Вот и началось моё путешествие, замыкающее звено вокруг Байкала. Вернее, началось оно гораздо раньше, почти год тому назад, когда я только вернулся из похода в прошлом году. Началось в моей голове. Остался самый «лакомый» кусок Байкала – северо-восточный берег от бухты Хакусы до Усть-Баргузина. Здесь и Баргузинский заповедник с его медведями, здесь и скальные прижимы, а самое главное – много больших рек, и их надо как-то форсировать. Сколько дум я потратил на выдумку самых хитроумных способов преодоления этих водных преград! Всё это мне предстоит опробовать. Взял с собой небольшой надувной плотик и метров 60 капроновых строп, а ещё большой полиэтиленовый мешок, чтобы в него вошёл рюкзак, тогда он сам может плавать и служить плавсредством. Вот с такой подготовкой я отправился нынче в поход. И ещё перед отъездом опробовал перцовый баллончик, а то таскаю его три года и ни разу не применял, а может, он и не работает? Нет, убедился – работает, метра на полтора облачко вылетает, это немного, конечно, но лучше, чем ничего.
Дома меня хорошо проводили, в Кольцово Настя с Женей (дети) пришли на автобусную остановку, а Татьяна и Света (сестра) провожали уже до поезда, дождались, пока поезд не ушёл. И всё, остался я наедине со своим рюкзаком (на туристском жаргоне – «клиентом») и мыслями. Ехал на верхней полке, тихо и спокойно, читал книгу и разгадывал кроссворды. Попутчики попались все молодые, неразговорчивые, трёх слов не сказали за всю дорогу, все сидят в своих телефонах. Уже в самом конце пути ко мне подсел мужик из другого купе, видит, что я свой огромный рюкзак стащил с полки, подсел, поговорили. Они с женой едут в Нижнеангарск, оттуда на байдарке пойдут до Усть-Баргузина, то есть попутно со мной. Они должны меня догнать, договорились, что будут смотреть на берег, так что, возможно, пересечёмся.
В Северобайкальск приехал полдвенадцатого, и, на удивление, ни одного таксиста на площади. А мне надо в порт, чтобы на теплоходе добраться до бухты Хакусы. Мужик на остановке подсказал, что до причала можно доехать на автобусе, я минут десять подождал – и прекрасно доехал до пристани. Спускаюсь на причал – отчаливает комфортабельный катер, я спросил провожающих – оказалось, на Хакусы, как раз куда мне надо. Я помахал, крикнул, они снова причалили, взяли меня на борт, и через час катер был уже на другом берегу Байкала. Пока плыли, я разговорился с матросом этого катера, Василием, мужичок уже в годах, близкого мне возраста. Говорили обо всём, и кроме всего прочего он подсказал, что лесника в Хакусах зовут Евгений Погребняк, показал его дом на берегу, у него возможно остановиться. Для меня это ценно.
Сойдя на берег в Хакусах, осмотрелся – всё здесь по-прежнему. Я был здесь два года тому назад. Тогда я шёл с севера, а впереди горела тайга, и я дальше не пошёл, вернулся в Северобайкальск и даже в источниках не искупался. А сейчас первым делом пошёл на источники, погрелся в тёплой воде, понежился. Здесь за сутки платишь 150 рублей – и можешь хоть весь день купаться. Ванны под открытым небом, вокруг деревянные бортики и дорожки, можно посидеть, свесив ноги в воду, или полежать. Всего четыре ванны – от чуть тёплой до горячей. Я в двух посидел, погрелся, но недолго, сразу нельзя. Потом лежал отдыхал на скамейке. Небо хмурится, прохладно, но после тёплой ванны не холодно.
Принял ванны и почувствовал аппетит, заглянул в столовую – обед уже кончился, но, может, что осталось? И надо же – осталась как раз тарелка супа; повар, женщина, мне её разогрела, и я с хлебом умял за милую душу. А ещё налили мне стакан компота и булочку дали, так что пообедал я вполне прилично. Пытался расплатиться – ничего с меня не взяли. Но я договорился, что ужинать тоже приду, только за деньги.
После обеда пошёл в дом лесника, он стоит на самом берегу Байкала, надо же представиться «хозяину» владений, куда я вторгаюсь, да и насчёт ночлега, может, договорюсь. Дом большой, дверей много, я стал торкаться в каждую, пока не попал в нужную. Лесник, видимо, отдыхал после обеда, я это понял по его всклокоченному виду, когда он вышел на мой стук. Я представился, коротко рассказал, что пойду вдоль Байкала на юг – он среагировал на это совершенно безразлично: хочешь – иди. А что ему беречь? Тайга в той стороне погорела в 2015 году, большего вреда нанести невозможно. Ещё я спросил насчёт ночлега, и он без разговоров отвёл меня в одну из комнат, в ней две кровати и тумбочка – ночуй. Крыша над головой есть, это хорошо, тем более что погода неустойчивая, нет-нет да пробрызнет дождик. Я достал спальник, раскинул на кровати и развалился отдохнуть. Попробовал включить свет – есть, это совсем здорово!
Лежал, читал, писал дневник – отдохнул хорошо и пошёл снова на горячий источник. По дороге попробовал позвонить домой – но МТС здесь не берёт, это плохо. Пришлось опять обращаться к людям, попросил позвонить у женщины, которая дежурит на источнике, она без разговоров протянула телефон. Подозревая, что денег с меня опять не возьмут, я очень коротко сообщил домой, что Байкал я пересёк и что у меня всё в порядке – секунд десять, не больше – и отдал телефон. После этого я второй раз за день залез в ванны, минут по десять лежал в воде, грелся, потом лежал на деревянном бортике, отдыхал. К вечеру начал накрапывать дождик – лежишь разгорячённый, а тебя холодным душиком сбрызгивает, довольно острые ощущения.
Здесь, на источнике, пока купался, разговорился с группой отдыхающих из Екатеринбурга, они приплыли сюда на катамаране. И оказалось, что катамаран этот моего знакомого – Владимира Ивановича Алмаши, с которым мы познакомились два года тому назад недалеко отсюда, в губе Тукаларагды, наши палатки стояли рядом. А сегодня вечером он сам должен приплыть сюда, привезти двух австралийцев, так что я надеюсь с ним увидеться. Вот так – гора с горой не сходится, а человек с человеком – запросто!
Полвосьмого пошёл на ужин в столовую, меня накормили уже, как своего, ужин обошёлся в 250 рублей, недорого. А после ужина я направился на стоянку своих новых знакомых, они стоят табором прямо на берегу Байкала, метрах в трёхстах от причала. Сидели у костра, разговаривали, они меня расспрашивали о моём путешествии, и больше всего всех интересует вопрос о медведях. А я на берегу Байкала ещё ни одного и не видел, только следы да кучи вонючие. Уже на закате солнца приплыл Владимир Иванович, увидел меня – удивился, узнал, конечно. Мы с ним обнялись, потом сидели вместе у костра, пили чай, разговаривали о прошлых и будущих путешествиях. Уже стемнело, когда я ушёл к себе спать. День выдался насыщенный, и спал я без сновидений, ни комары, ни мыши мне не мешали.
Проснулся в 6 часов – выспался. Встал, собрал рюкзак и пошёл купаться на источник, а оттуда – сразу в путь. По пути тормознулся немного на стоянке Владимира Ивановича, там уже все проснулись, толкутся у костра, дежурный печёт им на сковородке оладушки. Мне такие деликатесы не грозят. Я около них позавтракал остатками продуктов с поезда, попил чая, и мы сфотографировались все вместе на прощание. Путь мой на юг. Впереди песчаная коса, а в конце её, километрах в трёх, торчат скалы мыса Аман-Кит, как-то удастся их пройти? По описаниям в обход мыса есть тропа по тайге, но удастся ли по ней пройти после пожаров? Сегодня увидим.
Тропу я увидел, немного не доходя до скал: к наклонной лиственнице прибита дощечка с буквами ББТ (Большая Байкальская Тропа) и стрелка влево. Я остановился отдохнуть и посмотреть, что за тропа. Тайга вся сгоревшая, многие деревья упали и образовали завалы. Но тропу чистили, похоже, в прошлом году, волонтёры обычно этим занимаются. В завалах сделаны пропилы, нанесена маркировка на деревьях, пройти можно. Только далеко ли прочищена тропа? Решил попробовать пройти по берегу, а если уж упрусь в непроходимые прижимы, вернусь и пойду по тропе.
Пошёл на мыс. Весь он топорщится камнями причудливой формы, одна из скал похожа на профиль Пушкина. Лезу по камням, перебираюсь через поваленные деревья, их много попадало после пожара. Порой приходится спускаться в Байкал, брести по колено в воде, потом опять камни, скалы, завалы. Прошёл с полчаса и остановился. Мыс загнулся, и мне стал виден дальнейший мой путь: скалы почти вертикально уходят под воду, глубина, должно быть, большая, по пояс, а может, и больше, а купаться не хочется, погода не располагает – прохладно и ветрено. Я решил не мучиться, вернуться назад и идти в обход мыса. Опять преодолевал завалы, камни, броды, дошёл до указателя «ББТ», посидел отдохнул, немного обсушился, собрался с духом – и зашагал по тропе.
Печальное зрелище – горелая тайга. Деревья навалены, всё в саже, как ни осторожничаешь, а всё равно измажешься. Особенно трудно перелазить через деревья, под которые и подлезть нельзя, и перелазить высоко. Прыгаешь перед ним, прыгаешь, кое-как перелезешь. А под некоторыми приходится проползать на пузе – сначала снимешь рюкзак, сам пролезешь, а потом уже рюкзак тащишь. Выглянуло солнце, сразу стало жарко, и комарики повылазили, пришлось намазаться мазью. Хорошо хоть тропа обозначена краской на деревьях, иду уверенно, хотя и очень медленно. Гарь начинает зарастать травой, молодыми побегами ольхи, осины, но больше всего иван-чаем, его розовые султаны местами образуют целые поляны.
