30 мая 1987 г. в центральных газетах появилось короткое сообщение: «28 мая 1987 г. днем в районе города Кохтла-Ярве воздушное пространство Советского Союза нарушил легкомоторный спортивный самолет, пилотируемый гражданином ФРГ М. Рустом. Полет самолета над территорией СССР не был пресечен, и он совершил посадку в Москве. По данному факту компетентными органами ведется расследование».
Это было серьезное ЧП, эффект которого молодой читатель вряд ли сможет оценить в полном объеме, настолько обыденным стало представление о сегодняшней российской армии как устаревшей и малоэффективной. А тогда советские люди привыкли считать противовоздушную оборону страны надежной, не имеющей ни малейших прорех. Нарушения воздушных границ бывали, конечно, и раньше. Но чтобы нарушитель долетел до самой Москвы, в буквальном смысле до Кремля, совершив посадку на Большом Москворецком мосту, – такое произошло впервые.
Вопрос об ответственности лиц, отвечающих за противовоздушную оборону страны, был поставлен в повестку дня Политбюро ЦК КПСС. На заседание в Кремль прибыло все высшее военное руководство во главе с министром обороны Маршалом Советского Союза С. Л. Соколовым. Разговор состоялся очень острый. «За халатность и неорганизованность в пресечении полета самолета-нарушителя, отсутствие должного контроля за действиями войск ПВО» с должности главнокомандующего был снят Главный маршал авиации А. И. Колдунов, а с должности командующего войсками Московского округа ПВО – маршал авиации А. У. Константинов.
Но на этом дело не завершилось. Генеральный секретарь ЦК М. С. Горбачев прямо увязал случившееся с обстановкой в Министерстве обороны, которую он расценил как нетерпимую. По его предложению маршал Соколов был отправлен в отставку.
По мнению Д. Т. Язова, ставшего новым министром обороны, несмотря на серьезность происшествия с Рустом, Соколов не заслуживал снятия с должности. Горбачев просто воспользовался удобным поводом, чтобы избавиться от строптивого министра. Ему аукнулось принципиальное возражение против включения тактической ракеты «Ока» – СС-23 в перечень ракет, подлежавших ликвидации по советско-американскому Договору по ракетам средней и меньшей дальности (РСМД) – соответственно от 1000 до 5500 км и от 500 до 1000 км[226]. Руководство Министерства обороны было категорически против включения «Оки», имевшей дальность полета до 450 км, в предмет переговоров. Однако госсекретарь Дж. Шульц «уговорил» министра иностранных дел СССР Э. А. Шеварднадзе подвести ее под понятие «ракеты меньшей дальности», а значит, под сокращение. Эту линию без совета с военными поддержал и Горбачев. О возражениях Соколова и других высших военных руководителей он не забыл и буквально через месяц после коллизии с «Окой» рассчитался с министром.
По свидетельству секретаря ЦК А. Ф. Добрынина, «разбор полетов» в Политбюро тщательно готовился. В ход были пущены все закулисные маневры, в которых ведущую роль играли Шеварднадзе, секретарь ЦК Е. К. Лигачев и, конечно же, сам Горбачев[227]. Сменой руководителя военного ведомства последний надеялся пробить брешь в мощной оппозиции проводимому им курсу на «новое политическое мышление», существовавшей в военных кругах. К тому же Сергею Леонидовичу шел 76 год, и он, по мнению перестройщиков, явно не подходил для задуманной ими масштабной ломки страны. Очень скоро ближайшее окружение генсека с удовлетворением потирало руки: в руководстве Вооруженными силами удалось совершить «тихий переворот», так как вскоре были вынуждены уйти в отставку и другие видные военачальники, которых серьезно беспокоила линия на уступки американцам и явно наметившееся разрушение военно-стратегического паритета.
