Дневник генерал — фельдмаршала Бока.

Запись от 10 октября 1941 года.

…На участке южнее Брянска, похоже все попытки вырваться из окружения пресекаются; так что треволнения минувшей ночи оказались напрасными. Севернее Брянска основные силы противника успели отойти на восток. Но трофеев они нам оставили немало…

Восточный фронт 4-й армии (Клюге) медленно пробивается на восток. Дивизии СС «Дас Рейх» приходится вести тяжёлые бои с серьёзным противником…

Погода явно портится — снег и град, температура постоянно понижается.

— Восьмая и двенадцатая танковые дивизии уже прибывают в полосу группы армий «Центр» — докладывал негромким голосом фон Боку, начальник штаба группы армий генерал — майор Грайффенберг, — прибывают естественно не в полном составе. Их артиллерийские полки пока находятся на марше. Да и танковые и моторизованные полки прибыли к нам не в полном составе.

— Похоже планы фон Лееба под большим вопросом,- подумал фон Бок,- интересно как он будет наступать на русских южнее Ладожского озера, лишившись двух своих последних танковых дивизий? Впрочем Лееб никогда не умел толком использовать имеющиеся в его распоряжении танковые соединения. А характеристики театра военных военных действий на котором действует группа армий «Север» таковы, что там прекрасно можно обойтись одной пехотой. Загонять в эти леса и болота ценные танковые соединения слишком большая расточительность! И потом Петербург всё равно обречён. Леебу достаточно будет удерживать кольцо блокады вокруг города, и рано или поздно русские капитулируют, не выдержав мук голода. Так,что танковым дивизиям там всё равно, фактически нет работы. Зато её, для них, полно у меня.

— У нас достаточно артиллерии, чтобы поддержать эти дивизии, а потом подойдут и их собственные артиллерийские полки,- заметил фон Бок,- но вот, что интересует меня в первую очередь это состояние танкового парка переданных нам соединений.

Грайффенберг раскрыл парку и вытащил из неё лист бумаги с машинописным текстом.

— Состояние танкового парка обеих танковых дивизий оставляет желать лучшего. Они были изрядно потрёпаны в летних боях и с тех пор не получали значительного пополнения. Фактически всё пополнение осуществляется за счёт неустанной работы ремонтных подразделений обеих дивизий. На сегодняшний день в составе восьмой танковой дивизии имеются исправных 23 танка Т-2, 52 чешских танка и 16 Т-4. В двенадцатой танковой дивизии имеется семьдесят один исправный танк.

— Какова численность мотопехотных полков? — спросил фон Бок.

— Значительно ниже штатной.

— Ну в общем это не новость,- резюмировал Бок,- меня уже предупреждали,что обе дивизии значительно ослаблены. Но полторы сотни исправных танков, это полторы сотни исправных танков. У большевиков нет и этого. Им нечем будет противодействовать, когда мы введём в бой эти две дивизии.

Грайффенберг склонил голову в знак согласия со словами командующего.

Бок бросил свой взгляд в сторону окна и сказал:

— Какая ужасная погода! Знаете, Грайффенберг, я был вчера в районе автострады. Там творится сущий кошмар! Машины идут в пять рядов. Постоянно возникают ужасные пробки. Если такая погода продержится ещё несколько дней, то наше наступление имеет все шансы захлебнутся в грязи и завязнуть в бездорожье. К тому же проклятые большевики при отступлении взрывают все мосты, даже через самые маленькие ручьи. И минируют дороги. А нам предписывают замкнуть клещи не где -нибудь, а у Горького! Вы представляете Грайффенберг! Нам предписано продвигаться до Горького! До которого ещё восемьсот километров. И которые предстоит пройти по этому ужасному бездорожью! Похоже,что в Ставке окончательно оторвались от реальности. Составителям подобных планов я очень бы советовал съездить на Минское шоссе. И посмотреть своими глазами как в действительности обстоят дела на фронте. Уже сейчас доставка каждого литра горючего, каждого ящика снарядов на передовую требует колоссальных усилий. А дальше будет только хуже. Приближается зима, а у солдат до сих пор нет зимнего обмундирования. Они до сих пор одеты в летную форму, которая у многих уже сильно истрепалась. Санитарная служба доносит мне о том,что завшивленность наших солдат достигла просто грандиозных масштабов. В довершении всех бед, нам не хватало получить ещё и эпидемию тифа! Знаете, Грайффенберг, больше всего я боюсь того,что в конце концов наше наступление выльется в обычный фронтальный нажим. И под Москвой мы можем получить вторую Марну. Со всеми вытекающими из этого последствиями. А если мы начнём отступать, то боюсь даже представить масштабы грозящей нам в этом случае катастрофы. Боюсь, что может сложится так,что участь армии Наполеона может показаться нам мёдом! Русским — хорошо. Они находятся вблизи своих баз снабжения, а на наших железных дорогах творится самый настоящий хаос. Если ударят сильные морозы может получится так,что снабжение группы армий встанет. Тогда нам будет не до наступления. К тому же наш тыл кишмя кишит партизанами. Несмотря на все усилия СД число диверсий на железных дорогах растёт буквально в геометрической прогрессии. И ко всему этому прибавьте нехватку локомотивов, подвижного состава и катастрофическое состояние всей транспортной инфраструктуры. А от меня требуют как можно скорее, в самые минимальные сроки продвинуться до самого Горького!

