Неожиданно ожил железный квадратик переговорного устройства, прикрепленный к железной балке.

— Спускайтесь вниз, — загремел властный голос. — Немедленно!

Стальная корзина-подъемник с такой же скоростью опустила нас обратно. Внизу нас уже ждали прораб и очень недовольный Лемешев.

— И как это понимать, товарищи курсанты? — нахмурился ротный.

— Как экскурсию по стройке и общение с однокурсником, который, возможно, в будущем войдет в мою команду, — спокойно сообщила Вероника. — Мы особо ничего не нарушили, просто прокатились на лифте к обзорной площадке, возле кабины оператора, немного постояли-поговорили и спустились обратно.

— Но так не делается, — буркнул прораб. — Надо было обратиться к нашему сотруднику, он бы все показал и сопроводил бы вас.

— Во-первых, на площадке никого не было, — парировала девушка. — Во-вторых, а зачем? Мы приехали на экскурсию, заехали на обзорную площадку, посмотрели на стройку сверху и спустились обратно. В чем преступление, не пойму?

— В том, что существуют инструкции, — сухо пояснил ротный. — Вы должны были обратиться к сотруднику «Мосжилстроя», а не проявлять самодеятельность.

— А мне нужно было проявить самодеятельность, — улыбнулась девушка. — Я на кого учусь? На диверсанта и спецназовца, выполняющего стратегические операции особой важности. А он должен уметь моментально находить решение в любых ситуациях, уметь просчитывать обстановку, оценивать риски и достигать своей цели любыми путями. Правильно? Вот и мы захотели осмотреть стройку сверху, никого вокруг поблизости не было. Проанализировали обстановку, нашли решение и достигли своей цели. Все в рамках подготовки к профессии.

— Давно заметил: у тебя. Шелестова, язычок подвешен. Из любой ситуации выкрутишься, — хмыкнул Лемешев. — Ладно, будем считать, ты и твой дружок отмазались. Но больше подобные инициативы, куда-то полезть без разрешения строителей и старших по званию, запрещаю.

— Так точно, — козырнула Вероника. — Больше не будем. Только одна поправка: Кузнецов не мой дружок.

— Меня ваши отношения не интересуют, сами разбирайтесь, кто кому кем приходится, — отмахнулся ротный. — Возвращайтесь обратно, скоро пойдем, прогуляемся по кварталу, посмотрим дома, почти готовые квартиры, на этом экскурсия будет закончена. И смотрите у меня, чтобы больше никаких сюрпризов. Иначе по пять нарядов вне очереди вам обоим гарантированы.

Мы вернулись в ангар, где главный инженер продолжал рассказ о своем тресте и прекрасных квартирах будущего, в которых мы будем жить. Рассказывал об инфраструктуре, благоустроенных спортивных и детских площадках, зеленых скверах вокруг, крытых бассейнах, спортзалах, зоне отдыха с бильярдом и столиками, где можно было встретиться с друзьями и попить кофе. Потом, нас повели показывать строящийся квартал, мы поднимались наверх, смотрели почти готовые квартиры, оценивали открывающиеся из них виды, слушали разливающегося соловьем Геннадия Андреевича, затем прогулялись по стойке. Прораб и Резцов раздали нам памятные значки и сувениры — календарь на следующий год с красивыми изображениями современных жилых зданий и фигурку дома с надписями «Мосжилстрой». Потом погрузились в электробусы, благополучно довезшие нас до станции, и через час с лишним уже были в своих блоках. Дальше день пролетел быстро, я немного проштудировал электронные страницы учебников с голокартинками, транслируемыми планшетом, пообедал и поужинал, а между этим успел позаниматься на спортивной площадке и даже немного позагорать и поплавать в бассейне. На следующий день в первую половину моя группа сдавала зачеты, а во вторую Молчанов определил несколько командиров группы, вызвал их к себе, дал распределения на практику, и возможность формировать состав групп.

Все получилось, как и предсказывала Вероника — её назначили командиром с правом набора восьми человек в группу. Трофим и Забота, как оказалось, давно были в курсе, переговорили с девчонками, и предварительно дали своё согласие. Девчонки взяли с них слово не распространяться, а Вероника пообещала поговорить со мною сама, поэтому я обо всем узнал последний. Весь остальной день я провел в сборах. Смотрел содержимое комнаты, прикидывал, что и как с собой взять. В итоге, в сумку отправились два комплекта сменного белья, полевая камуфляжная форма, легкое трико для тренировок, пару футболок, беговые кроссовки, легкие мокасины, гражданская одежда — брюки, туфли и рубашка для выхода в город и поселки. Ну и всякая мелочь: носки, салфетки, фляга и прочие предметы на всякий пожарный случай.

