В апреле 1976 г. генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев, достигший почти 70-летнего возраста, стал Маршалом Советского Союза. Такого история еще не знала: преклонный возраст, партийная, а не военная работа – и вдруг высшее воинское звание. Впрочем, не вдруг. Многие годы до этого в стране складывалась обстановка чинопочитания первого лица, когда рядом с фамилией Брежнева стало обязательным использование таких эпитетов, как «выдающийся», «исключительный», «неутомимый». На лидера партии незаслуженно посыпались высокие государственные награды, премии, почетные звания. И маршальские погоны оказались из того же ряда отличий, тешивших престарелого генсека.

Для видимости члены высшего руководящего органа партии – Политбюро ЦК, на заседании которого было предрешено присвоение Брежневу маршальского звания, подстраховались. И только что ставший министром обороны СССР Д. Ф. Устинов, первым предложивший наделить лидера партии маршальскими погонами, и другие члены партийного ареопага объясняли свое решение тем, что Леонид Ильич является председателем Совета обороны и потому-де «имеет все основания получить высшее воинское звание».

На упомянутом заседании Политбюро развернулось действо прямо-таки ритуального характера. Его участники старательно делали вид, что такое предложение возникло чуть ли не экспромтом. Секретари ЦК КПСС М. А. Суслов, Ф. Д. Кулаков, Б. Н. Пономарев, председатель КГБ Ю. В. Андропов, первый секретарь Московского горкома партии В. В. Гришин, председатель Совета министров РСФСР М. С. Соломенцев взялись буквально уговаривать Брежнева «дать согласие на присвоение воинского звания Маршала Советского Союза». Опять нонсенс: никакими воинскими уставами не предусмотрено получение у повышаемого в звании предварительного согласия. Но «придворным» не до соблюдения регламентирующих документов, они, напомним, исполняют ритуал, куда более важный, чем «какие-то» правовые нормы.

Этим же озабочен и лидер партии. Он «от души» благодарит присутствующих за доверие и заверяет, что сделает все, чтобы его оправдать. Одно его беспокоит: «как это будет с международной точки зрения, не вызовет никаких кривотолков?» Ни в коем случае, раздается хор голосов, «это совершенно нормальное дело, так как Вы являетесь председателем Совета обороны, имеете воинское звание генерала армии».

Брежнев удовлетворен такой реакцией, но все же решает информацию о присвоении ему маршальского звания в печати не публиковать. Вероятно, все-таки понимает, что не стоит лишний раз публично ставить себя в неловкое положение (он – и так уже давно герой анекдотов).

Но появление в стране нового маршала – секрет Полишинеля. И скоро вся страна смеется:

– За что Брежневу присвоили звание маршала?

– За взятие Кремля.

Раздача партийно-государственным лидерам высших воинских званий, звездопад наград, да и сама атмосфера пресмыкательства на советском политическом олимпе куда более наглядно, чем даже падение темпов экономического роста в СССР, свидетельствовали о тупике, в который завели страну политические геронтократы.

Вообще-то считать Брежнева человеком, совершенно чуждым армии, неправильно. Другое дело, что до столь высокого воинского звания он явно недотягивал. В 1935–1936 гг., будучи дипломированным инженером-металлургом, Леонид Ильич отслужил срочную службу в качестве политрука танковой роты в Забайкальском военном округе. Затем вплоть до начала Великой Отечественной войны трудился в советских и партийных органах Днепродзержинска и Днепропетровска. Он – выдвиженец периода репрессий, когда одни исчезали в небытии, другие же поднимались по карьерной лестнице сразу через несколько ступеней.

В мае 1937 г. Брежнева выдвинули заместителем председателя Днепродзержинского горисполкома. Через год он уже возглавлял отдел в Днепропетровском обкоме КП(б) Украины. Еще год – и Леонид Ильич стал секретарем обкома по пропаганде, а затем секретарем, отвечающим за состояние оборонных отраслей Днепропетровщины.