Через два часа дошёл до развилки, к сосне прибиты две стрелы с надписями: влево, вдоль Байкала – «пески», вправо, к берегу – «пещеры». Я пошёл по левой тропе, которая по тайге должна обойти скалистый мыс Турали и вывести меня на берег Байкала. Пошёл и очень скоро увидел, что дальше тропу никто не чистил, не маркировал и никто по ней после пожара ещё не проходил. Через полкилометра упёрся в сплошной лесоповал – лес обуглен и почти весь упал, образовав непроходимые завалы. Пришлось возвращаться к развилке, идти по правой тропе, к Байкалу, он угадывается в просвете между двух сопок. Минут через двадцать выскочил на берег – великолепный пляж, чистый песочек и столик со скамейками – туристы соорудили. Это бухта между двумя мысами – Аман-Кит и Турали, называется Большой Самдакан. Оба мыса красиво ощетинились скалами: сзади – Аман-Кит, его я обошёл по тайге, а впереди – Турали, его придётся проходить по берегу, по тайге я уже сунулся – не пройти. А пока я устроил привал: искупался, поплавал немного (много не поплаваешь – вода прохладная) и перекусил. Костёр разводить поленился, да и опасно – ветерок хороший гуляет, как бы не устроить пожар. Пообедал холодным – смешал талкан (ячменная мука), сухое молоко и шоколад, залил холодной водой, размешал и поел с пряниками – вкусно и питательно.
После обеда повалялся на песочке, отдохнул и в 4 часа двинулся дальше, на мыс Турали. Он очень живописен – скальные останцы торчат причудливыми перьями, чем-то напоминая Красноярские столбы. Одну скалу я назвал Глухарь, другую – Циклоп. Смотреть красиво, но идти очень тяжело. Пожар не обошёл стороной этот скалистый берег, горелые деревья попадали, образовав труднопроходимые барьеры. Сначала я шёл у самой воды, карабкался по камням, перелазил через поваленные деревья. Потом заметил повыше что-то похожее на тропу, поднялся, пошёл по ней. Догадался, что по этой тропе ходят к пещерам, на которые направлял указатель на развилке, где-то здесь они должны находиться. И действительно, через 40 минут дошёл до пещер, их две, рядом. Одна совсем маленькая, а вторая побольше, метров 30 длиной, а может, и больше, в глубине темно, ничего не видно, а фонарика у меня нету. Пещера представляет собой узкую высокую расселину, уходящую в глубину горы. Пол ровный, сухой, а недалеко от входа лежит большой плоский камень – жертвенный. На нём навалена куча подношений: кольца, зажигалки, сигареты, всякие безделушки и даже две вставные челюсти. А денег – просто немерено, и не только монеты, но и бумажные, даже несколько сотенных. Естественно, это всё предназначено местным богам – бурханам, и никто отсюда ничего не берёт. Хотя посетители здешние, туристы, я думаю, в большинстве атеисты и не верят во всякие сверхъестественные силы, но место глухое, дикое, мало ли что…
Около пещер я уселся с видом на Байкал, отдохнул, сделал записи в дневнике. От воды к пещере построена деревянная лестница, без неё сюда не забраться, значит, привозят туристов и на лодках. Смотрю на свой путь – и смотреть страшно, даже не верится, что здесь можно пройти. Я, пока шёл, весь перепачкался сажей, невозможно не запачкаться, перелезая через горелые деревья или ползком подлезая под них. День сегодня простоял без дождя, тучки по небу ходят, но и солнышко временами выглядывает, по тайге даже жарко было идти. А здесь, над Байкалом, ветерок гуляет; когда сидишь, не движешься, даже прохладно.
И ещё два часа я полз (именно не шёл, а полз, потому что ходьбой это назвать нельзя) по мысу Турали, а не дошёл даже до перегиба мыса, откуда откроется мой дальнейший путь. Всё те же камни, скалы, гарь, завалы, и конца-края им не видать. На привалах, невзирая на огромные камни, купаюсь, умудряюсь по ним потихоньку залезть в воду и освежиться, немного снять усталость. А устал к концу дня я порядочно, первый ходовой день похода достаётся тяжело. Много трудных мысов прошёл я раньше, но были они недлинными, перемежались ровными участками берега, а здесь иду полдня и впереди никакого просвета. В одном месте камни стали поменьше, я спустился к воде и зашагал с камня на камень, но недолго – опять пошли завалы. Солнце меж тем стало клониться к закату, а у меня уж коленки стали подгибаться, сел отдохнуть. Посидел, поразгадывал кроссворды, а потом что-то бросил взгляд вверх, а там среди сплошной гари стоит одинокая зелёная сосна (как она уцелела?), и склон под ней не сильно крутой. А дай-ка, думаю, здесь заночую, впереди-то встретится ли ещё что подходящее? И как я такое решил – дальше не идти, на душе сразу стало радостно – кончились мои сегодняшние мучения.
Вылез я наверх, посмотрел, где буду ночевать. Место не сильно ровное и с наклоном, но палатку поставить можно. Кругом всё сгорело, мох выгорел до земли, но я, чтобы палатку сажей не пачкать, нарвал несколько охапок иван-чая (он уже густо взялся вокруг), застелил пятачок под палатку. А перед входом, чтобы сажа в палатку не таскалась, настелил досок, их полно по берегу валяется, Байкал навыбрасывал. Дров заготовить – вообще не проблема, кругом завалы недогоревших деревьев, бери, сколько хочешь. И вода недалеко, надо только спуститься под обрыв к Байкалу. Всё приготовил к ночлегу и присел отдохнуть, завтра с новыми силами продолжу штурмовать мыс Турали.
Вечерний Байкал очень красив. Ветер стих, волны чуть плещут о камни. По этому берегу на обоих мысах, Аман-Кит и Турали, торчат «перья» скал, а на противоположном берегу чётко вырисовывается зубцами Байкальский хребет, и над ним слоями висят облака. Сижу, любуюсь и уходить неохота – такая благодать! Но надо, пока светло, готовить ужин и ложиться спать, завтра опять будет трудный день.
На ужин сварил овсяную кашу на сухом молоке и заварил чай из кипрея (это второе название иван-чая), но ел без аппетита – сильно устал. И лёг спать – долго не мог уснуть: всё камни, камни перед глазами, даже не камни, а огромные глыбы (такое было в детстве, когда ходили по ягоды, они потом перед сном всё стоят перед глазами). Но уснул.
Ночью часто просыпался, а под утро замёрз. Чуть рассвело, вылез из спальника и стал собираться, пока не жарко – пойду. Доел вчерашнюю кашу (хотя аппетита ещё нет, но тащить лишний вес неохота) и пошёл. Берег всё такой же каменистый, но иду потихоньку, с камня на камень перешагиваю. Так дошёл до оконечности мыса Турали, он встал неприступной стеной. Сунулся – бродом по воде не пройти – глубоко, остаётся один выход – лезть наверх в горелую тайгу и прорываться по ней. Залез, пошёл. Гора крутая, каменистая и сплошные завалы, всё переплетено. Я иду, как чёрт, весь в саже, пробиваю себе дорогу среди веток своей палкой, как саблей. Палка у меня берёзовая, мощная, я с ней приехал из Новосибирска, это мой посох, иду, на неё опираюсь. И здесь, на мысе Турали, меня постигло несчастье – от удара моя палка разлетелась на две части. Видимо, какой-то сучок оказался прочнее. Пришлось остановиться, срубить подходящую листвяжку и продолжать путь уже с ней, без палки вообще идти невозможно.
С горем пополам скалу обошёл, спустился опять к воде, сел отдохнуть на огромном валуне. Мыс «переломился», передо мной открылся дальнейший путь, а то, что прошёл, осталось за скалой, за поворотом. Дальше берег немного пониже, может, легче будет? Но камни, камни, сколько видит глаз, тянутся бесконечно. Купаться не очень хочется – ветерок с Байкала прохладный тянет, да здесь в воду и не залезешь, глыбы очень большие. На этом привале чуть не понёс ещё одну утрату: когда вытаскивал из клапана рюкзака пакет с картами, из него выскользнули очки, лупа и авторучка. Очки как-то задержались на камне, а лупа с авторучкой проскочили в щель между камнями – и тю-тю! – исчезли между валунами. Я посмотрел сверху, пошарил – ничего нет. Тогда я спустился, умудрился подлезть под камень – лежат в воде мои вещи, достал. Слава богу! Потеря вроде небольшая, но лучше без потерь, здесь взять негде; во всём надо быть очень внимательным.
А путь мой по берегу продолжается. Новую палку свою я на привале ошкурил (очистил топориком от коры), подогнал по росту, и теперь она мне честно служит – я на неё опираюсь. Когда иду, смотрю только себе под ноги, а чтобы посмотреть вдаль или в сторону – останавливаюсь. Иначе опасно, можно загреметь на камнях. И вот, в очередной раз остановившись, я увидел среди гари зелень – лес стоит несгоревший, а значит, в нём должна быть и тропа. Поднялся – так и есть, хорошая тропа идёт по террасе вдоль Байкала, я пошёл по ней. Прошёл немного – стоит аккуратный домик, дальше – ещё два. Вышел хозяин, познакомились – Алексей. Он мне сразу предложил чая, но я сначала сходил искупался, чтобы смыть усталость, да и сажу немного, а потом уже пошёл за стол. Попросил кипятку, заварил лапшу, а пообедав, стал чаёвничать вместе с Алексеем. Сам он с Нижней Тунгуски, как раз с тех краёв, где я в молодости работал в экспедиции, так что поговорить нам было о чём – вспоминали те далёкие места, родные нам обоим. Здесь он сторожит базу, хозяин периодически привозит отдыхающих – любителей дикой природы, но сейчас никого нет. Проговорили с ним часа полтора, хороший получился обед, отдохнул славно. На прощание я его сфотографировал около домика и зашагал дальше. Тропа вывела меня к «поющей» дюне Турали, я про неё читал, что в определённых погодных условиях её песок издаёт звуки – «поёт», но сколько ни прислушивался, ничего не услышал. Видимо, не та погода.