Вечером к нам в блок зашла Вероника с девочками. Мы расселись за столом в гостиной-кухне. Шелестова положила на стол планшет.

— Я сегодня общалась с Кругловым и Молчановым. Как и говорила раньше, мы отправляемся в пограничный пост, расположенный в горах на таджикско-афганской границе, в Ванджском районе рядом с рекой Пяндж, на двухнедельную практику. Официально, мы направляемся для временного усиления пограничников. Будем патрулировать окрестности. Из провинции Бадашхан в Таджикскую ССР через эту местность идет поток наркотиков и фальшивых денег. Поймать контрабандистов пока не получается. Проходила информация, что пару раз по этому каналу закидывалось оружие для местных сепаратистов, мечтающих создать великий «Туран».

Неофициальная задача, которую я ставлю перед вами всеми — прервать поток наркоты, фальшивок и оружия, поймать хоть одного из шайки контрабандистов. Для этого мы будем уходить в рейды на несколько дней, с проводником из местных военных. Договоренность об этом уже есть. Если ничего и никого не найдем, нам никто не предъявит. Сможем решить задачу, получим жирные плюсы в характеристики, благодарности в личные дела от командования пограничников и руководства училища.

Вероника замолчала, давая осознать сказанное.

— Подожди, — хмыкнул я, переваривая пришедшую на ум идею. — У меня сразу возникли два вопроса. Первый: Если погранцы при всех своих технологиях, спутниках, дронах, умных камерах не могут их отследить, значит это не совсем обычные контрабандисты? Скорее всего, за ними стоят ребята из спецслужб, знающие как проходить системы контроля, умеющие использовать свои технологии, чтобы остаться незамеченными.

Второй: Наверняка, какие-то меры принимались, облавы устраивались, горы и границу прочесывали и ничего не нашли. Значит ли это, что внутри военных или гэбэшников на границе есть кто-то, кто сливает им информацию, когда сидеть тихо и не отсвечивать, а когда можно перекидывать наркоту через границу?

— Молодец, — усмехнулась Вероника. — Все верно подметил. Я об этом уже думала. Похоже, что контрабасы с той стороны, действуют далеко не сами. Скорее всего, за ними стоит ЦРУ или Ми-6. Англосаксы в этом регионе традиционно имеют сильную агентуру влияния. БНД в Афганистане и Пакистане почти не представлено. По второму вопросу, наличие «крота» в рядах военных или комитетчиков абсолютно не исключено. Подозреваю, это кто-то из офицеров-пограничников. Только они знают все внутренние распорядки, время смен дежурных нарядов, представляют, как их обмануть. Сидят там годами и давно обзавелись контактами среди местных. И ещё один важный момент, официально я — командир группы: курсант — Вероника Маслова. Повторяю, Маслова. Фамилию Шелестова, мое родство с дедом и отцом до возвращения из командировки забудьте.

— Так с нами же ещё Лина и Максимов вроде бы направляются, — напомнил я. — Могут проболтаться.

— Алина и Андрей в курсе с самого начала, — деловито сообщила брюнетка. — Я сама напросилась, чтобы меня с командой направили на самый проблемный участок. А их, вместе с девочками сразу выбрала. Вас добавила позже, после схватки с «черными луддитами».

— А чего напросилась на самый проблемный участок? — не удержался от третьего вопроса я.

Шелестова глянула на меня, как на дебила.

— Потому что, надо стремиться выполнять самые трудные и ответственные задания. Не для карьеры, а чтобы понять, чего ты стоишь на самом деле. Это, во-первых. Во-вторых, меня так дед учил — руководитель должен всегда быть в первых рядах и брать на себя ответственность и самую трудную часть работы. Иначе, что ты можешь требовать от подчиненных, если сам не готов показывать всё своим личным примером? Вкусно жрешь, сладко спишь, сутками не пашешь, а их посылаешь рисковать своими жизнями? У нас в стране такого, не будет, все должны работать на результат, а руководитель, во много раз больше своих подчиненных.

