«Россия, которую мы потеряли». «Поговорим лучше о ценах и зарплатах в тринадцатом году. Ученик рабочего получал тридцать рублей в месяц. Профессиональный рабочий – до ста и выше».
Приведем еще одну легенду господ ностальгистов. Якобы председатель Совета министров СССР Алексей Косыгин, получив тезисы из идеологического отдела ЦК, узнал из них, что советский рабочий живет в восемь раз лучше, чем рабочий в Российской империи в 1913 году. По неким воспоминаниям близких, Алексей Николаевич был изрядно удивлен. В его семейном архиве хранилась расчетная книжка отца, токаря на петроградском заводе № 1 акционерного общества «Г. А. Лесснер». На январь 1917 года токарь Н. И. Косыгин заработал 146 рублей. За февраль – 190 рублей. За март – 171 рубль. И так далее, и в том же духе.
Сия история не в самом лучшем свете выставляет в первую очередь самого Косыгина. Умнейший мужик, государственный деятель – ну не мог же он не знать, что его отец относился к тончайшему слою так называемой «рабочей аристократии»! Друг Сталина Сергей Аллилуев тоже был рабочим, однако сумел выучить шестерых детей в гимназии, имел хорошую квартиру, нанимал на лето дачу. Они оба – и электрик Аллилуев, и токарь машиностроительного завода Косыгин могли зарабатывать по 170 рублей в месяц, могли и больше. А их ученики, из продвинутых, могли получать по тридцать рублей. Но судить по их зарплатам о жизни русских рабочих – все равно что судить об уровне доходов современного россиянина… скажем, по зарплате квалифицированного айтишника, работающего на американскую корпорацию.
А как жили остальные?
Вот навскидку: среднегодовая заработная плата рабочих различных производств по Европейской России, все тот же 1913 год. Обработка хлопка – 215 рублей, шерсти – 210 рублей (меньше 20 рублей в месяц). Это текстильщики, одна из наиболее многочисленных отраслей в России. Механическая обработка дерева – 249 рублей. Обработка металлов (о, это чемпионы!) – 402 рубля, почти 35 в месяц. Убийственные химические производства (об охране труда тогда толком и не слышали) – 249 рублей[52]. Разделив на двенадцать, получим среднемесячную зарплату. По-разному, но не более 35 рублей в месяц. Это в среднем. У кого-то больше, а у кого-то и сильно меньше. У текстильщиков и до двадцати не доходило. Дневной заработок малолетнего рабочего (от 12 до 15 лет) составлял 1/3 заработка взрослого, женщины – 3/5 той же суммы.
Ну и где тут зарплаты по сто рублей?
Теперь мы можем объяснить, почему на текстильных предприятиях так мало платили. Во-первых, труд был достаточно неквалифицированным, во-вторых, примерно половину работников составляли женщины и еще какое-то количество – подростки. Примерно та же ситуация была на табачных, спичечных фабриках, на сахарных заводах – везде, где не требовался квалифицированный труд.
В одной из книг на моей полке очень подробно разбирается ситуация на Украине. (Книга издана в 1954 году, так что автор, конечно, врет, выполняя задание большевистской партии. Не врут только хрустобулочники.) Цифр там содержится очень много.
Итак, на крупных предприятиях России, подчиненных надзору фабричной инспекции, в 1901 году заработная плата составляла 200 руб. в год, а в 1913 году – 263 рубля. Но это еще роскошь. На Украине в сахарной промышленности в 1910 году средняя зарплата составляла 114,6 руб., а в 1913-м – 117 рублей. А стоимость жизни, между прочим, выросла.
Ясно, что на десять рублей в месяц прожить невозможно. Из чего следует, что заработок текстильщиков в семьях был дополнительным – то есть все те же женщины и подростки.
На производствах по обработке металлов соотношение – 400 рублей против 347 рублей, т. е. она даже понизилась. На Луганском паровозостроительном заводе прибыль за 13 лет увеличилась в 23 раза, зарплата рабочих – на 20 %. Ничего удивительного, просто рынок: хозяин покупает труд за ту цену, за которую рабочий согласится ее продать. А в нашей «бурно развивающейся державе» дефицита кадров в промышленности почему-то не было. Интересно, почему?
