чем в 10 километрах от городских окраин. 62-я армия, оборонявшая северную и центральную часть Сталинграда, к тому же оказалась отрезанной от остальных сил фронта. Отстоять Сталинград любой ценой – этой мыслью жил командующий, жил весь личный состав.

«Я, как бывший командующий 62-й армией, – читаем в книге маршала, – в свою очередь со всей ответственностью заявляю, что Сталинград мог быть взят противником лишь при одном условии: если бы все до одного солдата были бы убиты. Ни один из защитников Сталинграда не перешел бы с правого берега на левый. Мы дали клятву партии и народу: “Стоять насмерть!” От этой клятвы нас могла освободить только смерть»[273]. Что сталинградцы имели право на такой мужественный пафос, они доказали в ожесточенных боях.

Командарм отлично понимал, что при подавляющем преимуществе врага в живой силе и технике устоять можно лишь в том случае, если нащупать его слабые стороны. И Чуйкову при поддержке начальника штаба Крылова, других офицеров и генералов управления армии это удалось. Изучая немцев в боевой обстановке, он пришел к выводу, что основа всех тактических и оперативных замыслов генералов противника – это глубокие клинья, сходящиеся в глубине в одну точку. Имея превосходство в авиации, а также в танках, захватчики сравнительно легко прорывали нашу оборону, вбивали клинья, создавали видимость окружения и тем самым заставляли наши части отходить. Но достаточно было упорной обороной или контратаками остановить или разбить один из клиньев, как второй уже повисал, ища опоры. Немцы к тому же не терпели ближнего боя, при наших контратаках залегали и даже отходили назад.

Затяжные уличные бои в условиях сплошных разрушений позволяли резко снизить, а то и вовсе свести на нет многие преимущества противника. И Чуйков смело идет на применение новых тактических приемов. Чтобы уменьшить воздействие вражеской авиации, он приказал максимально сократить ширину нейтральных полос, буквально на бросок гранаты сближать передний край обороны с вражеским. Противник, боясь поразить свои войска, действительно стал слабее использовать удары с воздуха.

В городских боях незаменимую роль играли особенно зоркие стрелки. Василий Иванович огромное внимание уделил развитию в армии снайперского движения. Такие мастера меткого огня, как Василий Зайцев, Виктор Медведев, Анатолий Чехов, уничтожили многие сотни захватчиков.

Чуйков потребовал сделать оборону максимально активной, постоянно беспокоить врага контратаками. Опыт боев показал, что с этими задачами успешнее справляются мелкие подразделения, проникавшие в глубину обороны противника в промежутки между опорными пунктами. По приказу командарма были сформированы штурмовые группы численностью до 50 бойцов, им придавались два-три орудия, по возможности танки. Личный состав вооружался автоматами, ручными гранатами. В состав таких групп включались истребители танков, разведчики, снайперы. Чтобы обеспечить неожиданность, атаки нередко проводились без предварительного огневого налета. Такая активная оборона позволила не только отстоять занятые позиции, но и держать многие ключевые объекты под своим контролем, нанося немцам большие потери.

Яркий пример таких действий – оборона знаменитого дома Павлова. Еще в сентябре группа во главе с сержантом Я. Ф. Павловым захватила в центре города дом и героически удерживала его до самого конца боев. Были дни, когда на него наступало до двух пехотных батальонов при поддержке танков. Немцы считали дом замаскированной крепостью с многочисленным гарнизоном, а у Павлова было всего 10–12 бойцов. Если днем гитлеровцам удавалось прорваться в подвал дома, ночью сюда летели гранаты, а подход свежих сил отрезался огнем пулеметчиков, оставшихся в засаде. За 59 дней захватчики потеряли в боях за дом Павлова столько, сколько не потеряли при взятии Парижа (!).

И в использовании артиллерии Чуйков смело отошел от шаблона. Учитывая, что глубина обороны подчас не превышала нескольких километров, он настоял на том, чтобы артиллерийские части, прибывающие со своими дивизиями на усиление 62-й армии, не переправлялись бы вместе с войсками в город, а оставались на левом берегу Волги. Отсюда тяжелая дивизионная и армейская артиллерия могла вести эффективный огонь, не подвергаясь опасности быть быстро уничтоженной. Имея в боевых порядках наблюдателей и корректировщиков, каждый командир дивизии, бригады, полка всегда имел возможность вызвать огонь своей артиллерии. А командующий артиллерией армии генерал Н. М. Пожарский, со своей стороны, в нужный момент мог сосредоточить огонь заволжских батарей всей артиллерии армии по указанному квадрату.