Фон Бок прервался, помолчал, а затем сказал своему начальнику штаба:

— Необходимо принять все надлежащие меры, причём в самый сжатый срок, чтобы восьмая и двенадцатая танковая дивизия были введены в бой!

— Итак я ставлю перед тобой и твоей армией следующую задачу,- сказал я генералу Вишневскому, в случае прорыва немцев к Днепру, не допустить переправы немецких войск на его левый берег. Пресекать все попытки врага форсировать реку и захватить плацдармы самым решительным образом! Ясна тебе эта задача?

— Ясна, товарищ командующий,- ответил мне Вишневский,- ясна,- повторил он.

— Сам понимаешь если немцы сумеют закрепиться на левом берегу, закрепится, а потом ещё и расширить плацдарм или не дай Бог плацдармы, то рано или поздно они сумеют ударить в направлении Вязьмы. Пока войска фронта не завершили свой отход на новые рубежи, ни в коем случае нельзя допустить этого! Чтобы не вышло так, отходящие войска только — только дошли до Вязьмы, а там их уже немцы встречают! Так,что на рубеже Днепра стоять насмерть! Без моего приказа ни шага назад! Зубами в землю вцепись, но фашистов через Днепр не пропусти! От сорок девятой армии тебе будет помощь.

— Ну, что же насмерть так насмерть,- сказал мне Вишневский,- не привыкать. И задача ясна. Как собственно говоря и степень её важности. А как общая обстановка на фронте?

— Тяжёлая, Сергей Владимирович, тяжёлая не стану скрывать от тебя. Немцы продавливают наши фланги. На правом крыле они фактически прорвались. Положение спасло ввод в бой оперативной группы под командованием Рокоссовского. Константин Константинович нанёс контрудар и приостановил продвижение противника на Холм — Жирковский. Но у него ресурс тоже не безграничный. А по поступившим сведениям в полосу группы армий «Центр» переброшены ещё две танковые дивизии из-под Ленинграда. Так,что сам понимаешь, не сегодня так завтра немцы прорвутся к Холм — Жирковскому и могут захватить его. А там им до Днепра и до позиций твоей армии рукой подать. Да и с резервами положение у Западного фронта прямо скажем не очень. За неделю боёв большая их часть уже введена в бой. Так,что переподчинение мне войск Резервного фронта, очень своевременная мера. По крайней мере будет чем сдерживать фашистов пока войска будут совершать отход и успеют завершить его.

— Товарищ генерал — лейтенант, товарищ генерал- лейтенант,- донёсся до Лукина голос адъютанта.

Лукин завернувшийся в плащ — палатку, сидел привалившись к стволу берёзы. Несмотря на пронизывающий холод и сеющую с неба пополам с дождём снежную крупу он умудрился как -то задремать.

Услышав голос адъютанта он нехотя открыл глаза и произнёс хриплым простуженным голосом:

— Ну, что там?

— Без пятнадцати одиннадцать. Вы просили разбудить.

— Разбудил?

— Разбудил.

— Ну и молодец.

Лукин поднялся с земли и поморщился. Какой пронизывающий холод! Весь день сеял этот мелкий дождь, время от времени переходящий в снег. Эта проклятая сырость кажется пропитала всю одежду до последней нитки.

Здесь в лесу сосредоточилась группа состоящая из остатков двух стрелковых дивизий и танковой бригады, которой командовал он, генерал — лейтенант Лукин. Михаил Фёдорович отдавал себе отчёт в том, что армия которой он командовал за несколько дней ожесточённых боёв фактически полностью разгромлена немцами. Они бы продержались на своих позициях ещё дольше если бы не это подавляющее превосходство врага в воздухе. Его армию фактически смешали с землей, разбомбили, а истребители Западного фронта несмотря на все свои усилия мало в чём смогли помочь. Слишком велико было неравенство сил. А удержать позиции, которые бомбят ежедневно сотни самолётов противника, засыпает градом снарядов его многочисленная артиллерия всё же оказалось невозможным.