Точнее, дефицит-то, конечно, был – и еще какой! Иначе не стали бы платить слесарю Косыгину без малого 200 рублей. Но касалось это только высококвалифицированных рабочих. А вот кадров средней и низкой квалификации был жуткий переизбыток, усугублявшийся по мере разорения деревни. Поэтому хозяева не стремились приобретать современное сложное оборудование – кто на нем работать-то будет? Вчерашние селяне? Уж они наработают! Так что фабриканты старались иметь оборудование попроще и брать рабочих подешевле, желательно вообще женщин и детей. Валовый продукт и ВВП, конечно, все равно росли, но вот производительность труда и качество – извините…
Результат закономерен: в 1913 году Россия отставала по производительности труда от США в 9 раз, от Англии – в 4,9 раза, от Германии – в 4,7 раза[53]. То есть ситуация точно та же самая, что и в сельском хозяйстве за двести лет до того. Проще увеличить запашку, чем создавать интенсивные хозяйства. Проще нанимать вчерашних крестьян за гроши, чем покупать современные станки и обучать рабочих.
Так что технический прогресс в империи неминуемо упирался в кадровую проблему. А с другой стороны, отрасли, не работавшие на экспорт, как паровоз в скалу, упирались в проблему платежеспособного спроса. Что мы видели на примере пищевой промышленности, где все отрасли, кроме самых простых, составляли 10 %. Это к вопросу о перспективах развития «индустриальной державы».
Положение на Украине было еще хуже, чем в России. Богатейший край – черноземы, уголь, металл, а народ нищий. Или же нет?
Никита Хрущёв. «Воспоминания». «Как слесарь, в Донбассе до революции я зарабатывал 40–45 рублей в месяц. (Это какая же у него была квалификация в двадцать-то лет?! – Е.П.) Черный хлеб стоил две копейки фунт (400 граммов), а белый – 5 копеек. Сало шло по 22 копейки за фунт. Яйцо – копейка за штуку. Хорошие сапоги стоили 6, от силы 7 рублей…»
Не будем составлять потребительскую корзину, воспользуемся уже готовыми исследованиями. В 1901 году было проведено обследование 200 шахтерских семей Донбасса. Выяснилось, что расходы на питание и одежду для самого рабочего составляли 12,33 руб., на жену – 9,24 руб., на двоих детей – тоже 9,24 руб. Итого на одежду и еду для семьи надо было потратить 30 руб. 81 коп. А средняя зарплата шахтера составляла 24 руб.[54] И ведь здесь еще не учитываются такие обязательные расходы, как жилье, отопление, освещение. Как же они выкручивались? По-разному. Экономили на питании, на квартире, пускали угловых жильцов, женщины и дети шли работать (пусть за гроши, но все в дом копеечку).
За 13 лет общий индекс цен повысился на 39,1 %, на хлеб – на 45,7 %, на животные продукты – на 53,7 %. На 40–47 % возросла квартирная плата. Так что, как видим, реальный заработок украинского рабочего еще и понизился. Как они жили на эти деньги?
В 1912 году на питание, одежду и жилье одинокий квалифицированный киевский рабочий тратил около 75 % своего бюджета, семейный – 85 %[55]. Собственно, многие семьи так живут и сейчас. В чем разница? Да так, мелочи: в качестве питания, жилья и одежды.
Основными продуктами питания большинства опрошенных были картошка, капуста, каша и ржаной хлеб. А ведь это не офисные сидельцы, это люди, которые занимались тяжелым физическим трудом.
Вот еще пример:
«Питание рабочих Рыковских копей в Донбассе, работавших в сутки вместе со сверхурочными по 18 часов, состояло из следующего: завтрак – суп картофельный, на обед рабочие брали с собой хлеб и воду, ужин – борщ и каша или жареный картофель. Питание и жилье обходились рабочим в 12 руб. в месяц, а зарабатывали они по 15–20 руб., очень редко – по 25 руб. в месяц. Так питался рабочий, не имеющий семьи. Семейный рабочий питался еще хуже. Голодание было самым распространенным явлением в семьях рабочих»[56].
О жилье будет отдельная глава – это особая серия нашего фильма ужасов. Одежду тоже покупали самую дешевую или поношенную. Более того, мне попалась информация, что часто шахтеры работали под землей совсем без одежды – на работу в забое штанов не напасешься.
Такие вот дела.