— Думаю, выражение «быть в первых рядах» не совсем верно, — тонко улыбнулся я.

— Представь: маршал, руководящий армией, возглавляет атаку. Его убивают случайной пулей, войска остаются без командования, их громят в хвост и в гриву.

— Ты немного утрируешь, — поморщилась Вероника. — Это образное выражение. Разумеется, маршалу идти в атаку в первых рядах, в большинстве случаев, не нужно. Это глупо. Для этого есть непосредственные командиры. Но в экстремальных случаях нужно не бояться экстраординарных решений. Например, если армия терпит поражение, воодушевить своим личным примером, если этого требует ситуация, абсолютно правильно. Дать команду «ни шагу назад», остаться на передовой, пусть даже на второй линии, чтобы предотвратить панику, удержать людей своим личным примером и не допустить обрушения фронта.

Разделять тягости войны с солдатами, рисковать жизнью, работать больше и тяжелее любого подчиненного, ради Родины, ради Победы, ради мирного неба над головой, только так, а не иначе. Наши предки не щадили ни врагов, ни самих себя, поэтому и выиграли Великую Отечественную войну. И мы должны быть такими, как они, чтобы сохранить мир и страну. Слабых и неуверенных жрут, с аппетитом хрустя костями, и в животном мире, и в большой политике. Дед об этом постоянно говорит.

Я промолчал. Ответить было нечего — все сказанное являлось абсолютной правдой.

— Ладно, — вздохнула Вероника, и поднялась. — Собирайтесь тогда. Завтра утром я получаю направления. Каждому на цифровой счет придут командировочные и билет. Одевайтесь в обычную одежду, курсантскую. С собой берите необходимый минимум, пару комплектов сменного белья, полевую форму, спортивный костюм, можно что-то по мелочи. Еду — на своё усмотрение. Поесть сможем в вагоне-ресторане, я уже получила деньги на питание. В пол одиннадцатого утра встречаемся у ворот. Гиперлуп, идущий в Душанбе, прибывает в одиннадцать. Часов в семь вечера должны быть на месте. На станции нас встретят друзья отца, они же помогут с оснащением и доставят в командный пункт.

Да, отец и дед просили передать, сейчас идет следствие по «черным луддитам», благодарности и другие плюшки, будут розданы после нашего возвращения из командировки. Это всё, что я хотела вам сказать.

Спал я беспокойно, ворочался, просыпался среди ночи. Мучила мысль, что попал из огня в полымя. От разборки с кавказцами в курсанты-диверсанты, драки с «черными луддитами», заговоры, кроты, шпионы, контрабандисты. И, если моё видение перед «попаданием», было правдой, то страна находится накануне грандиозной мировой войны. Технологии с того времени шагнули далеко вперед — роботизация, ИИ, ракеты и другое оружие, поражающая мощь увеличена в сотни, если не в тысячи раз, если начнется, боюсь, Великая Отечественная может показаться невинной шалостью по сравнению с наступившим Армагеддоном.

Что со всем этим делать, я не знал. Открыться Веронике? В лучшем случае, примут за невменяемого, законопатят в психушку. В худшем — засунут в какой-нибудь закрытый научный центр и будут изучать под микроскопом. Нельзя сказать, что моя позиция по поводу Союза сразу и бесповоротно изменилась на сто восемьдесят градусов, но стала намного более мягкой. Я начал задумываться: возможно, дед был прав, а я бездумно повторял штампы пропаганды. То, что я видел вокруг себя в 2041-ом году, в плане социальных стандартов, ухоженных красивых городов, парков развлечений, веселых и приветливых людей, очень нравилось. Забота, Трофим, Вероника… Я вспоминал всю свою жизнь после окончания школы. Таких друзей, которые со мной и другими пойдут в огонь и воду, у меня ещё не было. Приятели, с кем можно было выпить по пивку, обсудить футбол, другие спортивные новости, позаниматься в зале, посидеть на пикнике. имелись. Но вот при замесе с кавказцами, ни один из этих банковских клерков, ИП-шников, офисного планктона никогда бы не встал со мной плечом к плечу…

Даже когда мне нужно было занять деньги на ипотеку, после первых просьб большинство приятелей резко пропало, пара знакомых с большим скрипом и со страдальческими лицами ссудили небольшие суммы, предварительно скрупулезно уточняя, когда я смогу вернуть долг. Но и за это им спасибо, я не в претензии. А тут просто видел и чувствовал отношение. Забота и Трофим могли подшучивать, разыгрывать, прикалываться, но когда было нужно, всегда станут рядом и отдадут последнее, чтобы выручить. Никогда не струсят и не откажут, когда мне понадобится их помощь. И Вероника, несмотря на свою сумасбродность, уверен, всегда поможет.