А после дюны тропы не стало, опять начались камни, глыбы, завалы горелого леса, опять – где бочком, где ползком, больше двух часов пробирался, пока гора слева кончилась, берег обнизился, и камни сменились галькой – мыс Турали закончился, я вышел в долину речки Ширильды. Идти сразу стало намного легче. Передо мной широкая низменность, и где-то впереди её пересекает речка Ширильды – первая речка, которую мне предстоит форсировать. Но, прежде чем форсировать речку, мне пришлось вдоволь побродить по воде. Возле реки путь мне преградил залив, глубоко вдающийся в сушу. Попытался его обойти по берегу и уже почти обошёл, но упёрся в болотину, пришлось лезть в воду и вброд по пояс выходить на сухое место. Хорошо, что вода прозрачная и дно видно хорошо, оно каменистое, не вязкое, так что перешёл нормально. Прошёл немного по берегу Байкала – ещё один залив, и опять далеко врезается в берег, видимо, когда-то это было руслом реки. Его я уже сразу стал переходить вброд, обходить даже не пытался – далеко. Перешёл, только низ рюкзака намочил немного, глубоковато оказалось. И только после этого я очутился на берегу Ширильды.
Берега у речки низкие, равнинные, заболоченные, течения почти нет, впадает в Байкал, как говорят, «в нулях». Сбросил я свой рюкзак, стал «тыкаться» в воду, искать брод. Ширина не очень большая, метров двадцать, можно и переплыть, если не найду. Но плавать не пришлось – сверху по речке спускался катер, два мужика рыбачили на реке и возвращались к Байкалу. Конечно, они меня взяли на борт. Оказалось, что они идут в Томпу, это мне по пути, километров пятнадцать отсюда, так что я не стал «выгружаться» на другом берегу Ширильды, а махнул с ними до Томпы. Пока плыли, поговорили. Они иркутяне, так же, как и я, обходят Байкал, с той лишь разницей, что у них быстроходный современный катер с «Ямахой» на кранце (кранец – это задний торец судна), а у меня только две ноги (одна из них хромает) да ещё палка в руке. Но цели у нас совпадают – обойти Байкал вкруговую. Катер называется «Добрый Вук» (прочитал на борту), а ребят зовут Дима и Олег Иванович (так они друг к другу обращаются). Пока плыли, я любовался природой. С моря хорошо виден Баргузинский хребет, его скалы чётко выделяются среди белых облаков, подсвеченных вечерним солнцем. Хорошо любоваться красотами Байкала, сидя в мягком кресле быстроходного катера, а не топая под рюкзаком и утирая пот с лица.
Томпу проскочили без остановки. Когда-то это была деревня, теперь же остались только метеостанция да несколько домиков на высоком берегу. Через два километра от Томпы в Байкал впадает река Томпуда, довольно большая река – и широкая, и глубокая, вброд её не перейти. Мои «капитаны» направили катер вверх по реке, там, на берегу, стоят несколько домиков, видать, какая-то база отдыха. В устье река нанесла много песка, образовались мели, так что пробирались очень осторожно – Олег Иванович стоял на носу с шестом и мерил глубину, а Дима стоял за штурвалом и слушал его команды, осторожно пробирался между мелей. Причалили около симпатичного домика – там оборудован причал, деревянная дорожка к дому, отдельно баня стоит и обширная веранда под навесом – всё для отдыха! Следом за нами причалили ещё два катера, такие же современные, мощные, комфортабельные. Оказывается, вокруг Байкала они идут компанией из семи человек на трёх катерах. Мужики все весёлые, разговорчивые, за словом в карман не лезут. На берегу познакомились со мной, ясно, что ночевать будем вместе.
Домик оказался на замке, никого нет. Мужики сразу обследовали всё вокруг: баня открыта, решили её затопить. Дрова взяли здесь же, в поленнице, воды натаскали из речки – через десять минут уже дым коромыслом валил из трубы. На ужин начали готовить уху – рыба есть, мужики на Ширильде наловили. Я тоже по мере возможности участвовал в хозяйственных хлопотах – дрова колол для бани, картошку для ухи чистил. Пока возились с ужином, смотрим, несётся моторка через все мели и прямиком к нам, лихо заскочила в заливчик и аж на полкорпуса выскочила на берег. Оказалось, приплыл хозяин. Вышел на берег серьёзный мужик в камуфляже и сразу заявил: «Это частные владения, почему вы здесь остановились?» Но и наши ребята не растерялись. В позу они, конечно, вставать не стали, просто двое самых дипломатичных отвели его в сторонку, объяснили ситуацию, что предстоит вечер отдыха с банькой и хорошим застольем и что Николай (так зовут хозяина) будет самым почётным гостем за столом. Итак, всё уладилось самым наилучшим образом: хозяин оказал искреннее гостеприимство, а весь коллектив проявил уважение к частной собственности.
Между тем поспела банька, мужики по очереди стали заходить париться. Я тоже пару раз заходил, попарился, потом окунался в реку – баня стоит на самом берегу, все выскакивают и сразу бросаются в воду. После купания уже и аппетит разыгрался, все посматривают в сторону котла, где варится уха. Но, прежде чем сесть за стол, все схватились за фотоаппараты – вечер порадовал обалденным закатом. День был нежаркий, серенький, а к вечеру все тучи собрались над Байкальским хребтом и в них, в их причудливые нагромождения, стало опускаться солнце, раскидывая свои лучи горизонтально над Байкалом. Зрелище потрясающее!
Потом был ужин на открытой веранде – с ухой, с водочкой, с шутками-прибаутками, как всегда, в большой хорошей мужской компании. Я выпивать не стал, отказался – в походе не пью. А ухи поел с удовольствием, и рыбы было много, так что наелся вволю. Потом попил чая и ушёл спать. Здесь, маленько в сторонке, есть небольшой домик, в нём стоят диван и кровать, я в нём и расположился, хозяин разрешил безо всякого. Ребята ещё долго сидели за столом, галдели, но мне это не мешало. Умотался я за эти два дня по камням да завалам, поэтому быстро отрубился, даже несмотря на писк комаров над ухом.
Утром проснулся от шума мотора – Николай с двумя нашими мужиками поплыли на рыбалку вверх по Томпуде. Они ещё с вечера загорелись добыть тайменей, Николай рассказывал, какие «поросята» стоят в ямах выше по реке. Вот поплыли.
Время уже 9 часов, утро ясное, солнечное. Народ после вчерашнего весёлого ужина ещё спит (за исключением уплывших рыбаков, им рыбалка дороже сна). Я развёл костёр, поставил свой котелок и сварил чай из листьев брусники. Чай получился красный, красивый и очень полезный для почек. Понемногу начали просыпаться ребята, «выползать» к костру, к столу. Они ночуют на своих катерах – у них там оборудованы спальные места. Я их угостил свежим чаем – пили, нахваливали, кто-то похмелился после вчерашнего. Сегодня они решили отдохнуть – никуда не пойдут, вот и я вместе с ними отдохну, мне это не помешает. Днём мы поближе познакомились, пообщались. Мужики нестарые, в районе 45–50 лет, все люди обеспеченные, у каждого какой-то бизнес: у Димы – два теплохода ходят по Байкалу, у Василия Ивановича – ресторан в Иркутске, у Олега Ивановича – сервисное предприятие. Да и остальные тоже небедненькие, это видно по их катерам, такой катер не каждый может купить, несколько миллионов стоит. Питаюсь я вместе с ними, они меня подкармливают. Пищу варят в большом казане на специальной подставке, я обеспечиваю костёр дровами. На обед сварили рисовый суп с мясом, опять обедали с водочкой, закусывали солёным хариусом (вчера посолили). А я специалист по чаю, варю травяные чаи, всем очень нравится.
День хороший, тёплый, я удобно расположился в мягком кресле на веранде и читал книгу, разгадывал кроссворды, то есть активно бездельничал с перерывами на обед и на ужин. Так и день пролетел, и довольно быстро. Опять был красивый закат, опять все его фотографировали. Тайменей наши рыбаки не поймали, приплыли пустые, ели вместе со всеми рисовый суп. А к вечеру опять затопили баню, опять было застолье с выпивкой и длинными разговорами, но я поел и ушёл спать – надо отдыхать. Завтра мужики собираются идти дальше – до реки Кабаньей, это около пятидесяти километров. Я хочу уйти с ними, проскочить этот участок на катере с ветерком, а не бить ноги по камням, к тому же проскочу очень опасную реку Шегнанду, которую вброд перейти невозможно. Вот с такими планами я и заснул, и комары мне не мешали.
Встал в 6 часов, сразу начал собирать рюкзак, чтобы не опоздать к выходу судов. Мужики тоже встали, собираются, готовятся к отплытию. Навели порядок на базе, весь мусор убрали, подмели территорию – чистота и порядок. Я спросил Олега Ивановича (он хозяин катера), возьмут ли они меня? Он ответил положительно. Когда встали, было тихо, а потом стал усиливаться ветерок, мужики занервничали – по волнам тяжело идти. Но всё равно около 8 часов утра отчалили, тронулись в путь. Пока выходили из залива, ещё ничего, волна небольшая – терпимо было. А как вышли на простор моря – тут и началось! Дело в том, что для правильной центровки, чтобы нос не задирался сильно вверх, мне отвели место в носовом отсеке, я уселся на ступеньку, с обоих сторон иллюминаторы – сижу любуюсь. А когда прошли мели, выскочили на простор и набрали скорость, моему хорошему настроению пришёл конец. Волны большие и бьют в днище катера, как отбойный молоток, несёмся, как по булыжной мостовой. А вот попалась особо крупная волна, нос катера аж взлетел, а потом, естественно, обрушился всей своей массой об воду. Удар был такой сильный, что мне показалось, что мой позвоночник рассыпался. Вода только с виду мягкая, когда об неё ударяешься, она становится, как железо. Мне сразу стало ясно, что следующего удара я не перенесу, стану инвалидом, и я сполз со ступеньки на пол, принял горизонтальное положение. Локтями я упёрся в ступеньку, чтобы хоть маленько амортизировать удары, а под зад подложил поролоновый мат. И всё равно каждый новый удар болью пронзал всё тело, как нос взлетит на волне – сердце останавливается в ожидании удара о воду. Уже и в иллюминатор смотреть не хочется, а хочется только, чтобы всё это скорее закончилось. Мои «капитаны» – один с картой, другой за штурвалом – находятся в середине катера, там амплитуда этих взлётов поменьше, да и они стоят на полусогнутых ногах, приседая, амортизируют удары.