Связь со штабом фронта то рвалась, то восстанавливалась вновь. На пятый день боёв Лукин понял, что он собственно говоря, больше не командарм. Вверенная ему армия прекратила своё существование как единое целое, распалась на множество подразделений, которые в одиночку, не имея зачастую связи с соседом слева и справа дрались с немцами, находясь в полном окружении. И так же в одиночку пробивались на восток из сжимающегося кольца.

Лукин знал,что войска фронта начали уже общий отход на восток. Последний приказ полученный им по радио от командующего фронтом был категоричен- оставлять прежние позиции, которые больше невозможно удерживать и пробиваться на соединение с отступающими войсками Западного фронта.

Он собрал крупную группу из остатков разбитых немцами частей и теперь во главе её пробивался на восток. Сегодня вечером они сосредоточились в этом лесу. Идти незамеченными больше не получалось. Надо было переходить дорогу, по которой днём и ночью потоком шли немецкие войска. Активнее всего они шли днём, к ночи движение затихало и это было самое удачное время для её перехода.

Дело осложнялось ещё тем,что впереди лежало село Святово, миновать которое решительно не получалось. Это легко можно было сделать мелким группам, но было невозможно для отряда численностью почти в три тысячи человек. Значит надо было атаковать это село, выбить из него немцев и перейдя эту проклятую дорогу опять углубится в лес.

Лукин зашагал по направлению к лесной опушке. Вскоре он увидел рослую фигуру командира танковой бригады.

— Ну,что полковник, как обстановка? Какие известия?- спросил он его.

— Послал разведгруппу, товарищ командующий армией. Теперь жду её возвращения. Но и так видно,что это самое Святово битком набито немцами. Погода вон какая! В такую ночь фриц под крышу стремится забиться. Движение по дороге сейчас редкое. По моему разумению есть хорошие шансы пробиться. Только придётся атаковать это самое Святово. Ничего справимся. Немец нас пока не обнаружил. Значит добьёмся полной внезапности. Фриц сейчас в тепле дрыхнет.

Незаметно текло время. Лукин бросил взгляд на часы. Они показывали без десяти полночь.

Комбриг неподвижно стоял возле дерева.

— Железная выдержка у мужика,- с одобрением подумал о нём Лукин.

Наконец раздался шорох шагов и к комбригу подошёл высокий командир в накинутой плащ- палатке.

— Начальник разведки бригады,- подумал Лукин.

— Ну, что? — спросил его комбриг.

— Вернулись,- послышалось в ответ.

— Какие результаты?

— В общем как мы и думали. В селе полно немцев. Имеется автомобильная колонна. Видимо остановилась на ночь. Стоит на центральной улице. Крайние дома набиты немцами битком. Они там как сельди в бочке. Погода располагает. По самой дороге движение почти прекратилось. Видимо немцы не рискуют ездить ночью.

— Да хорошо бы было обойти это село и не ввязываться в бой,- подумал Лукин,- но не получится. Там дальше болото. И рядом тоже болото. А узкое дефиле между ними, как раз это село и закрывает! а продиратмя через болота нам совснм не с руки! А перейти дорогу вблизи села незаметно не получится. Значит придётся атаковать ничего не поделаешь!

— Ну, что, товарищ командующий? — обратился к нему комбриг.

— У тебя всё готово? — ответил ему Лукин.

— Всё.

— Тогда атакуем через двадцать минут. Сигнал зелёная ракета.

Гауптштурмфюрер СС Отто фон Шварцбург спал на полу в битком набитой избе. Он с огромным трудом, по разбитой дороге добрался сегодня в это Богом забытое Святово. По пути его машина дважды застревала в этой совершенно чудовищной русской грязи и оба раза её с огромным трудом удавалось вытащить из неё и продолжить путь.

— Какая чудовищная страна, какая жуткая природа,- думал Шварцбург, пока его автомобиль подпрыгивая на ухабах совершенно разбитой дороги медленно полз вперёд,- и какие жуткие люди её населяют! Да — это даже и не люди вовсе! Это какие -то страшные человекоподобные существа.

По дороге непрерывным потоком со скоростью черепахи двигались колонны автомобилей, брели солдаты с серыми измождёнными лицами. В лицо им дул пронзительный, ледяной ветер, бросавший горсти мокрого снега пополам с дождём. Один раз Шварцбург заметил вблизи дороги, сидевшего на коне солдата, в накинутой плащ палатке, лицо которого было искажено гримасой, которая без слов говорила о муках холода, которые переживал он. А впереди, на востоке раздавался непрерывный гул канонады, там передовые части вели бой с русскими, которые всё не уступали и не уступали мощи германского оружия.