Погоны он вновь надел с началом Великой Отечественной войны. В июле 1941 г. бригадный комиссар Брежнев становится заместителем начальника политуправления Южного фронта. В 1943 г. он, уже полковник, возглавил политотдел 18-й армии. В следующем году получил звание «генерал-майор», а с окончанием войны некоторое время руководил политуправлением Прикарпатского военного округа. Его биография, как видим, вполне боевая. Судя по воспоминаниям очевидцев, Леонид Ильич никогда не праздновал труса, был энергичным, деятельным офицером-политработником, близким к людям. Принимал активное участие в боях за Ростов-на-Дону, Туапсе, Новороссийск, освобождал Украину, воевал в Чехословакии. Участвовал в Параде Победы 24 июня 1945 г.

Не вынеси его политическая судьба к высшим постам, пользовался бы Леонид Ильич заслуженным авторитетом пусть не выдающегося героя, но, как говорится, нормального фронтовика. Но стоило ему стать генеральным секретарем ЦК КПСС, как идеологическая машина заработала на полную мощь, дабы представить из начальника политотдела десантной армии, сражавшейся за Новороссийск, эдакого былинного героя. Под пером услужливых историков и публицистов Малая земля – небольшой плацдарм, захваченный в 1943 г. у немцев южнее Новороссийска, превратилась чуть ли не в решавший судьбу войны участок советско-германского фронта.

Но это будет через четверть века. А тогда, по окончании войны, Брежнев продолжил строить партийную карьеру. В августе 1946 г. он возглавил Запорожский, затем Днепропетровский обкомы, а в 1950 г. стал первым секретарем ЦК компартии Молдавии.

В 1952 г. Леонида Ильича перевели в Москву: на пленуме, состоявшемся после XIX съезда, он был избран кандидатом в члены Президиума ЦК КПСС и секретарем ЦК. Правда, кончина вождя чуть было не подорвала так успешно выстраивавшуюся карьеру: в марте 1953 г. генерал-лейтенант Брежнев резко пошел на снижение, став заместителем начальника Главного политического управления СА и ВМФ. Но выручило военное прошлое: когда 26 июня того же 1953 г. командующий войсками Московского округа ПВО К. С. Москаленко по просьбе Н. С. Хрущева подбирал надежных людей, которых планировалось привлечь к аресту Берии, он вспомнил о Брежневе – генералы хорошо знали друг друга по 4-му Украинскому фронту.

Заслуги заместителя начальника ГлавПУ в низвержении всесильного Лаврентия не были забыты. Через полгода Брежнев вновь на ответственной партийной работе: он становится вторым, а в августе 1955 г. – первым секретарем ЦК компартии Казахстана. А после XX съезда в феврале 1956 г. окончательно возвращается в высшую политическую элиту, будучи избран кандидатом в члены Президиума ЦК и секретарем ЦК. Ему было поручено курировать тяжелую промышленность, прежде всего разработку и производство новейшей военной техники и оружия, а также развитие космонавтики. Позднее именно эта работа Леонида Ильича была оценена первой (из пяти) звездой Героя: в июне 1961 г. он (как и Хрущев) был удостоен звания Героя Социалистического Труда «за заслуги в развитии ракетной техники и обеспечение успешного полета советского человека в космическое пространство на корабле-спутнике “Восток”».

К этому времени Брежнев стал настоящим политическим тяжеловесом. Еще в июне 1957 г., когда группа В. М. Молотова, Г. М. Маленкова и Л. М. Кагановича попыталась отстранить Хрущева от власти, он проявил незаурядную проницательность. Несмотря на то что вначале обстановка складывалась явно не в пользу первого секретаря ЦК, Леонид Ильич присоединился к тем членам и кандидатам в члены Президиума (М. А. Суслову, Г. К. Жукову, Е. А. Фурцевой), которые поддержали Хрущева. Им удалось переломить ход событий в свою пользу. Победа Хрущева на июньском пленуме означала и укрепление позиций Брежнева: он стал полноправным членом Президиума ЦК.

Некоторое время Леонид Ильич был советским «президентом», занимая с мая 1960 г. до июня 1964 г. пост председателя Президиума Верховного Совета СССР. С июня 1963 г. эту должность он совмещал с постом второго секретаря ЦК КПСС. Здесь исподволь он становится в центр будущего заговора против Хрущева, завершившегося освобождением последнего от всех партийных и государственных постов на октябрьском пленуме ЦК КПСС 1964 г. Здесь же Брежнев был избран первым секретарем ЦК КПСС (с 1966 г. эта должность зазвучала по-новому, как при Ленине и Сталине – генеральный секретарь). Как фактический глава государства, он стал также председателем Совета обороны – органа с громким названием, но в условиях всевластия Политбюро носившего декоративный характер.