Из таких вот нешаблонных решений, подкрепленных мужеством и стойкостью бойцов и командиров, и складывалась основа для успешного решения главной задачи – отстоять Сталинград. Командующий 6-й армией Паулюс бросал в сражение тысячи солдат, авиацией и артиллерией до основания разрушил город, в двух местах немцы даже вышли к Волге. Но сломить защитников города так и не удалось.

Наступило утро 19 ноября 1942 г. Военный совет 62-й армии уже знал о начале решительного контрнаступления Красной армии на флангах вражеской группировки, но атаки немцев в городе продолжались, будто ничего не произошло. Единственное отличие состояло в том, что над городом не появилось ни одного вражеского самолета. Но уже в ночь на 21 ноября началась передислокация танковых частей врага. Это было явным признаком, что фашистам теперь уже не до противоборства с защитниками города. Нанеся удар, 24 ноября войска 62-й армии, поддержанные 66-й армией А. С. Жадова, воссоединились с Большой землей.

Завершилась битва на Волге. В ней 62-я армия стяжала честь получить гвардейское звание. Под командованием Василия Ивановича Чуйкова теперь уже 8-я гвардейская успешно действовала в Изюм-Барвенковской и Донбасской операциях, в битве за Днепр, Никопольско-Криворожской, Одесской, Белорусской, Варшавско-Познанской, Висло-Одерской и Берлинской операциях. 19 марта 1944 г. Чуйкову было присвоено звание Героя Советского Союза.

В наступлении, как и в обороне, полководец был чужд шаблона. Например, при штурме Запорожья он внес командованию фронтом предложение нанести удар ночью (!). История военного искусства такого еще не знала. Главный удар наносила, конечно, 8-я гвардейская армия.

А вот в ходе наступления от Ковеля к Висле при прорыве оборонительной полосы Василий Иванович умело применил перерастание разведки боем в наступление главных сил армии. В результате оборона противника была прорвана на всю оперативную глубину.

Армия стремительно вышла к Висле, и командующий, используя эффект внезапности, приказал, не дожидаясь прибытия переправочных средств, форсировать реку с ходу. Такое решение позволило захватить значительный плацдарм, с которого войска устремились на Одер. Здесь войска Чуйкова захватили кюстринский плацдарм, позволявший успешно вести дальнейшее наступление. В это время 8-я гвардейская армия сражалась в составе 1-го Белорусского фронта.

Отменную боевую характеристику дал Чуйкову командующий фронтом маршал Жуков: «В наступательных операциях с 14 января 1945 г. войска армии прорвали сильно укрепленную, глубоко эшелонированную полосу противника, за 25 дней с боями прошли свыше 500 км. Лично храбрый, смелый, решительный и требовательный командир. По характеру вспыльчив. В работе инициативен и исполнителен. Пользуется большим, заслуженным авторитетом»[274].

К началу февраля советские войска оказались в 60 км от Берлина. Маршал Жуков представил в Ставку план дальнейшего наступления с целью овладения германской столицей. Решение командующего 1-м Белорусским фронтом было утверждено, но по ряду причин, в первую очередь из-за опасности флангового удара со стороны восточно-померанской группировки немцев, наступление на Берлин пришлось отсрочить. Уже в 60-е годы Чуйков поставил под сомнение обоснованность такой отсрочки, об этом скажем чуть ниже.

За умелые действия в Висло-Одерской операции полководец 6 апреля 1945 г. был повторно удостоен звания Героя Советского Союза. С этим награждением оказалась связанной история, о которой трудно умолчать, ибо она характеризует Чуйкова как человека исключительно справедливого. В конце войны ему довелось увидеться с сержантом Яковом Павловым, чье отделение несколько месяцев в жарких боях удерживало здание в центре Сталинграда. Генерал узнал, что за свой подвиг сержант получил всего лишь орден Красной Звезды, и возмутился. «Срочно пишу представление к званию Героя, – обратился он к бывшему подчиненному. – Если же не дадут “Золотую Звезду”, отдам тебе одну из своих». Чуйков добился своего: в июне 1945 г. Я. Ф. Павлов стал Героем Советского Союза.

…Войну Василий Иванович вместе со своими гвардейцами закончил в Берлине. В штурме фашистской столицы войска, вверенные ему, действовали на главном направлении. Мелкие штурмовые группы, опробованные в Сталинграде, теперь переросли в штурмовые отряды, усиленные танками, штурмовыми орудиями и другими средствами разрушения оборонительных сооружений. Но тактика действий была похожей: рваться вперед, беспощадно рассекать оборону немцев, не давать им ни малейшей передышки.

