Дневник генерал-фельдмаршала Бока.

Запись от 14 октября 1941 года.

Утром поступает новая директива главного командования сухопутных войск. Новое в ней лишь то, что пытаются обыграть идею направить внешний правый фланг группы армий на Воронеж, да ещё приказывают сосредоточить на участке Калинин — Старица — Торжок, кроме 3-й танковой группы, 9-ю армию в полном составе. Цель: ударом на север через Вышний Волочек сокрушить неприятельский фронт у южного участка группы армий «Север». Ставлю в известность Векмана об изменившихся намерениях и поясняю, почему. Как это было после овладения Смоленском, и теперь силы группы армий распыляются. Отчего на направлении главного удара существенно ослабляется натиск…

Из южного котла под Брянском прорвались на юго-восток части противника, которые были остановлены частями 34-го корпуса (корпус особого назначения главного командования сухопутных войск, Мец) В центральном и Западном Брянских котлах — их там уже три! — продолжаются тяжёлые бои… На восточном фронте 4-й армии вследствие бездорожья и ожесточённого сопротивления противника успехи скромные.

— Плацдарм у Тихонова противник упорно расширяет, — докладывал мне генерал Маландин, — несмотря на все наши усилия, нам так и не удаётся его сузить.

— Что у Глушкова? — спросил его я.

— То же самое. Под прикрытием свой авиации немцы накапливают силы на плацдарме.

— Понятно. Копит, копит силы, затем рывок, атака и плацдарм расширен. Затем всё начинается сначала, — резюмировал я, — понятная тактика. Что у Ракутина?

— Форсирована Угра.

Я поморщился.

— Нет. Ракутин какой-то вялый. Съездить что ли к нему и потрясти его как следует, что ли? Жукова им надо. Честное слово! Жукова! У него бы они забегали и заработали как следует!

Судя по брошенному исподволь взгляду, Герман Капитонович не очень был согласен с этим моим высказыванием. Совершенно очевидно он не очень желал видеть генерала армии Жукова в качестве командующего нашим фронтом. Заметив этот взгляд, я мог только усмехнуться, вспомнив, какую роль сыграл Жуков в сломе карьеры генерала Маландина.

Тем временем обстановка продолжала ухудшаться. Позвонил генерал Вишневский и расстроенным голосом сообщил, что немцы навели танковую переправу у Тихонова. По его словам, плацдарм настолько плотно прикрыт ПВО, что все попытки наших бомбардировщиков и штурмовиков прорваться к переправе и нанести по ней удар неизменно оканчивались фиаско.

Завершив разговор, я позвонил в Генеральный штаб. Когда трубку взял Шапошников я ввёл его в курс дела, доложив ему о ситуации,сложившейся возле захваченных немцами плацдармов на левом берегу Днепра.

— Нужна срочная помощь авиацией Московского военного округа. Необходимо нанести массированный удар по переправам через Днепр, наведёнными немцами. Особенно у Тихонова.

— Хорошо, товарищ Конев, я сейчас же позвоню полковнику Сбытову и договорюсь с ним об оказании вам всемерной помощи, — ответил мне Борис Михайлович Шапошников.

Закончив разговор с Шапошниковым, через некоторое время решил лично позвонить командующему ВВС Московского военного округа Николаю Александровичу Сбытову.

Когда Сбытов подошёл к телефону, я поздоровавшись с ним сказал:

— Николай Александрович, в порядке шефской помощи. У нас тут образовалось нечто вроде гнойника. Немцы переправились через Днепр возле Тихоново. И уже, представь себе, эти мерзавцы сумели навести танковую переправу! Генерал Мичугин посылал своих соколов, но пока всё безрезультатно. Уж очень хорошо немцы прикрыли этот плацдарм своей ПВО. И ресурс у Фёдора Георгиевича ограничен, сам понимаешь. Не мог бы ты оказать так сказать шефскую помощь? Ударить своими бомбардировочными полками по этой проклятой переправе. Я уже звонил по этому вопросу в Генеральный штаб, лично Борису Михайловичу.