Так мы проплыли больше часа. Слышу, ребята переговариваются, что надо бы найти бухточку, остановиться, переждать непогоду, а то и суда разбить недолго. Я молю Бога – скорей бы, сил моих больше нет терпеть это издевательство над организмом. Наконец, слышу, Олег Иванович говорит другим судам по рации: «Идём в губу Туркукит, на отстой». Зашли в губу, это довольно уютная бухточка, там и волн почти нету, бросили якорь метрах в пятидесяти от берега. Следом подошли два других катера, пришвартовались к нашему, сцепились все три воедино, стали, как одно судно. Так можно свободно ходить с одного на другой катер, чтобы вместе собраться, пообедать, например. Мужики делятся впечатлениями о сегодняшнем шторме, думают, что дальше делать. Я сразу попросил, чтобы меня высадили на берег, такое плавание я больше не вынесу. Катером к самому берегу не подойти, можно побиться о камни, для этого на самом большом катере есть резиновая лодка. Мужики её быстро отвязали, спустили на воду, и один из них, Игорь, свёз меня на берег. Перед расставанием мы все хорошо попрощались, пожелали друг другу удачного завершения похода и обменялись адресами; почти два дня, проведённых вместе, здорово сблизили нас.
И я остался снова один на берегу. Погода пакостная – ветер, идёт дождь, мне пришлось сразу «зачехлиться». Всё тело ноет после такой «прогулки»: левую руку поднять не могу, шея не ворочается, лучше бы я пешком прошёл эти километры. Но кто знал? Берег дикий, каменистый, я расположился на большом бревне, распалил костёр пожарче – дров кругом полно, плавником усеян весь берег. Я сварил чай, съел одного омулька (мужики дали в дорогу четыре штуки) и зашагал по камням на юг. Идти очень непросто – камни громоздятся как попало: то крупные, то средние, а то такие валуны преградят дорогу, что приходится искать какие-то проходы, карабкаться, а то и лезть в воду, проходить бродом. За два часа дошёл до мыса Понгонье (второе его название – мыс Толстый, ещё один), устроил привал. Мыс образован большими валунами и выдаётся пологой горой в море. На оконечности, обложенный камнями, стоит столб с обозначением мыса, это уже работники Баргузинского заповедника поставили, от реки Шегнанды началась его территория. А Шегнанда у меня осталась позади, я её проскочил на катере и не видел, как – изнемогал под ударами стихии. Уже три больших реки (Ширильды, Томпуду и Шегнанду) преодолел, не замочив ног, это хорошо. Следующая – Кабанья, но до неё ещё далеко, дня три топать.
Сидел на мысе Понгонье, отдыхал, наблюдал, как волны красиво разбиваются о камни, и писал дневник. Дождик вроде прекратился, но всё затянуто, в любую минуту может начаться опять. Другого берега Байкала не видно, а впереди, сколько видно, всё камни и камни. По карте в обход этого мыса есть тропа, но наверх, в тайгу, не выбраться, после пожаров образовались страшные завалы, все тропы завалило, не продраться. Так что буду ползти дальше потихоньку по берегу, ещё один мыс, Шираки, пройду, после него камни должны закончиться, но до него километра четыре.
Дошёл и до мыса Шираки, отсюда открылся мой дальнейший путь, видно километров на десять. Берег впереди низкий, так что больших глыб не будет, должно быть полегче. Здесь тоже больших валунов не стало, но камни, сплошные камни так и тянутся. А у меня вдобавок к хромой ноге не ворочается шея – поворачиваюсь всем корпусом, и левой рукой ничего поднять не могу, рюкзак еле надеваю – болит плечо, видно, растянул связки. Это я так «прокатился» на катере. А теперь иду, еле тащусь. Я бы уже давно остановился на ночлег, но абсолютно негде. Слева гора уходит круто вверх сразу от прибрежной полосы, а между горой и Байкалом сплошные каменюки. В одном месте с полкилометра тянулись очень красивые камни – хорошо обкатанные, разноцветные, один к одному, а по размеру похожи то на мячик, то на дыню, то на арбуз.
Пока сидел отдыхал, на меня выбежал маленький соболишко, остановился в метре от меня (наверно, впервые увидал человека) и юркнул меж камней обратно в тайгу. А ещё на одном из привалов сегодня наблюдал, как выводок утят учился летать. Они взлететь ещё не могут, так крыльями машут изо всех сил и скользят по воде, пока силы не кончатся. Потом отдохнут – и опять несутся, машут крыльями. Долго я сидел наблюдал – всё здесь непуганое, кто сюда заберётся в эту глушь?
К вечеру дождик прекратился, один раз даже солнышко проглянуло, но всего на одну минутку, а потом опять всё затянуло. После мыса Шираки ещё с час тащился по камням, а потом они резко кончились – я оказался в губе (заливе) Иринда. Камни сменились песчаной косой, идти сразу стало намного легче. И сразу же появились медвежьи следы, совсем свежие. Погода дождливая, а песок в следах даже не успел намокнуть, сухой – медведь только что прошёл, следы тянутся в моём направлении. Я, конечно, сразу проверил рукой перцовый баллончик в кармане (на месте, так просто меня не возьмёшь!), покричал ему, чтобы уступил дорогу (а что ещё можно прокричать – фантазия уже не работает, и сил нету) и зашагал по его следам. Теперь этих следов будет много – я на территории заповедника, всякая охота здесь запрещена, да и само посещение заповедника запрещено, и медведи чувствуют себя полноправными хозяевами, никого не боятся.
А дело уже к вечеру, я тащусь из последних сил, присматриваю место для ночёвки и тут – о, счастье! – увидел в лесу зимовьё. На карте оно не обозначено, но я в глубине души надеялся, что около речки Иринды должно быть зимовьё, и предчувствие меня не обмануло. Хорошо, что я его не проскочил, оно стоит в лесу на прибрежной террасе, мог проскочить запросто, тем более что время уже девятый час, сумрачно, но я вовремя поднял свой взгляд наверх и его заметил. Первым делом я сбросил рюкзак и растянулся на полатях, немного отдохнул, отдышался, а потом уже стал готовиться к ночлегу. Сходил на Байкал за водой, чтобы больше не выходить под дождь, а потом переоделся в сухое и развесил свои одёжки на просушку. Зимовьё хорошее, большое, рубленое из бруса, это даже не зимовьё, а дом, на нём прибита вывеска: «Баргузинский заповедник – находиться без письменного разрешения дирекции запрещено». У меня разрешение есть. Я заранее, ещё зимой, написал письмо директору заповедника Овдину Михаилу Евгеньевичу, рассказал в нём, что я иду вокруг Байкала, и мне остался участок с Баргузинским заповедником. Не очень я надеялся, но разрешение получил, мне его переслали по электронной почте. Теперь я иду с официальным разрешением директора, а не как в 2014 году – через Байкало-Ленский заповедник, контрабандно.
В доме есть железная печка, в углу стопка сухих дров – всё по закону тайги. Это замечательно – я целый день мокрый, хоть подсушусь да погреюсь хорошо. Растопил печку, поставил варить суп из пакета, в этот раз солянку, бросил в него немного овсяных хлопьев для густоты. Между тем совсем стемнело, свечки в доме нету, и у меня ничего такого нету, только отсвет от печки чуть-чуть освещает помещение. Но ничего, мимо рта ложку не пронёс, поел нормально. Пока ел, вспомнил, что сегодня у Игоря (брата) день рождения, хорошо он мне запомнится, надолго!
После ужина вышел на улицу и понял, как мне повезло с зимовьём. Темень непроглядная, холодно, всё затянуто моросью, мелкий противный дождь висит в воздухе. Вот бы я сейчас колотился в своей маленькой палатке, к утру в сосульку превратился бы. Вернулся в тёплое зимовьё, улёгся на нарах, но долго не мог заснуть – всё тело болит, как избитое (да меня в катере так колотило об пол, что иначе как избиением это и не назовёшь). Долго ворочался, искал удобное положение, чтобы было не так больно, да и ночью спал плохо, не спал, а мучился, еле дождался утра.
В 7 часов проснулся – светло, оглядел своё зимовьё, вчера в темноте толком ничего и не видел. Вышел на улицу – дождя вроде нету, но пасмурно, клочья тумана цепляются за окрестные горы. Тело всё болит, я опять залез в спальник, провалялся до 10 часов. На полке кто-то оставил журнал «Вокруг света» и толстый сборник кроссвордов, так что заняться было чем. Когда надоело валяться, встал, начал двигаться. Я ещё с вечера решил, что мне надо отдохнуть денёк-другой, «зализать раны», как я называю. Поэтому я никуда не спешу, двигаюсь плавно и размеренно. Проголодался – доел вчерашнюю солянку, замёрз – растопил печку, погрелся.