Менее чем через две недели после начала штурма Зееловских высот 8-я гвардейская армия была в центре Берлина. В ночь на 1 мая на командном пункте Чуйкова объявился с белым флагом начальник штаба сухопутных войск Германии генерал Кребс. Он сообщил о смерти Гитлера, создании нового правительства Германии во главе с адмиралом Деницем и готовности начать переговоры об условиях капитуляции, для чего просил прекратить огонь. На КП 8-й гвардейской армии по поручению маршала Жукова прибыл заместитель командующего фронтом генерал армии В. Д. Соколовский. Возня с перемирием советской стороной была решительно пресечена: только безоговорочная капитуляция!

Вероятно, когда Кребс узнал имена людей, с которыми ему пришлось говорить: генерал Соколовский – защитник Москвы и генерал Чуйков – защитник Сталинграда, он понял, что русские шутить не намерены. К сожалению, нацисты продолжили бесполезное сопротивление и отклонили требование о безоговорочной капитуляции. В 18 часов того же дня вся артиллерия, участвовавшая в штурме города, нанесла мощный огневой удар по позициям немцев. Войска 8-й гвардейской армии продолжали штурм Тиргартена. В ночь на 2 мая остатки гарнизона, оборонявшие подступы к имперской канцелярии, были расчленены. На рассвете 2 мая на командный пункт Чуйкова прибыл комендант Берлина генерал Вейдлинг, объявивший своим войскам о немедленном прекращении борьбы. К 15 часам гарнизон Берлина капитулировал.

Отгремели бои. Но еще восемь лет В. И. Чуйков не покидал территорию Германии. Некоторое время он продолжал командовать 8-й гвардейской армией, дислоцировавшейся на земле бывшего противника, а затем последовательно занимал должности заместителя, первого заместителя и, наконец, главнокомандующего Группой советских войск в Германии.

С мая 1953 г. генерал армии Чуйков командовал войсками Киевского военного округа. На этом посту 11 марта 1955 г. он стал Маршалом Советского Союза. В 1960 г. вступил в должность главнокомандующего Сухопутными войсками – заместителя министра обороны СССР. Свою активную деятельность полководец завершил на посту начальника Гражданской обороны СССР (1964–1972), после чего по возрасту перешел в группу генеральных инспекторов.

Василий Иванович еще в годы активной службы увлекся мемуаристикой, много писал и издавал, благо вспомнить было что. И здесь сказывалась его исключительно самостоятельная натура, стремление во всем уходить от шаблонов и стереотипов.

Скажем в связи с этим лишь об одном – попытке маршала пересмотреть устоявшийся взгляд на Берлинскую операцию. В журнальном варианте своих воспоминаний «Конец Третьего рейха» (1964), он заявил: «Участь Берлина, а вместе с ним и всей фашистской Германии могла быть решена еще в феврале… повторяю, взятие Берлина в феврале 1945 года означало бы конец войне». Бывший командарм затронул больную струну, написав: «И жертвы могли быть значительно меньше по сравнению с теми, что мы понесли в апреле».

Решительное несогласие с выводами Василия Ивановича высказал бывший командующий войсками 1-го Белорусского фронта маршал Жуков. В ответной статье, опубликованной в «Военно-историческом журнале», Георгий Константинович, проанализировав состояние войск после стремительного 500-километрового наступления, заключил: «В подобных условиях предпринимать решительное наступление на Берлин было бы чистейшей авантюрой».

Поскольку полемика двух маршалов привлекла, на взгляд ревнителей партийного подхода к истории, излишне большое общественное внимание, в Главном политическом управлении СА и ВМФ по поручению Секретариата ЦК КПСС в январе 1965 г. было проведено специальное совещание. В нем приняли участие И. С. Конев, К. К. Рокоссовский, К. С. Москаленко, В. Д. Соколовский, П. А. Ротмистров, некоторые другие полководцы Великой Отечественной войны, а также военные историки.

Позиция Чуйкова поддержки у участников совещания не встретила. Василия Ивановича критиковали за недооценку противника, пожурили за преувеличение его собственного вклада в войну и излишне резкие оценки других военачальников, призвали прекратить «беспредметную» полемику с маршалом Жуковым. Но Чуйков, несмотря на такого рода критику, не сдавался. Он резонно заявил: его мемуары субъективны, но это закономерно, поскольку он пишет о том, что видел и в чем участвовал сам. В этой неуступчивости, независимо от того, прав был Василий Иванович по существу вопроса или не прав, сказывался его характер.

…К месту погребения, оттеснив почетный караул, гроб с телом своего командарма несли ветераны 62-й, «чуйковской» армии. На свежий холмик положили такую же плиту, как и на других надгробьях. Так в одном ряду на Мамаевом кургане у подножия монумента «Родина-мать» спят вечным сном лейтенант – командир батареи и сержант – снайпер, ефрейтор – медсестра и командующий 62-й армией маршал Чуйков…