— Хорошо, Иван Степанович, — услышал я ответ Сбытова, — раз надо, то ударим. Как следует ударим не волнуйтесь! Тем более, что только, что пришло соответствующее указание от товарища маршала.

Положив трубку я вспомнил, что именно Сбытов уже летом 1941 года силами ВВС Московского военного округа организовал авиаразведку дальних подступов к Москве и именно его лётчики первые обнаружили утром пятого октября продвижение по Варшавскому шоссе механизированной колонны немцев на Юхнов. Кстати, за эту свою информацию он подвергся многочасовому допросу у Абакумова. Вот такие нравы царили в Ставке и Генеральном штабе! Трижды проверенная информация всё равно была встречена с большим недоверием. Но в этой реальности ничего подобного не произошло. Немцам не удалось осуществить быстрый прорыв фронта, и непосредственная угроза нависла над Юхновом только сейчас.

Конечно Западный фронт при всём моём желании не мог выдержать удара столь многочисленной группировки противника, в состав которой к тому же входили две танковые группы. Главной задачей было избежать окружения и в конечном итоге организованно отвести войска на Можайскую линию обороны. Теперь мой план вступил в свою решающую стадию. Фактически отходящим по обе стороны от автострады войскам предстояло, не задерживаясь, через Вязьму отходить на Можайскую линию. Остальные армии должны будут прикрыть этот их отход. Понимает ли это фон Бок? Конечно понимает! И, соответственно, будет делать всё возможное, чтобы сорвать этот мой замысел. Надо сказать, что ситуация для него складывается сейчас не очень весёлая. Фактически Гудериан застрял под Брянском, ликвидация Брянского котла затянулась сверх всякой меры. Ожидаемое наступление на Тулу пришлось пока отложить. А здесь, на самом главном направлении, у фон Бока тоже всё не заладилось, причём с самого начала. Понятно, что сейчас командование группы армий «Центр» будет прилагать максимум усилий, чтобы реализовать свой первоначальный план.

Николай Александрович Сбытов сдержал своё обещание. Бомбардировочная авиация ВВС Московского округа дважды нанесла свои удары по переправам противника у Тихоново и Глушково. Несмотря на чувствительные потери, наши бомбардировщики сумели пробиться к наведённой немцами танковой переправе через Днепр и повредить её. Об этом мне сообщил по телефону генерал Вишневский.

— Товарищ командующий, — сообщил он мне довольным голосом, — по полученным мною данным танковая переправа основательно повреждена. Переброску танков на плацдарм немцы прекратили.

— Хорошо, Сергей Владимирович, но ты не расслабляйся. Пользуйся моментом. Атакуй врага. Действуй активно! Постарайся если не выбить немцев с левого берега, то по крайней мере хотя бы основательно сузить их плацдарм. Понял задачу?

— Понял.

— Тогда выполняй.

Завершив разговор с Вишневским, я подумал, что, несмотря на все наши усилия, выбить немцев с захваченных плацдармов уже, конечно, не удастся. Рано или поздно они осуществят их вскрытие. Но главной задачей и моей, и генерала Вишневского, и всех войск, которые дрались сейчас на этом направлении, было, чтобы это произошло как можно позже.

Непохоже, чтобы немцы скоро начали выдыхаться, — сказал мне озабоченным тоном Соколовский, — согласно данным нашей авиаразведки, к Днепру идут многочисленные колонны немецких войск. Наша авиация наносит по ним, конечно, удары, задерживая тем самым их продвижение и нанося потери, но тем не менее… Да и на левом крыле фронта в общем и целом аналогичная картина. Подчас возникает такое впечатление, что у фон Бока просто какой -то неисчерпаемый источник сил.