Часов в двенадцать резко подул ветер с Байкала, волны огромные поднялись и стали докатываться до самого берегового обрыва. А в окне, которое смотрит на Байкал, дыра с кулак, пришлось её срочно заделывать, а то задувает холод, неуютно. Через час ветер так же внезапно стих, и даже выглянуло солнышко – прекрасно! Я собрался и пошёл на прогулку, посмотреть свой дальнейший путь. Дошёл до речки Иринды, она впадает в Байкал метрах в трёхстах от зимовья. Речка небольшая, метра три шириной и неглубокая, перейти её легко, но ноги мочить неохота, поэтому я притащил пару бревёшек (их по берегу полно валяется), перебросил с берега на берег – вот и мосток готов. После речки идёт натоптанная тропа, прошёл по ней немного – красота! Это не по камням тащиться, завтра по ней пойду.
Вернулся к зимовью, сварил на обед овсяную кашу, поел, повалялся, почитал, подремал. Потом занялся делами. Починил рюкзак – стала отрываться левая лямка, я её накрепко пришил капроновыми нитками. Натаскал дров в зимовье – на вечер, да и после себя надо оставить, причём больше, чем было. Потом занялся экологией. Здесь, на кострище, скопилась целая куча консервных банок, я решил их ликвидировать, технология давно отработана. После себя я банок никогда не оставляю. Сначала пустую банку бросаю в костёр, чтобы с жести расплавилось и стекло олово, которым она покрыта от коррозии. Потом обожженную банку плющу обухом топора на камне или на пеньке в лепёшку, сгибаю вдвое – опять плющу, потом ещё и ещё раз. В результате получается небольшой кусочек железа, который можно забросить в тайгу в мох, через несколько лет он рассыплется ржавчиной и размоется водой. Вот и здесь я уселся на крылечке, притащил булыжник с берега и на нём переплющил все банки, которые скопились около зимовья – пусть будет хоть какая-то польза от меня.
Вечером сидел на завалинке зимовья, смотрел на Байкал, любовался закатом и писал дневник. Погода стоит прохладная, тепла нету. На Хакусах, откуда стартовал, на термометре было 17 градусов, да и сейчас не больше. Идти по такой погоде хорошо, но всё-таки хочется тепла.
Сегодня спалось получше, встал около семи часов, чувствую – отдохнул немного, пойду дальше. Перед отходом стал проводить «технические усовершенствования» своего снаряжения, а именно палки, на которую опираюсь. Во-первых, в верхней части палки прикрепил темляк, то есть петлю из тесьмы, как у лыжных палок, чтобы рука на неё опиралась. А то приходится всё время палку сжимать в кулаке, пальцы устают и немеют. Чтобы надёжно закрепить темляк, пришлось просверлить отверстие в палке, что я умудрился сделать с помощью ножа и топора, получилось. Во-вторых, сделал бо́тало, какое вешают на шею коням и коровам, чтобы их можно было быстро найти, когда пасутся. Но я не конь и, тем более, не корова, ботало я привязал не на шею, а к своей палке пониже темляка, чтобы оно при ходьбе болталось, звенело и медведи разбегались, орать на них всё время – голоса не хватит. Это ботало я изготовил ещё на прошлой стоянке на Томпуде. Там, среди хлама, я нашёл гайку, она мне послужила языком ботала, а колоколом приспособил консервную банку – пробил в ней отверстие, пропустил сквозь него шнурок и привязал гайку, банку закрепил на шнурке – всё, ботало готово.
Довольный своей рационализацией, я покинул так вовремя подвернувшееся мне зимовьё и двинулся дальше. По вчерашнему мостику, не замочив ног, перешёл Иринду, пошёл по тропе. Только радость моя была недолгой – тропа быстро кончилась, опять пошли камни, хоть и некрупные валуны, а где галька, где булыжники, но всё равно идти по ним тяжело – ноги подворачиваются, выкручиваются. Ботало моё побрякало с полчаса и разлетелось – перетёрся о банку шнурок, этого я не учёл. Но ничего, подвешу гайку на проволоку, она не перетрётся, а проволоку я найду, здесь по берегу всё, что угодно, можно найти.
После часа ходьбы попалось огромное сухое бревно, сел на него отдохнуть. Погода разгулялась, солнышко светит, и небо ясное, но жары нет, ветерок освежает. Передо мной вся губа Иринда красиво выгибается на север, и Байкал разноцветный накатывается небольшими волнами на камни. У берега волны зеленоватые, светлые, а дальше становятся голубыми, синими и почти чёрными – часами можно любоваться. На море никого не видно – далеко от людей ушёл, а на берегу тем более – кого здесь, кроме медведя, можно встретить? Над берегом тянется терраса, и по ней есть тропа, но я прошёл по ней с километр и спустился к воде – не понравилась. Во-первых, тропа медвежья, и идти по ней неудобно: медведи ходят след в след, и от них получаются круглые вмятины в шахматном порядке, под мой шаг они никак не попадают. Во-вторых, солнце пригрело, и повылазили мошка, комары, надо от них мазаться мазью. А в-третьих, тайга здесь тёмная, мрачная, идти по такой неприятно – можно лоб в лоб столкнуться с косолапым. В этом смысле идти по берегу безопаснее – видно далеко.
Среди дня перешёл речку Урбикан, она небольшая, чуть выше колена, но течение сильное, вода очень холодная. Перешёл и сел перекусить. Опять сделал талкан с шоколадом и сухим молоком, может, не очень вкусно, но питательно, силы поддерживает хорошо. Солнце уже поднялось высоко, жарко, я на каждом привале лезу в воду, остужаюсь. Вода прохладная, но купаться приятно, можно поплавать не спеша, расслабиться. После купания лежу на камнях, загораю, по карте отслеживаю свой путь. Противоположный берег хорошо виден, там, над Байкальским хребтом, кудрявятся белые облака. В 2014 году я оттуда смотрел на этот берег, а вот дожил, теперь отсюда смотрю на те места, где прошёл три года тому назад.
Берег низкий и пустынный, в основном галечный, по гальке тоже идти нелегко, ноги в неё проваливаются, разъезжаются. Между прочим, идти мне помогают медведи. Когда они идут по берегу, то всегда выбирают оптимальный путь, и натоптали целые канавы в прибрежной полосе, их хорошо видно. Я по этим медвежьим тропам и иду. Иду спокойно, не паникую, это два дня назад, когда я впервые увидел свежие следы на песке в губе Иринда, стало как-то неспокойно, а сейчас пообвыкся, стараюсь не думать о медведях и меньше смотреть по сторонам, только иногда оглянусь – не идёт ли сзади, да заору что-нибудь, чтобы шум создать. Перцовый баллончик тоже всегда наготове, лежит в самом ближнем кармане.
С мыса Урбикан открылся мой дальнейший путь, далеко-далеко чуть виднеется мыс Кабаний, даже не верится, что до него можно дойти. Но завтра, к вечеру, должен дойти, до него километров 20–25. Впереди речка Северный Бирокан, на карте не обозначено, но, может, на ней будет зимовьё. Вот было бы здорово, в палатке ночевать не хочется в этих медвежьих местах. Так я думал и тащился по бесконечной гальке. Для очередного привала наметил валяющуюся на берегу лесину далеко впереди, долго до неё тащился. Но дошёл – искупался, повалялся, поразгадывал кроссворды – целый час отдыхал. После привала только тронулся, прошёл метров пятьдесят – вот оно, зимовьё, стоит на высоком берегу. Знал бы, не останавливался бы на привал. Ясное дело, что я здесь остался ночевать. Хотя время ещё только 5 часов, но испытывать судьбу не стоит, вряд ли до вечера попадётся ещё одно. Зато отдохну побольше.
Опять это дом заповедника, на стене вывеска: «Баргузинский заповедник… и т. д.». Этот дом поменьше вчерашнего, но зато в нём много чего есть. Есть аккумулятор и лампочка под потолком, проверил – работает. Много книг на полке и продуктов, они подвешены в мешке под потолком. А ещё рядом с домом баня – с вёдрами, тазами и мочалками. Баню я топить не стал, а нагрел на костре воды, ещё ведро принёс холодной из Байкала и намылся в тазу горячей водой с мылом и мочалкой. Потом искупался в Байкале и сразу почувствовал зверский аппетит. На ужин наварил макарон целый котелок, натрескался до отвала и завалился отдыхать. Среди книг я увидел «Повесть непогашенной луны» Бориса Пильняка, это про смерть Михаила Фрунзе. Я её давно хотел прочитать, но в библиотеке не нашёл, а здесь, в тайге, – пожалуйста! За вечер эту повесть я прочёл, она о том, как врачи с подачи Сталина «вылечили» (зарезали) Фрунзе. После чтения завалился спать, ещё десяти часов не было.
Ночью проснулся в 2 часа, вышел на улицу. Тихо, темно, луны нету, я не знаю даже, что сейчас – наверно, новолуние. Всё небо в звёздах, звёзды крупные и какие-то мохнатые. Ковш Большой Медведицы висит прямо над Байкалом – красиво и сурово! Постоял, посмотрел, подышал байкальской ночью – и ушёл снова спать.
Утром в 6 часов проснулся, стал собираться. Первым делом отремонтировал своё ботало. Здесь, в зимовье, нашёлся кусок медной проволоки, я из неё сделал подвеску гайки внутри банки – теперь не перетрётся. Потом поклевал немного вчерашних макарон и запил их сладким чаем (сахар тоже здесь позаимствовал, я с собой не тащу, пользуюсь стевиозитом, это такой порошок из очень сладкой травы, стевии, маленькой баночки мне хватает на весь поход). Умываться не стал – по́том умоюсь (в смысле, вспотею), да и купаться буду на привалах. На море полный штиль, Байкал, как зеркало, не шелохнётся. На небе ни одного облачка, даже на той стороне, над Байкальским хребтом. Он освещён восходящим солнцем и чётко выделяется над Байкалом: внизу идеальная прямая линия воды и над ней скалистые горы, кое-где ещё снежники лежат, не растаяли.