Оказавшись на вершине властной пирамиды, Леонид Ильич продемонстрировал завидную политическую жизнестойкость. Кое-кем из коллег по Президиуму ЦК (с 1966 г. – Политбюро) он, не обладавший ни ярко выраженным интеллектом, ни сильной волей, поначалу рассматривался как фигура временная, компромиссная, которой можно будет вертеть по своему усмотрению. Как же жестоко просчитались те, кто надеялся превратить Брежнева в марионетку: в течение нескольких последующих лет они сами были отправлены в отставку, а генеральный секретарь лишь наращивал свой политический вес. В 1977 г. он одновременно занял пост и председателя Президиума Верховного Совета СССР, буквально столкнув с него давнего приятеля по Украине Н. В. Подгорного.

Со временем Брежнев стал резко сдавать и физически, и интеллектуально. По авторитетному мнению бывшего начальника 4-го главного управления Министерства здравоохранения СССР Е. И. Чазова, перелом произошел во второй половине 1974 г. Активно развивался атеросклероз сосудов головного мозга, в связи с чем «Брежнев все больше и больше терял способность к критическому анализу, снижалась его работоспособность и активность, срывы становились более продолжительными и глубокими»[37].

Ситуация усугублялась приемом втайне от врачей различных снотворных и успокоительных средств. Немощь Брежнева стала прогрессировать буквально на глазах. Она была очевидна уже не только для ближайшего окружения Леонида Ильича, но и для всех, кто мог видеть его на экранах телевизоров, а СМИ очень щедро освещали «кипучую деятельность» советского лидера.

Американский журналист С. Хэд писал: «Каждый раз, когда эта тучная фигура отваживается выйти за кремлевские стены, внешний мир внимательно ищет симптомы разрушающегося здоровья. Со смертью М. Суслова, другого столпа советского режима, это жуткое пристальное внимание может только усиливаться. Во время ноябрьских (1981 г.) встреч с Гельмутом Шмидтом, когда Брежнев едва не падал при ходьбе, он временами выглядел так, как будто не сможет протянуть и дня».

Будучи не в состоянии объективно оценить состояние своего здоровья, Леонид Ильич не собирался уходить с высших постов. Разлагающее влияние оказывала и атмосфера безудержной лести со стороны окружения, так что склерозировавший генсек и впрямь поверил в собственное величие. На «дорогого Леонида Ильича» обрушивался поток всевозможных наград, к которым тот с возрастом испытывал все большую тягу. Чуть ли не к каждому очередному дню рождения на его груди появлялись новые «Золотые Звезды». Присвоение генсеку высшего воинского звания было событием того же порядка. Рассказывали, что на очередную встречу с ветеранами 18-й армии Брежнев, несмотря на хорошую погоду, прибыл в плаще. Причина этого выяснилась тут же. Леонид Ильич громко произнес: «Внимание! Идет маршал!» Сбросив плащ, он предстал перед собравшимися в мундире с маршальскими погонами. Ему удалось добиться желаемого эффекта и удивить ветеранов, поскольку печать не сообщала о присвоении генеральному секретарю высшего воинского звания. Показывая на погоны, Брежнев с гордостью произнес: «Вот, дослужился!»

Возможно, для его однополчан это было приятным событием, но остальные ветераны войны и карьерные военные появление Брежнева в числе маршалов не одобряли. 20 февраля 1978 г. очередным потрясением для участников войны и предметом насмешек для всей страны стал факт награждения генерального секретаря ЦК – в вопиющее нарушение статута! – высшим полководческим орденом «Победа». В Президиум Верховного Совета поступили тысячи писем от возмущенных фронтовиков, знавших особую цену этому ордену. Они отстаивали честь своих фронтовых командующих – Г. К. Жукова, И. С. Конева, А. М. Василевского и других выдающихся полководцев, в ряд которых, видно, так хотелось затесаться Леониду Ильичу.