Вообще-то маршал сам собирался ставить вопрос об уходе с чрезвычайно трудного поста министра обороны. Хаотичность перестройки, непродуманность и поспешность проводимых в стране реформ, нарастающие в Вооруженных силах проблемы тяжело отражались на его моральном состоянии. Но, конечно же, он меньше всего хотел завершить почти шестидесятилетнюю службу снятым с должности…
А началась эта служба еще в 1932 г. с поступлением Сергея Соколова в Горьковское бронетанковое училище. Службу правил, как полагается, не пропуская ступенек – командовал взводом, ротой, батальоном. Ротным участвовал в конфликте с японцами в районе озера Хасан (июнь – октябрь 1938 г.). Так что в Великую Отечественную войну вступил вполне обстрелянным. В характеристике начальника штаба танкового полка Соколова, датированной сентябрем 1941 г., отмечалось, что он – «молодой, растущий командир… старателен и инициативен… В боевых условиях показал стойкость, выдержанность и распорядительность».
За годы войны Сергей Леонидович вырос до командующего бронетанковыми и механизированными войсками 32-й армии, действовавшей на Карельском фронте. Еще шли бои, а талантливого специалиста направили на учебу в Военную академию БТ и МВ. Через несколько лет Соколов с должности начальника штаба танковой дивизии отправился учиться в Военную академию Генерального штаба. Окончив учебу, он перемежал командную и штабную службу: командовал дивизией, был начальником штаба, а затем командующим армией, в течение 1960–1964 гг. возглавлял штаб Московского военного округа. Здесь он трудился в связке с прославленным героем войны Маршалом Советского Союза Крыловым.
Николай Иванович, в качестве командующего войсками МВО аттестуя своего начальника штаба, как «хорошо подготовленного, всесторонне развитого, культурного генерала, систематически работающего над совершенствованием и повышением своих знаний», делал следующий вывод: «Может быть выдвинут на должность командующего войсками округа»[228].
Такую должность генерал Соколов занял в 1965 г., возглавив войска Ленинградского военного округа. А через два с лишним года он был направлен в центральный аппарат. На должности первого заместителя министра обороны СССР прослужил рекордное число лет – почти семнадцать. 17 февраля 1978 г. стал Маршалом Советского Союза.
Стиль работы первого заместителя министра обороны Соколова ярко раскрывает эпизод, который приводит в своих воспоминаниях Маршал Советского Союза В. И. Петров, чья служба была в основном связана с Дальним Востоком. «В истории Вооруженных сил, – пишет Петров, – конец шестидесятых и семидесятые годы были периодом возрождения войск Дальнего Востока и Забайкалья. Одновременно с многими оргмероприятиями проводилась бурная работа по обучению войск и оперативной подготовке штабов. Были приняты важные решения по оборудованию театра военных действий, в том числе строительству БАМа, портов, аэродромов, складов, баз, по освоению северной воздушной трассы, созданию промышленности военного назначения. Во всех этих делах принимал активное участие Сергей Леонидович.
К концу шестидесятых годов по поручению министра обороны Сергей Леонидович с группой генералов и офицеров облетал северную трассу от Мурманска до Анадыря, решая проблемы ее развития как второго воздушного пути на восток. Я (В. И. Петров командовал тогда войсками Дальнего Востока. – Ю.Р.) вылетел встретить его на полуострове Шмидта, но по условиям погоды остановился в Анадыре. Ночью мне докладывают, что самолет Соколова приземлился на аэродром полуострова Шмидта в крайне нелетную погоду. Я немедленно ему доложил, что аэродром Анадырь закрыт, сильный ветер.
К вечеру следующего дня ветер стих, мы приняли его самолет. После официальных приветствий и представлений он потребовал вертолет, чтобы побывать на ряде позиций ЗРВ (зенитно-ракетные войска. – Ю.Р.) дивизии ПВО страны. На мое предупреждение, что светлого времени осталось мало и мы не успеем облететь позиции, ответ был непреклонным: “Хотя бы на одной из них, но побываем”.