По этой красоте я и потопал. Отошёл совсем немного от зимовья – на камнях совершенно свежая медвежья куча, наверно, ещё тёплая. Видимо, с утра миша на Байкал попить выходил, а меня услышал и скрылся. Я поорал для приличия, что он подлый трус и чтоб лучше мне на глаза не попадался, и пошёл дальше. Даже не взволновался, привык. Кричу не от страха, а для профилактики, чтобы слышно было, что я иду. Вспомнил песенку из кинофильма «Секретный фарватер», немного её переиначил и теперь пою периодически во весь голос:
Ты не плачь и не горюй,
Моя дорогая,
Если съест меня медведь —
Знать, судьба такая.
Вот так юморю и тащусь-тащусь под палящим солнцем по медвежьим следам. На мелкой гальке и на песке хорошо видно, большой или маленький шёл медведь: чем шире и глубже вмятины от лап, тем, значит, крупнее был мишка.
В губе Якшакан на привал удобно расположился на выброшенном на берег бревне, искупался прямо в футболке, чтобы попрохладнее было идти в мокрой одежде. Мыс Кабаний понемногу приближается, уже не так страшно на него смотреть, к вечеру должен дойти. А впереди галька, галька, бесконечная галька, сколько глаз видит, меняются только размеры. Временами идёт галька с куриное яйцо и чуть крупнее, ноги на ней разъезжаются в разные стороны. Другой тип гальки – булыжники, она самая противная, я такую гальку называю «женские груди», потому что она по размеру как раз такая. Нога на таких булыжниках неустойчива, того и гляди подвернётся, и голеностопному суставу – каюк! В таких местах иду вдвойне осторожно, но всё равно сегодня один раз оступился, слава богу, обошлось без последствий, сустав выдержал. Медведи выбирают, где галька помельче, по крупной, видимо, они ходить тоже не любят. И я иду (вернее, тащусь с торбой за спиной) под палящим солнцем по их следам и вспоминаю анекдот про «сильную и смелую» ворону.
Этот анекдот я услышал на Алтае в Белокурихе, где отдыхал в санатории. В воскресный день была организована экскурсия на гору Круглую в окрестностях Белокурихи. Собралось человек пятнадцать, и под предводительством инструктора мы бодро двинулись в путь – с шутками, с песнями, весело. Всё было хорошо, пока подъём был пологим, но на самую вершину, метров пятьсот, тропа круто забрала вверх, пришлось поупираться. А среди нас была женщина, скажем так, не отличающаяся стройностью, её звали Галина, на этом подъёме она «сдулась», силы её покинули. И за берёзы она цеплялась, и на четвереньках ползла – из последних сил стремилась вверх вслед за группой. Мы с одним мужичком взяли её на «буксир» и под белы ручки кое-как затащили на вершину. А на вершине – красота! Солнце сияет, ветерок обвевает, весь Алтай под ногами. Инструктор в честь восхождения пустил по кругу фляжку с коньяком, все сделали по глотку, ещё больше воодушевились. Отдышалась и наша Галина, под общее возбуждение говорит: «Давайте, расскажу анекдот». И рассказала.
Осенью собрались птицы на юг улетать, и ворона к ним пристала: «Возьмите меня с собой, я тоже хочу на юге побывать». Птицы говорят: «Ты что, ворона, дура? Знаешь, как это далеко – и горы надо перелетать, и море, ты точно не долетишь и погибнешь». Но ворона пристала, не отстаёт: «Ну, возьмите меня, я сильная, я смелая, вот увидите – я долечу». Так пристала, что не отвязаться, и птицы сказали: «Бог с тобой, лети». И они полетели, и ворона с ними. Долго летели, долетели до гор – высокие горы встали на их пути. Птицы говорят: «Ворона, возвращайся, пока не поздно, горы высокие, ты их не перелетишь, погибнешь». Но ворона ни в какую: «Я сильная, я смелая, я перелечу!». И полетела. С большим трудом поднялась она на заоблачную высоту, с большим трудом перелетела горы, и полетели все они дальше. Летели-летели и долетели они до моря – конца-края не видать. Птицы опять говорят вороне: «Ворона, возвращайся, море ты точно не перелетишь, утонешь». А ворона опять своё: «Нет, я сильная, я смелая, я перелечу!» И полетела. А море огромное, летят-летят – и берега не видно. Стала ворона уставать, силы её кончаются, всё ниже и ниже её полёт, вот уже волны под самыми крыльями плещут – видит ворона, приходит её конец. И сил уже совсем нету, последние взмахи делает, и тут перед ней показался берег. Плюхнулась ворона на песок, крылья распластала, лежит очухивается, отдышаться не может, а птицы вокруг неё собрались, ходят, нахваливают: «Ну ты, ворона, сильная, ну ты смелая, мы гордимся тобой, ну ты молодец!» А ворона чуть отдышалась и говорит: «Да, я сильная! Да, я смелая! Но долбану-у-у-тая!!!»
Вот и я вроде той вороны, но уж больно хочется завершить начатое дело (обойти Байкал), ведь шесть лет шёл и совсем немного осталось. Дотяну.
Перед мысом Кабаньим сделал хороший привал, искупался, отдохнул. Он совсем рядом, с полчаса ходу до него. Где-то на нём в Байкал впадает река Кабанья, не знаю, как её буду форсировать. Она считается очень рыбной, может, рыбаки какие приплывут? А я с тех пор как меня высадили на берег, ни одной души не встретил, и ни одна лодка не проплыла. Только днём белый теплоход прошёл, но очень далеко, где-то на середине озера. Вот глушь так глушь! Моё ботало опять сломалось – переломилась проволока, и оторвалась гайка, которая бренчала внутри банки. Теперь только банка о палку колотится, звука стало меньше. Но ничего, в следующем зимовье ещё подремонтирую своё изобретение – не дам медведям спокойной жизни.
Как я обманулся! Прошёл этот мыс, который посчитал Кабаньим, а никакой реки нет, значит, это не он. А мыс Кабаний стал виден только отсюда, до него ещё километров пять. Я-то надеялся сегодня пораньше затабориться да отдохнуть, не получилось. Придётся топать дальше. Была бы дорога более или менее нормальная, можно было бы идти, но эта галька уже все ноги выломала. А денёк стоит ясный, жаркий, хорошо ещё, что ветерок с Байкала освежает. Топал ещё пару часов, пока дотащился до реки, значит, теперь я действительно на мысу Кабаньем, на правильном.
Река Кабанья впадает в Байкал двумя рукавами. Первый я легко перешёл по поваленному дереву, он неширокий, метров семь-восемь. А подошёл ко второму – это уже серьёзно, вся река течёт здесь. Мощная река, чувствуется и глубина, и течение, вброд её перейти нечего и пытаться – унесёт в Байкал. Берег пустынный, не видно ни людей, ни зимовья. Постоял, осмотрелся, посоображал. Вверх по речке метрах в двухстах просматривается перекат, река там широкая и, должно быть, помельче. Пошёл туда посмотреть – что-то делать надо. Тропы вдоль берега нет, дикие заросли – кое-как продрался к перекату. Ширина здесь метров тридцать, около моего берега неглубоко, можно пройти, но на середине и под левым берегом заметно глубже и течение сильное, вода бурлит по камням. Отсюда, издалека, трудно определить глубину, я решил сначала разведать брод налегке, без рюкзака, а потом уже принять решение. Вырубил палку покрепче и подлиннее, моя слабовата для такого дела, снял одежду, остался в трусах и ботинках (босиком по камням не пойдёшь) и пошёл. Пока было мелко, шёл легко, к середине вода дошла до бёдер, течение усилилось – пришлось напрячься. Вода бешено несётся перед глазами, стараюсь меньше на неё смотреть, чтобы не закружилась голова. Палку ставлю выше по течению, её прижимает ко дну, и я как бы вишу на ней, меня отрывает, а я вцепился и держусь изо всех сил. Трудно переставлять ноги – их отбивает течением, трудно и палку переставлять – её тоже норовит течение сбить. Вот так и двигался: сделал шаг, укрепился – переставляю палку; палку твёрдо поставил, закрепился на ней – делаю следующий шаг. Миновал середину, стал приближаться к берегу, глубина стала уменьшаться. Здесь я смог развернуться и вернулся на свой берег, понял – перейти можно. На берегу оделся, чтобы согреться – здорово замёрз, вода-то с гор, ледяная. Пока отогревался, подкрепился немного орешками да изюмом, отдохнул, собрался с силами и снова полез в воду. Теперь я иду с рюкзаком, рюкзак давит на плечи и добавляет мне веса, это хорошо, течению труднее меня сбить. Опять буруны волн, опять борьба с течением, но я двигаюсь точно по тому же месту, что и в первый раз, ориентир выдерживаю точно – и благополучно перебираюсь на другой берег. Довольный и счастливый, быстро одеваюсь и шагаю, чтобы согреться, под рюкзаком согреваешься быстро. Где-то здесь, на Кабаньей, находится Северный кордон заповедника, там должны быть люди и какие-то строения, надеюсь там заночевать.
Только отошёл минут пять от реки – навстречу идёт моторка. Эх, знать бы – подождал бы на берегу, и меня перевезли бы, не нужно было бы так рисковать. Но теперь дело сделано, хорошо, что всё обошлось благополучно. А немного погодя я был уже на кордоне. Егерь сразу спросил, есть ли у меня разрешение на посещение заповедника, я достал, показал – всё нормально. Егеря зовут Володей, он живёт в Усть-Баргузине, а здесь работает вахтовым способом: месяц отработает – потом сменяется. На кордоне большой дом, баня, ещё какие-то постройки – целое хозяйство. Кроме егеря я здесь увидел ещё двух молодых мужиков, оказалось, отдыхающие, из Москвы. Они приехали сюда порыбачить и отдохнуть, с ними сыновья лет семи, бегают вокруг, резвятся. У них тоже есть разрешение, оказывается, его можно купить, и стоит это двести рублей с человека в сутки. Мы быстро все перезнакомились, я развёл костёр (ребятишки мне помогали, вернее, я их учил разжигать костёр), сварил ужин. Ужинали все вместе под навесом в беседке, москвичи меня угостили немного колбасой. Потом пили чай из бадана, он здесь кругом растёт, чай всем понравился. Ужин с разговорами затянулся до темноты, но здесь это не проблема – на крыше стоит солнечная батарея, мы зажгли лампочку. После ужина один из москвичей, Михаил, долго разговаривал по телефону (у него спутниковый), решал какие-то производственные дела. А после своих разговоров предложил и мне позвонить домой, что я с удовольствием и сделал, позвонил Татьяне, сказал, что у меня всё в порядке.