Страна между тем утрачивала динамику развития, экономика и духовная жизнь вползли в состояние, которое позднее определили как застой. В эпоху Брежнева Советский Союз сначала достиг небывалого ранее военного могущества, впервые добившись паритета с Западом, но затем стал быстро отставать. Военно-промышленный комплекс отвлекал слишком большие материальные и финансовые ресурсы, экономика все более поражалась кризисными явлениями. Промышленность была слабо сориентирована на внедрение передовых технологий, сельское хозяйство не справлялось с обеспечением населения продовольствием. Но в то же время огромный идеологический, пропагандистский аппарат, возглавляемый Сусловым, занимался восхвалением вымышленных достижений, связывая их с именем Брежнева – «выдающегося борца за мир и коммунизм».

Леонид Ильич, однако, давно уже не работал так, как положено главе государства. Маршал С. Ф. Ахромеев вспоминал, как ему вместе с Д. Ф. Устиновым в марте 1978 г. пришлось сопровождать генерального секретаря ЦК в поездке по железной дороге из Москвы во Владивосток. Поездка замышлялась как инспекция состояния дел в стране, на практике же все свелось к получасовым формальным беседам в партийных комитетах. Выступления Брежнева были беспомощными, некомпетентными, оставляли жалкое впечатление[38].

В окружении генсека набирали силу близкие ему председатель КГБ Ю. В. Андропов, министр обороны Д. Ф. Устинов и министр иностранных дел А. А. Громыко, решавшие проблемы своих ведомств подчас без учета общей обстановки в стране. Вместе с ними маршал Брежнев совершил самое настоящее преступление, втянув Советский Союз в декабре 1979 г. в изнурительную войну в Афганистане. «Брежнев, – считал академик Е. И. Чазов, – даже не представлял, что происходит в Афганистане. Он просто не мог этого сделать в силу болезни и передоверил все решения своему ближайшему окружению»[39].

В результате советское руководство было втянуто в хорошо организованную глобальную операцию западных спецслужб, которая имела цель ликвидировать социалистический лагерь и развалить СССР. Афганская война привела к огромным людским потерям, прокатилась катком по поколению 20–30-летних и окончательно подорвала экономику страны, что прямо подвигло СССР к последующему распаду.

Став одним из инициаторов политики разрядки – кардинального улучшения отношений с США и другими западными странами, Брежнев и его ближайшее окружение сделали много и такого, что тормозило этот процесс, подрывало доверие к советской внешней политике.

Как случалось в истории Советского государства неоднократно, стоило генеральному секретарю отойти 10 ноября 1982 г. в мир иной, как придворная клика подхватила: «Король умер, да здравствует король!», приветствуя нового правителя. О прежнем забыли почти сразу после его торжественного погребения у Кремлевской стены. С приходом к власти Ю. В. Андропова, недавнего руководителя одной из самых мощных в мире спецслужб, в печати, хотя и дозировано, стала появляться информация о том, что советское общество давно уже утратило динамику развития и тяжело больно коррупцией. Многие злоупотребления стали прямо связывать с именем бывшего руководителя страны и его окружения.

Всего несколько лет сохранялось имя Брежнева в названии города Набережные Челны в Татарстане. Со временем утратили это имя районы в Москве и Днепродзержинске, Оскольский электрометаллургический комбинат, производственное объединение «Южный машиностроительный завод» в Днепропетровске, Новороссийский цементный комбинат, Волгодонское производственное объединение «Атоммаш».

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 сентября 1989 г. Брежнев посмертно был лишен ордена «Победа». Еще раньше, в ноябре 1983 г., его вдова Виктория Петровна возвратила знак ордена вместе с другими 114 наградами мужа государству. В их числе – четыре «Золотые Звезды» Героя Советского Союза (18 декабря 1966 г., 18 декабря 1976 г., 19 декабря 1978 г., 18 декабря 1981 г.), звезда Героя Социалистического Труда (17 июня 1961 г.), восемь орденов Ленина, два ордена Октябрьской Революции, два ордена Красного Знамени, орден Богдана Хмельницкого II степени, орден Отечественной войны I степени, орден Красной Звезды, многочисленные иностранные награды. Вся эта уникальная коллекция была принята на хранение в орденскую кладовую Президиума Верховного Совета СССР.

Происшедшее с Брежневым лишний раз напоминает, что происходит, когда в общем-то неглупого и не без способностей человека политическая судьба возносит на самую вершину, а он с какого-то момента связывает этот феномен исключительно со своими личными заслугами, чему небескорыстно помогает алчное окружение.