После разговора в столовой, Наташка случайно проболталась, что в тот же день, товарищи с девчонками организовали целую делегацию к Молчанову. Просили генерал-майора не отчислять меня из училища из-за амнезии, обещали подтянуть по учебе, помочь всем, чем только могут. В результате, прошедшие на следующий день испытания пошли мне как зачеты по специальным дисциплинам, оставшиеся сдачи запланировали на конец августа, когда я более-менее восстановлюсь. В отличие от меня, Забота, Трофим, девчонки в последние дни перед практикой бегали и сдавали оставшиеся зачеты и экзамены по истории, полевой медицине и взрывному делу…

Так и не решив, что делать со своим видением о начале войны, я уснул. А когда проснулся, надо было быстро принимать душ, одеваться, хватать сумку и вместе с ребятами идти к выходу. Мы пришли чуть раньше остальных. Через минуту появились Максимов и Лина.

— Привет, парни, — Андрей пожал всем руки. Лина просто кивнула. Максимов со своей спутницей отошли в сторону и начали о чем-то тихо разговаривать.

Ещё через две минуты подошли девчонки.

— Всем доброе утро, — поздоровалась Вероника. Чуть отставшие шатенка и блондинка приветливо заулыбались, помахали ручками.

Первым взял сумку у Оли и закинул к себе на плечо Забота. Его примеру последовал Трофим, забрав рюкзачок у опять смущенно покрасневшей блондинки. Лина изумленно подняла бровь, но от комментариев воздержалась, Максимов стоял с невозмутимым лицом.

Я протянул ладонь к сумке Вероники.

Брюнетка иронично глянула, хмыкнула и передала мне свою поклажу. Её подружки переглянулись и обменялись улыбками.

Проход через КПП прошел так же, как и в прошлый раз. Все данные о нашей командировке уже были внесены в цифровую базу. После стандартной процедуры с зеленым лучом, фраз о двухнедельной командировке, предупреждениях прибыть вовремя и не опаздывать, во избежание дисциплинарных мер, защелкали замки, толстая железная дверь распахнулась, выпуская меня на волю.

По дороге на станцию Забота, как и в прошлый раз, травил свои байки, девчонки улыбались. Максимов и Лина шли сзади, эти двое, похоже, предпочитали общество друг друга всем остальным. Я молчал, занятый своими мыслями о будущей войне, жизни и командировке. Когда обращались, отвечал короткими репликами. Вероника периодически искоса на меня поглядывала, но в душу не лезла.

На станции мы отошли в самый конец, к возвышающейся прозрачной трубе гиперлупа. Белая стрела поезда «Москва-Душанбе» мелькнула молнией и остановилась перед нашей платформой.

Мы пошли вдоль длинной череды блестящих длинных вагонов, отыскивая свой двадцатый номер. Нашли нужный вагон, по металлическим ступенькам поочередно поднялись вверх, к загородившему проход электронному турникету. Электронный вахтер считывал информацию с наших браслетов, удовлетворенно щелкал, опуская стальные планки-клешни и разрешая пройти в вагон.

Внутри нас ждали комфортные откидывающиеся диванчики, с перегородками за спинками, создающими эффект уединения от остальных пассажиров. Вверху были багажные отделения, круглые углубления для бутылок и стаканчиков. В каждой половинке разворачивающегося к пассажиру столика был экран планшета, который можно было использовать для просмотра фильмов и передач, в подлокотниках небольшая холодильная камера с напитками, наушники чтобы не мешать другим пассажирам при просмотре видео и черная маска на глаза с берушами, чтобы спокойно поспать в пути.

Пока мы обустраивались на диванчиках, вагон постепенно заполнялся людьми. Неожиданно я услышал знакомые голоса, похолодел и глянул на проход. Там появились Строгач, Туман, Борзый и Хома. Серега, заметил нашу компанию, и остановился как вкопанный. Увидел сидящую напротив Веронику, глянул с такой ненавистью, что мне стало не по себе.