Нет, Василий Данилович, — ответил я ему, — сил у фон Бока, конечно, много, что и говорить. Но назвать их неисчерпаемыми — это слишком. Сейчас, конечно до их исчерпания ещё далеко, это ясно. У нас впереди решение очень сложной задачи. Организация отхода армий бывшего Резервного фронта. Для этой цели Рокоссовский должен как можно дольше удерживать коридор у Вязьмы. Причём коридор достаточно широкий, чтобы по нему в направлении Можайской линии сумели отойти наши войска.

Тем временем пришли первые известия из штаба тридцать второй стрелковой дивизии. Чуть раньше моим решением тридцать вторая дивизия и семнадцатая танковая бригада были объединены в единую сводную группу во главе которой я поставил комдива-тридцать два полковника Полосухина. Полосухин, заняв новую должность, начал действовать весьма энергично. Первым делом он выслал сильную разведку в направлении Долгой. Выяснилось, что населённый пункт уже занят противником, а от него в сторону Юхнова по Варшавскому шоссе отходят остатки разбитых частей сорок третьей и тридцать третьей армий.

Полосухин выдвинул вперёд части подчинённой ему танковой бригады, организовал быструю атаку вдоль Варшавского шоссе и в скоротечном бою сумел здорово потрепать немецкий авангард. В итоге к концу дня немецкое продвижение по Варшавскому шоссе вновь застопорилось. Быстрый прорыв к Юхнову противнику явно не удался. Хотя бы на одном из важных направлений наступила временная разрядка обстановки. Немцам не удался быстрый захват Юхнова, а следовательно им пока пришлось отложить в сторону свои намерения осуществить от Юхнова свой заход в сторону Вязьмы.

За ночь обстановка осложнилась ещё больше. Немцы сумели-таки восстановить работу своей танковой переправы у Тихоново и возобновили переброску бронетехники и артиллерии на свой плацдарм. В довершении всего они сумели форсировать реку у Болышево, несмотря на то, что данное направление было прикрыто частями сорок девятой армии. Плацдарм был пока небольшой, но лиха беда начало! Самое неприятное заключалось в том, что в случае вскрытия плацдармов у Болышево и Глушкова, с нанесением с них встречных ударов противником, рушилась оборона по Днепру на всём этом участке. Из приятных новостей была та, что ударами ночных бомбардировщиков удалось сорвать наведение немцами танковой переправы у Глушково. Да и позвонивший мне рано утром генерал Вишневский сообщил, что ударом штурмовиков в сочетании с артиллерийским огнём вновь удалось основательно повредить танковую переправу у Тихоново. Однако, несмотря на то, что переброску бронетехники и тяжёлого вооружения на свой плацдарм немцы опять вынуждены были прекратить, на левом берегу Днепра они сумели закрепиться уже очень и очень основательно. И теперь они не только успешно отбивали атаки частей тридцать второй армии, но и продолжали с помощью сосредоточенных на плацдарме сил постепенно расширять его. В общем и целом, обстановка на Днепровском оборонительном рубеже продолжала медленно, но верно ухудшаться.

Утром мне позвонил маршал Шапошников и сообщил, что Ставка рассмотрев моё предложение о создании на Калининском направлении самостоятельного управления, пошла навстречу моему предложению.

— Принято решение о формировании вспомогательного управления на Калининском направлении. Во главе его будет поставлен генерал-лейтенант Масленников. Одновременно он назначается на должность заместителя командующего Западным фронтом.

Эх на эту должность бы Михаила Фёдоровича Лукина! Но увы, Лукин сейчас находится в госпитале в Москве. И когда он выйдет из него, никто не знает. По крайней мере, минимум на месяц я его точно потерял.

— Таким образом, из вашего доклада мне стало совершенно ясно, что вы упустили большевиков, Бок, — раздавался в телефонной трубке гневный голос Гитлера. Похоже, он сдерживал себя буквально из последних сил.

— Мой фюрер, я бы не стал говорить, столь категорично, — попробовал было возразить своему фюреру командующий группой армий «Центр».