Недалеко от въезда в это проклятое Святово машина Шварцбурга стала в глухую автомобильную пробку, возле полуразрушенного моста через вздувшуюся от дождей речушку.

От долгого сидения в автомобиле у Шварцбург порядочно затекли ноги. Поэтому он решил выйти наружу и немного пройтись на свежем воздухе. Но едва он оказался на улице, как в лицо ему ударила секущая крупа и он предпочёл за благо, спрятаться обратно во внутрь автомобиля.

— Нет, даже на севере Германии, климат гораздо мягче и приятнее,- думал он, — а природа, какая в Германии природа! А здесь,что -то бесконечно унылое. Под стать местным жителям и их длинным песням, в которых кажется нет ни единой мажорной ноты. Как можно здесь жить? Какие люди населяют эту землю? Неужели в жилах некоторых у них тоже течёт нордическая кровь? Глядя на эти лица в это очень трудно поверить. Их лица — это лица каких-то рептилий, не больше не меньше.

Отто фон Шварцбург служил в организации носящей длинное название «Немецкое научное общество по изучению древней германской истории и наследия предков», сокращённо «Аненербе». Сейчас он возглавлял группу исследователей которой, по личному поручению Рейсхфюрера СС было поручено проведение исследований антропологического характера, с целью выявления среди русских индивидов с присутствием нордической крови. Кроме того было ещё одно задание, но о нём Отто фон Шварцбург предпочитал не распространятся, так как во всей группе, кроме него о нём знали ещё два человека.

Особое внимание в процессе всех этих измерений и исследований требовалось обратить на детей. Согласно приказа Рейсхфюрера СС такие дети должны были подлежать германизации. Ценная нордическая кровь должна была быть изъята из среды недочеловеков.

— Какая может быть нордическая кровь у этих северных варваров? — думал Шварцбург,- если даже она и есть то её жалкие капли давным — давно растворились в океане монгольской крови.

В Святово он ехал с целью ознакомится с фресками в местной церкви, построенной, по имеющимся данным в конце шестнадцатого века. На фресках в этой церкви имелись многочисленные изображения свастик, что могло говорить о следах влиянии нордической культуры на местное население.

В село машина Шварцбурга въехала уже в самом начале ранней октябрьской ночи. Кругом всё было забито немецкими войсками, а на центральной улице села стояла длинная автомобильная колонна. Надо было искать комендатуру. Осматривать местную церковь можно было только с наступлением утра, а сейчас надо было озаботится поиском ночлега.

Комендант пожилой гауптман долго смотрел на Шварцбурга непонимающим взглядом красными от недосыпа глазами. В конце концов он видимо не выдержав заговорил нервным тоном:

— Господин гауптштурмфюрер, мы же видите,что творится здесь! Село забито войсками. Передвижение по ночам запрещено строго — настрого! Кругом полно окружённых русских!

О каких исключительных условиях для себя лично вы можете говорить! При всём своём желании я не могу обеспечить их для вас.

— Господин гауптман, но я здесь по строгому и совершенно секретному предписанию Рейсхфюрера СС! Вы должны учитывать это!

Комендант ещё раз посмотрел на Шварцбурга и видимо решил не связываться с ним. Поморщившись он сказал:

— Хорошо. Но условия которые я могу предложить вам будут несколько отличатся от первоклассного отеля.

Ночлег нашёлся в одной избе расположенной в самом начале центральной улицы, делившей это проклятое село, как раз надвое. Изба была битком набита немецкими солдатами, Шварцбург, с трудом нашёл свободное место в одной из комнат. И скинув с себя плащ, постелил его на пол и улёгся на него. В комнате стоял совершенно жуткий запах, запах исходящий от множества немытых тел и грязной мокрой одежды.

— Как бы не нахватать вшей,- подумал он,- зря я согласился на эту поездку. Мог бы и повременить.

С начала Шварцбург подумал,что ему ни за что не удастся заснуть в подобных условиях. Тем более ближайший сосед постоянно утробно кашлял, при этом в его груди, что -то хрипело и свистело.

Но видимо усталость всё — таки взяла своё. Шварцбург поворочался с боку на бок и незаметно для себя заснул.

Он проснулся от грохота взрыва. Подняв рывком голову он прислушался. Тут же раздался ещё один взрыв, за ним ещё два.

— Русские! — раздался истошный вопль откуда -то из противоположного угла.

От автора:1995 год. Полковник КГБ в теле опера ФСБ ломает уральские ОПГ и агентуру ЦРУ. Матчасть спецслужб, суровый реализм 90-х. Никаких компромиссов. https://author.today/reader/614778/5869645