Через 15 минут мы были на позиции дивизиона. Первый вопрос командиру: “От кого и по каким средствам вы получаете оповещение о воздушных целях и соответствующие команды?” Соколов потребовал продемонстрировать проход команд и сигналов с КП командира дивизии на позиции дивизионов. Возвратясь, поднял одну авиаэскадрилью по тревоге и приказал удалиться в глубь океана на 100 км, сделать разворот и обозначить нападение авиации противника на аэродром Анадырь. Вторая авиационная эскадрилья осталась на аэродроме, новой задачи не получала. С получением сигналов от РТС о целях была поднята и вторая авиационная эскадрилья. Она не успела произвести взлет, как была подвергнута удару.
– Делайте сами вывод, – обращаясь к комдиву, сказал Сергей Леонидович.
Когда я предложил ужин, Соколов возразил:
– Нет, мы еще побываем на КП дивизии, послушаем начальника гарнизона…
– А завтра? – спросил я.
– Полетим в Провидение (т. е. 500 км назад), подготовьте Ил-14. Вылет в 7 утра…
В Анадыре мы посетили арсенал в подземном сооружении протяженностью более полутора километров. Сергей Леонидович решил пройти пешком. Он любитель быстрой ходьбы, и я, еле успевая, вспомнил, как Суворов подвергал новичков-офицеров испытанию на выносливость, приказывая его сопровождать, и намеренно шел напрямую через заборы, овраги и дворы, легко их сам преодолевая…
Помню и то, как в конце семидесятых годов на учения в Монголии Сергей Леонидович прибыл в 30-градусный мороз в шинели, фуражке и в этой же одежде находился все 10 дней. Мы удивлялись его выносливости и богатырскому здоровью»[229].
В 1981 г. Соколов разменял седьмой десяток и, вероятно, уже подумывал о группе генеральных инспекторов, в которой пребывали ушедшие от активной службы маршалы и многозвездные генералы. Однако неожиданная кончина в декабре 1984 г. Д. Ф. Устинова, последовавшая к тому же в пору недолгого правления дряхлого К. У. Черненко, поставила Политбюро перед выбором: опереться на давно известного военачальника или назначить кого-то нового, помоложе. На резкие шаги руководители страны, чей средний возраст также перевалил за 70 лет, не решились. Так маршал Соколов стал первым лицом в Министерстве обороны.
В отличие от своего предшественника Д. Ф. Устинова, намного лучше знавшего проблемы ВПК и отдававшего оборонке приоритеты своего внимания, Соколов серьезно занялся вопросами боевой готовности, оперативной и боевой подготовки войск и штабов. Оборонная промышленность получила больше самостоятельности, но меньше поддержки, чем при Устинове.
Общим же и для Устинова, и для Соколова было стремление к поддержанию паритета и состязательности в военной области с главными соперниками Советского Союза и Варшавского договора. Причем первый видел основной путь обеспечения безопасности и предотвращения войны в создании современного вооружения и наращивании его количества. Второй – в создании группировок войск, в повышении их ударной мощи, мобильности, боеспособности.
Ставший министром обороны в канун перестройки, от нее же Сергей Леонидович и пострадал. Он, конечно, был человеком старой закваски. Сформировался и на высших должностях трудился в годы холодной войны, сопровождавшейся острой конфронтацией двух общественных систем. Военное ведомство не знало отказа в ассигнованиях на оборону, в Вооруженных силах царили порядки, утвердившиеся после Второй мировой войны. «Если была потребность в офицере, который сможет управлять функционированием армии без катаклизмов, – характеризовали Сергея Леонидовича авторы вышедшей на Западе книги “Советское военное командование”, – то Соколов был правильным выбором». Но катаклизмы нарастали, общественные процессы убыстрялись.