Спал я в доме вместе с егерем, там устроены двухъярусные полати, я забрался на второй этаж. Среди ночи иногда попискивала рация, инспектора выходили на связь, но мне это совсем не мешало, спал, как убитый.
Утром опять взялся за ремонт своего ботала, с ним идти спокойнее. Гайка моя потерялась на бескрайнем байкальском берегу, а я сделал по-другому, без гайки: прикрепил ещё одну банку, на другом шнурке, рядом. Теперь две банки болтаются, колотятся друг о друга – хороший бряк получается! Распрощался я с жителями кордона и потопал дальше. Егерь Володя рассказал мне про дальнейший путь – будет тропа по кромке леса до реки Большой, там на реке стоит изба (кордон), инспектор дежурит. К вечеру я туда должен дойти, так что есть шанс опять ночевать под крышей.
По тропе идти хорошо – ровно и твёрдо. В правой руке у меня палка, я её переставляю в такт шагам, банки друг о друга брякают – всё живое вокруг разбегается. Идти легко, и настроение хорошее, а по берегу всё та же галька бесконечная, если бы не тропа – вот бы я тащился мучился. День стоит хороший, тёплый и солнечный, я на привалах купаюсь, загораю – так можно идти. Только прошёл часа два – начался горелый лес, дошёл и сюда прошлогодний пожар. Пошли вывернутые деревья, завалы на тропе, пепел под ногами. Сначала пытался обходить препятствия и возвращаться на тропу, но потом уткнулся в сплошную полосу поваленного леса, плюнул на это дело, спустился на берег и потопал снова по своей «любимой» гальке.
В три часа дня дошёл до речки Езовки, отсюда уже виден мыс, где впадает река Большая, до него три километра, планирую там заночевать. Езовка – речка небольшая, вполне можно перейти вброд. Но работники заповедника, видно, вброд ходить не любят, построили мостик. Мост старый, прогнувшийся, но пройти по нему ещё можно. Я перед самым мостом устроил привал – накупался, развёл костёр, сварил супчик, чай и развалился загорать. И вдруг услышал шум мотора – снизу идёт моторка. Я вскочил, стал одеваться, чтобы быть готовым к любому повороту событий. А лодка между тем направляется прямо ко мне, причаливает. Оказывается, это инспектор заповедника Анатолий разглядел меня в бинокль и приплыл, чтобы помочь мне – подбросить до кордона. Ему утром по рации передал егерь Володя с Кабаньего, что по берегу идёт турист из Новосибирска, чтобы он помог мне перебраться через реку Большую, вброд её не перейти. Вот он и приплыл. Я с радостью забрался в лодку, и мы с ветерком промчались мимо Большой, я её толком и не разглядел.
Причалили около вагончика, там нас встретил ещё один инспектор, Евгений, они вдвоём с Анатолием «держат оборону» на этом участке. Мужики молодые, очень гостеприимные, напоили меня чаем, указали свободное место в вагончике – отдыхай. Я повалялся, отдохнул, почитал. У них в вагончике много журналов «Огонёк» 80-х годов – эпохи перестройки, интересно было читать публикации по прошествии тридцати лет. А к вечеру я сварил суп харчо из пакета, поел хорошо. Евгений предлагал поужинать с ним, но я от угощения отказался – мужики заехали на вахту, продуктов лишних у них нету и магазина здесь нет, зачем злоупотреблять гостеприимством?
После ужина долго сидели с Евгением, разговаривали обо всём. Он местный, из Усть-Баргузина, рассказал мне много интересного. Рассказал о ставном неводе, который я видел в Баргузинском заливе два года назад – как его ставят, как достают из него рыбу. Ещё рассказал о птицах бакланах, которые расплодились на Байкале и нещадно жрут рыбу. Я вспомнил о необычных чёрных птицах, целую колонию которых встретил на озере Духовом в 2015 году. Тогда я не смог определить, что это за птицы, а теперь понял – это они и были, бакланы, очень неприятные птицы, а вдобавок, оказывается, ещё и вредные.
Вечером Анатолий уплыл на свой пост в двух километрах отсюда, Евгений уселся у окна с видом на Байкал и приступил к охране (как на границе), а я лёг спать. Самое «браконьерское» время с вечера и до трёх-четырёх часов утра, всё это время инспектор не спит, наблюдает и слушает Байкал. Если пройдёт лодка в какую-то сторону, он передаёт по рации на соседний пост, и так с поста на пост эту лодку «ведут». Если до следующего поста она не дошла, значит, где-то пристала или ставит сети, инспекторы плывут её искать. Вот так охраняют Байкал.
Эта ночь прошла спокойно, нарушений не было. Я проснулся – Евгений спит, он всю ночь дежурил. Я потихоньку собрался, чтобы его не разбудить, оставил записку со словами благодарности и двинулся дальше. Сначала была тропа, проскочил по ней километра два, но радость быстро кончилась – опять началась гарь, завалы, пришлось спуститься к воде, на камни. Опять галька, булыжники, а на мысе Чёрном опять пришлось карабкаться по огромным камням, а неприступные проходить бродами. Хорошо пропотел на этом мысе, после него уселся на бревно отдохнуть. Сижу на бревне, небо ясное, но купаться неохота. Разулся, побродил по воде, умылся, а раздеваться не рискнул – потный, а ветерок свежий, холодит хорошо. Мне сегодня надо дойти до Давши, это бывший административный центр Баргузинского заповедника. Раньше там был большой посёлок, жили и работали учёные-биологи, занимались изучением и разведением соболя, этого «мягкого золота». Сейчас управление заповедником перенесено в Усть-Баргузин, и Давша опустела, там живёт всего несколько человек. Я планирую там заночевать, думаю, место найдётся.
Целый день я шёл к этой Давше, огибал мыс за мысом, тащился по камням. Тайга вся сгорела (досталось Байкалу в 2015 году!), тропа завалена – не продраться, и мне осталась только тоненькая полоска камней вдоль воды. За мысом Чёрным пошли ещё мысы – Тоненький, Немнянда, и везде камни, камни, камни: и галька, и валуны, и глыбы. В одном месте попалась песчаная коса метров двести, так я по ней мигом проскочил – так приятно шагать по мокрому твёрдому песку, по приплеску. За день упал два раза, но оба раза удачно – на руки приземлился. Камни подвели. Вроде лежит устойчиво, а наступишь на него, он брык – и повернулся, а ты летишь, только успевай подставить руки. День простоял ясный, я купался на каждом привале. Приспособился в воду заходить с палкой, чтобы на камнях не поскользнуться. Пока купаюсь, палка плавает рядом, она деревянная, не тонет, а выходить из воды я опять её беру.
С мыса Немнянда увидел Давшу: домики красивые стоят по высокому берегу над бухтой, за домиками тайга зелёная, не сгоревшая – отстояли Давшу от пожара. Около 6 часов вечера я дошёл до первых домов. Одна улица тянется вдоль берега, а другая – перпендикулярно, в сторону тайги. Из ворот крайнего дома вышла женщина, спрашивает:
– Вы Егоров?
– Да, – отвечаю.
Она представилась просто:
– Вера.
И добавила:
– Мы давно вас поджидаем.
Вот так я познакомился с первым встретившимся мне работником заповедника. Здесь все уже знают, что идёт турист из Новосибирска, по рации с кордона на кордон «передают» меня. Пока мы с ней стояли посреди улицы, подъехал уазик, в нём замдиректора заповедника Владимир Петрович Сотников, познакомились и с ним. Спросили меня, долго ли я здесь пробуду (я сказал, что завтра пойду дальше), и определили меня ночевать в депутатский дом, это вроде гостиницы для начальства и высоких гостей. Вера меня туда отвела, открыла – шикарные апартаменты, всё выполнено в народном стиле: резьба по дереву, вышивки, картины на сибирскую тему, деревянные резные кровати – всё добротно и красиво. Есть свет, газ, всем можно пользоваться. Заикнулся об оплате – что ты, что ты, ничего не надо! И вот так на Байкале везде – гостеприимство и бескорыстие, нигде денег не берут.
Я спросил Веру про Куркину Ирину Ивановну, ей просил передать привет Владимир Иванович Алмаши, когда мы с ним виделись на Хакусах. Вера позвонила по рации, и та через 15 минут пришла, в руках пакетик со свежими огурцами, ясно, что со своего огорода. Мы уселись на крыльце, сидели беседовали на закате солнца, она рассказывала про жизнь в Давше.
Раньше здесь было 120 жителей, и была даже школа, но, когда управление Баргузинского заповедника перенесли в Усть-Баргузин, людей отсюда отселили, и осталось всего пять человек – Вера с мужем, она сама (Ирина) и двое метеорологов на метеостанции. Теперь на улице можно встретить медведей, они выходят порой к жилью и шарятся, чем бы поживиться, но людей не трогают. Я спросил, почему не видно в Давше собак, говорит – всех медведи сожрали, они их ловят только так (да, это я сам видел, на моих глазах медведь жрал нашего Бича в далёком 1969 году). Вот такая жизнь – ни больницы, ни магазина, продукты привозят теплоходом из Усть-Баргузина, до него километров 150, да вдобавок медведи по улицам бродят. Многие ли смогли бы так жить?
