Приняв Отдельную дивизию на Дальнем Востоке, Владимир Николаев явился представиться командующему всеми вооруженными силами Дальнего Востока Маршалу Советского Союза Василию Константиновичу Блюхеру. Маршал выслушал представление стоя, протянул руку, крепко пожал.

– Наслышан о тебе, комдив, хорошо наслышан. И очень рад, что судьба свела нас. За это и по рюмочке не грех принять.

Прошли в маршальскую комнату отдыха, где молчаливый адъютант быстро накрыл стол, расставил закуски и тотчас же удалился. Выпили за знакомство, за совместную работу, и Василий Константинович сказал:

– Ты – отменный оперативник, комдив, твои операции в Военной академии разбирать надо. Разбирать и учиться, как продуманно они планируются. Ознакомься с дивизией, обживись, а потом я тебя начальником штаба к себе перетащу.

– Это – при втором свидании обсудим, товарищ маршал…

– Да брось ты этих маршалов! – с неудовольствием сказал Блюхер. – Их луганский слесарь, он же почему-то «боевой нарком», выдумал. Ты хоть одну его операцию знаешь? И я не знаю. Не знаю я, кто Царицын тогда отстоял, но знаю, что никак не Клим Ворошилов. Рыхлый он внутри. Интриги плести – это пожалуйста, но чтоб операцию практически без потерь провести – это извините. Здесь комдив Николаев требуется.

Долго он еще ворчал по поводу невесть откуда появившихся паркетных маршалов, потом сказал:

– Ладно, черт с ними. Принимай дивизию, но о моем предложении не забудь. Договорились?

– Договорились, Василий Константинович.

Николаев уехал знакомиться со своей Отдельной дивизией. Дело было привычным, командный состав его полностью устраивал, дисциплина в дивизии тоже. Только начал заниматься сержантским составом, как его внезапно вызвал Блюхер.

– В Москву требуют, – сказал он. – Вот там я, если ты не против, и поставлю вопрос о твоем переводе под мое крыло.

На этом они тогда и расстались. Маршал Советского Союза, пять раз награжденный орденом Боевого Красного Знамени, был расстрелян без особой судебной волокиты. А через месяц после этого комдив Владимир Николаев был арестован.

Но уничтожение основных военных кадров уже шло на убыль. Сталин учуял рост гитлеровской угрозы и решил подстраховаться. Это и спасло Николаева от неминуемого расстрела, и его, лишив всех орденов и званий, сослали в Читинский централ.

Он вошел в камеру со споротыми нашивками и шевронами, с узелком в руке. И к нему сразу же шагнул стройный, подтянутый человек тоже без шевронов и нашивок.

– Комдив Николаев? – радостно сказал он, протягивая руку. – Очень рад, нашего полку прибыло. Старший по камере Рокоссовский Константин Константинович.

В камере их оказалось четверо. В сороковом году Рокоссовского освободили с возвращением ему прежнего воинского звания. Однако на редкость бесстрашный и упрямый Рокоссовский потребовал, чтобы освободили всех, иначе он не покинет камеру. И добился своего.

Константин Константинович взял Николаева начальником Оперативного отдела. Они вместе прошли всю Великую Отечественную войну, Николаев получил Героя Советского Союза и пулю в сердце от немецкого снайпера в самом конце войны. Отрицание продолжало работать.