— А как мне говорить ещё? Скажите мне на милость, Бок? Все данные, а я, поверьте мне, опираюсь отнюдь не только на ваши доклады, говорят об одном. Русские армии, развёрнутые севернее и южнее автострады, успешно осуществили отход в направлении Вязьмы. Вязьму, несмотря на все ваши усилия, вы так до сих пор и не захватили. Более того у меня постепенно складывается впечатление, что вы далеки от неё даже больше, чем в первые дни операции! Русские удерживают фронт как севернее Вязьмы, по Днепру, так и южнее её.

— Днепр уже форсирован нами в трёх местах, — возразил Гитлеру Бок.

— И, что это дало вам? Русские фактически заперли ваши войска на этих самых плацдармах. Вам до сих пор, несмотря на все ваши усилия, никак не удаётся вырваться с них на оперативный простор.

— Завтра нам удастся наконец разгромить противостоящие нам русские войска и вырваться с плацдармов!

— Завтра? — голос Гитлера был полон острого недоверия, — ну смотрите, Бок, я ведь не тянул вас за язык! Что же подождём до завтра. А, что у вас происходит под Юхновом?

— Дело в том, мой фюрер, что русские ввели в бой на этом направлении свежие пехотное и танковое соединение.

— Я не спрашиваю вас, Бок, что они там ввели. Мне, представьте себе, известно это и без вас. Я спрашиваю, что вы намерены делать?

— В самое ближайшее время оба этих соединения будут разгромлены. Мой фюрер, допросы захваченных в плен русских показывают, что их войска несут просто чудовищные потери. Как в живой силе, так в технике и вооружении. Конев практически израсходовал все свои резервы. В самое ближайшее время его фронт неминуемо рухнет! Да, часть его войск сумела отойти в район Вязьмы, но это только часть. Несколько армий бывшего Резервного фронта русских по прежнему ведут бои западнее Вязьмы. Они непременно будут окружены.

— А что происходит под Брянском? — продолжал с возмущением в голосе говорить Гитлер, — у Гудериана там полно сил! Плюс ему помогают двадцать из двадцати двух дивизий, входящих в армию Вейхса! И тем не менее! Мало того, что он до сих пор не смог ликвидировать окружённые русские войска, он позволяет им целыми соединениями прорываться из окружения! Драгоценные танковые соединения оказались фактически втянуты в бои по уничтожению окружённой русской группировки! И самое главное, от этого нет никакого толка! По факту Гудериан уже должен был быть под Тулой. А он до сих пор ковыряется под Брянском! Не забывайте, Бок, что сейчас на вас и на вашу группу армий обращёны, без преувеличения, взоры всего мира! И что они видят? Доблестные германские войска не могут справиться с этими русскими варварами! Вы представляете политические последствия всего этого?

— Мой фюрер, тяжёлые погодные условия не позволяют войскам группы армий, действовать, столь же оперативно, как и в предыдущие месяцы.

— Не говорите ерунды, Бок, эти же самые, как вы только, что изволили сказать «тяжёлые погодные условия» почему-то не мешают очень эффективно действовать и русскому командованию, и подчинённым ему войскам. Раз за разом они срывают все ваши планы. Они уже фактически навязали вам свою волю. Да, Бок, дела обстоят именно так! На каждый ваш ход русские находят своё противодействие. По сути, вы уже вынуждены приспосабливаться к образу действия русских!

Наконец донельзя разгневанный Гитлер, всё так же, не прощаясь, положил трубку. Разговор завершился. Фон Бок в очередной раз вытер со лба холодный пот и, сев в кресло, погрузился в тяжёлые раздумья.

А от меня в довершение всего требуют взять Торжок, — думал он, — нет в ставке фюрера, похоже, окончательно оторвались от реальности. Когда в июне требовалось рискнуть, то мои предложения были признаны слишком смелыми, и их отвергли. Хотя по сути говоря, риск был не очень-то и велик. Зато теперь, когда моя группа армий буквально вязнет в русской обороне, от меня требуют поистине невозможного!