Для политики перемен, утверждавшейся в стране с момента прихода к руководству в 1985 г. М. С. Горбачева, Соколов подходил мало. Не видели необходимости в коренной ломке военной сферы и многие его сподвижники. Свой долг высшие военачальники видели в поддержании военного паритета с Западом. Они не могли игнорировать стремление администрации Р. Рейгана достичь военного превосходства над СССР. С начала 80-х годов военные расходы США превысили 640 млрд долларов, а в 1985–1989 гг. должны были составить, как объявил официальный Вашингтон, 2 трлн долларов – почти столько же, сколько было израсходовано на эти цели за 35 послевоенных лет.
Но чем дальше, тем больше твердая позиция высших военачальников шла вразрез с замыслами нового политического руководства во главе с Горбачевым. Воспоминает генерал армии А. Д. Лизичев: «Новый генсек еще не имел четкой программы в области внешней политики страны, хотя и выражал недовольство тем, что в ней отсутствовали динамизм и стратегический простор для широкого маневра с целью перелома опасного противостояния СССР и США и изменения общей напряженной международной обстановки. “Новое мышление” только зарождалось. Оно проявилось в полной мере, когда с поста министра иностранных дел ушел мудрый А. А. Громыко и его место занял Э. А. Шеварднадзе, готовый без особых возражений осуществлять на практике указания Горбачева во внешней политике.
Поскольку инициативы по военным вопросам, исходящие от Горбачева, – продолжает А. Д. Лизичев, – не всегда были достаточно продуманными, между членами “тройки” – министр иностранных дел Э. А. Шеварднадзе, министр обороны С. Л. Соколов и курировавший оборонную промышленность Л. Н. Зайков, – которая в рамках Политбюро занималась вопросами переговоров с США по ядерным и обычным вооружениям, начались споры. Сергей Леонидович принципиально отстаивал интересы наших Вооруженных сил и соответственно страны. Шеварднадзе готов был пойти на недопустимые уступки США, а Зайков по негласному поручению Горбачева чаще всего выступал как арбитр»[230].
«Дело стало принимать порой характер открытых стычек на Политбюро между министром обороны маршалом Соколовым и Шеварднадзе», – подтверждает и А. Ф. Добрынин. Это не устраивало ни генерального секретаря ЦК, ни министра иностранных дел, которые, фактически единолично определяя внешнеполитический курс страны, сдавали американцам в ущерб СССР одну позицию за другой. Они решили избавиться от «несговорчивого» министра обороны. На помощь им пришел немец Руст, причем настолько вовремя для перестройщиков, что в печати даже высказывалось предположение о хорошо спланированной и удачно осуществленной провокации.
Рассказывают, что на том самом заседании Политбюро Горбачев заявил: «Сергей Леонидович, я не сомневаюсь в вашей личной честности. Однако в сложившейся ситуации я на вашем месте подал бы в отставку». Маршал тут же ответил, что просит принять его отставку, и генсек, не мешкая, поставил вопрос на голосование. На освободившийся пост был назначен генерал армии Язов.
Итак, патриарх армейской элиты стал в июне 1987 г. генеральным инспектором группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. С июля 1989 г. он возглавлял группу, пока в январе 1992 г. она не была упразднена. Невысокого, но ладно скроенного, подтянутого, не по возрасту энергичного маршала едва ли не до последних дней (а скончался он на 102-м году жизни) можно было встретить в здании Минобороны. Сергей Леонидович, как и его давние сослуживцы маршалы В. Г. Куликов, В. И. Петров и Д. Т. Язов, являлся советником при Министерстве обороны РФ.
Ему присвоено звание Героя Советского Союза (28 апреля 1986 г.), он был награжден тремя орденами Ленина, двумя орденами Красного Знамени, орденом Суворова I степени, двумя орденами Красной Звезды, орденами Отечественной войны I степени и «За службу Родине в Вооруженных силах СССР» III степени.
Маршал Советского Союза Соколов был удостоен также нескольких российских наград – орденов «За заслуги перед Отечеством» II, III и IV степени, Александра Невского, Жукова и Почета.