В Давше есть музей Баргузинского заповедника, Ирина в нём и директор, и смотритель, и экскурсовод. Мы с ней договорились, что утром она мне его откроет и проведёт экскурсию, часов в восемь, она за мной зайдёт. После этого мы разошлись, и я отправился в контору заповедника к Владимиру Петровичу Сотникову, он как раз в это время вёл сеанс радиосвязи с инспекторами. Просидел с полчаса с ним, поговорили, они были хорошими друзьями с Алмаши, когда тот здесь работал. Владимир Петрович мне рассказал, что через два дня, в выходные (сегодня среда), намечается торжественное открытие памятника соболю в бухте Сосновка. Ведь нынче исполняется 100 лет со дня образования Баргузинского заповедника, первого заповедника в России. По этому случаю в Сосновке должны собраться всё начальство, гости, корреспонденты, и будет, конечно, очень здорово, если я тоже там окажусь в это время, а это вполне реально – дойти до Сосновки за два дня, до неё километров тридцать.
Перед сном я ещё сходил на горячий источник, он метрах в трёхстах от домов, в пойме речки. Вера меня отвела туда, открыла дверь и показала, как включать воду. Снаружи дом над источником красиво отделан сайдингом, а внутри вообще шикарно всё отделано: картины из кафеля во всю стену, ковры на полу, красивые светильники. В помещении две ванны, я забрался в одну, набрал воды и лежал нежился в тёплой воде минут пятнадцать. Вода не сильно горячая, градусов 37, приятно после долгого пути полежать и расслабиться. После купания я закрыл дом, отнёс ключ Вере и пошёл «к себе» – готовить ужин. Сварил борщ из пакета, бросил в него немного макарон (борщ с макаронами – новое блюдо!) и вкусно поужинал – при электрическом свете, за хорошим столом, из красивой посуды. В честь такого праздничного ужина принял на грудь граммов пятьдесят, с устатка, закусил свежими огурчиками. А потом завалился спать. Здесь в двух комнатах пять кроватей, Вера сказала, что можно занимать любую. Я расположился на ближней, постель не стал разбирать, а просто бросил свой спальник сверху – спать было мягко и тепло.
Утром, как договаривались, подошла Ирина, и мы пошли в музей заповедника, он как раз напротив моей гостиницы. Музей небольшой по размерам, но много интересных экспонатов. Представлена история заповедника (ему нынче исполняется ровно 100 лет), его прошлое и настоящее – в фотографиях, цифрах, вещественных атрибутах той эпохи. В музее тебя со всех сторон окружают обитатели тайги: медведь, кабарга, соболь, росомаха, под потолком «летают» самые разные птицы: сова, глухарь, клёст, рябчик и другие. Всё это, конечно, в виде чучел, но они смотрятся, как настоящие, только неживые. Я осмотрел экспозицию, «дичь» сфотографировал, а перед тем как покинуть музей, оставил запись в книге посетителей – как здесь всё здорово и как мне всё понравилось. Расставаясь, поблагодарил Ирину за экскурсию и приобрёл у неё книгу об основателе заповедника Зеноне Сватоше, человеке, который посвятил всю свою жизнь делу сохранения баргузинского соболя – этого ценного пушного зверька.
Вышел из музея – смотрю, от Байкала идёт Юрий, Верин муж, и тащит в мешке что-то тяжёлое, оказалось – рыба. Ночью инспектора с Большой (реки), Анатолий и Евгений, у которых я ночевал прошлой ночью, сняли браконьерскую сеть, привезли и в Давшу рыбки. Теперь всё население Давши (а населения-то пять человек!) обеспечено рыбой, предложили и мне – бери, сколько хочешь, но мне лишний вес тащить неохота, я взял парочку омульков, хватит. Да ещё одного съел, Вера быстренько пожарила и пригласила меня к столу, отказаться я не смог. Вот такой получился завтрак.
Уже в 12 часов я тронулся из гостеприимной Давши, о ней у меня остались самые лучшие впечатления. Понимаю, что свежий человек – здесь редкость и круг общения невелик, но самое главное, что люди здесь подбираются светлые и щедрые душой, другие не выдержат, сбегут.
Тропа начинается сразу за околицей, пересекает ручеёк и ныряет в тайгу, идёт верхом вдоль берегового обрыва. Тропа хорошая, набитая, чистая, пожара здесь не было. Иду бодро, легко – отдохнул хорошо. Банки мои, привязанные к палке, весело брякают, пугают всё живое. Да и я с хорошим настроением иду, ору песни, пусть медведи слышат и боятся. Про медведей мне в Давше наговорили много, их здесь полно. Как раз здесь, в этих местах, ребята спасались от медведицы на дереве (это я читал в книге «Вокруг Байкала за 73 дня»). Так что лучше поорать, чем скакать, как белка, по деревьям. Иногда тропа упирается в скальные выходы, тогда приходится спускаться к воде и опять тащиться по камням, но эти участки недлинные и не успевают надоесть. Здесь, у воды, я устраиваю привалы, купаюсь.
Обедал на мысе Валукан (второе его название – мыс Зырянский), здесь раньше были какие-то строения, но всё давно разрушено и заросло травой, можно только догадаться о бывших постройках. А после мыса характер местности изменился, начались «кошели». Так здесь называют мелководные заливы, которые следуют один за другим и напоминают по форме кошёлки. Берег здесь низкий, тайга глухая и тёмная, много зарослей кустарников. Тропа проходит по касательной к заливам – то ныряет в тайгу, то выскакивает на берег. Следы присутствия медведей везде – и следы, и помёт, но я иду шумно, они успевают разбежаться. В одном месте рядом с тропой увидел большую поляну, на которой весь мох перерыт и перемешан – что здесь делали медведи? Может валялись и играли, а может дрались? Меня услышали – разбежались, вот я какой грозный!
Ночевать я наметил на реке Тартулик, там есть зимовьё. Последние два километра меня порадовали – началась чистая песчаная коса и, конечно, медвежьи следы на ней. Я остановился искупаться в том же месте, где купался медведь – следы ведут и в воду, и из воды, и на берегу потом топтался, видимо, отряхивался от воды. А потом медведь пошёл в мою сторону, я следом за ним. Так по косе и дошёл до Тартулика, но медведя не догнал.
Зимовьё с берега Байкала не видно, до него надо идти по тропе метров триста вверх по реке, мне об этом в Давше рассказали, иначе я бы его не увидел, проскочил. Зимовьё небольшое – двое нар и стол, есть печка, но сегодня тепло, топить не стал. Удивило то, что рядом с зимовьем нет воды, кругом заросли непроходимые, а зимовье построено на небольшой полянке. За водой пришлось идти к Байкалу по тропе, по которой пришёл сюда. Зато дров навалом, я развёл хороший костёр, сварил ужин и поорал немного, чтобы медведей попугать, больно уж место мрачное, самое медвежье – почему в такой глухомани построили? После ужина почитал немного (здесь есть книги) и завалился спать – стемнело.
Ночью периодически возникали какие-то звуки – то ли шаги, то ли ветер шумел, то ли зверьки какие шастали, но я сильно не волновался, дверь у меня на крючке. Спал до восьми часов, выспался, аж бока заболели на жёстких нарах. Встал, первым делом осторожно выглянул за дверь, посмотрел вокруг – нет ли медведя, потом уже вышел. Утро ясное, солнечное, птички щебечут, все ночные шорохи исчезли. Я по-быстрому собрался и рванул из этого медвежьего угла, что-то мне это место не понравилось, того и гляди из зарослей кто-то выскочит. Вышел к Байкалу – простор, видимость – сколько глаз охватит, и сразу стало спокойнее на душе. Тартулик впадает в Байкал двумя рукавами, через каждый из них построен мост – переброшена пара лесин, и на них набиты поперечные доски. Правда, досок половины уже нет – сгнили, но потихоньку перейти можно. Речка не сильно большая, можно и вброд перейти, но мочить ноги с утра неохота, и первый рукав я осторожно перешёл по мосту. Через второй рукав мост ещё хуже, можно с него загреметь, так что я не стал рисковать и пошёл вброд, воды-то всего по колено. Перешёл, остановился, чтобы вылить воду из ботинок, и искупался заодно, утром-то не умывался.
Дальше пошёл по берегу, по камням. В тайгу на тропу даже не стал соваться – жарко, душно, ветра нет – комары сожрут. Иду потихоньку вдоль Байкала у самой воды, повторяю все изгибы берега. Больших валунов нету, и это уже хорошо, а к гальке да булыжникам я уже как-то привык, тащусь и тащусь потихоньку, только стараюсь не оступиться. Иногда встречаются небольшие участки песка, но их проскакиваю быстро, даже обидно. Зато на этих пляжиках я купаюсь – так приятно заходить в воду по чистому песочку, а не по скользким камням. Вода тёплая, плаваю подолгу, мне торопиться некуда.
Обедать остановился, не доходя пару километров до Сосновки, последней большой реки на моём пути. Здесь уже началась знаменитая Сосновская губа – на много километров впереди берег песчаный, никаких препятствий, только топай да топай. Я хорошо накупался, перекусил талканом с молоком, да съел последнего омуля, которым угостили в Давше. Повалялся немного, позагорал и совсем уже стал собираться идти дальше – плывёт лодка вдоль берега. Я понял, что ко мне. Причалил мужик с мальчиком лет пяти, поздоровались, я спросил:
– Вы Голубцов?
– Да, – отвечает. – А вы Егоров?
Вот так мы познакомились. Это инспектор южного кордона Алексей Львович Голубцов, он «держит оборону» Баргузинского заповедника с низу, не пускает браконьеров с юга. Про него мне рассказала Вера в Давше и она же передала ему по рации, чтобы он меня встретил и перевёз через Сосновку. Я уселся в лодку, и через десять минут мы были уже на кордоне. Пока плыли вдоль берега, я только успевал щёлкать фотоаппаратом. Дело в том, что, когда я иду по берегу, обзор мой невелик, прибрежная тайга заслоняет горы, Баргузинский хребет отстоит от берега километров на двадцать-тридцать, и мне его не видно. А на лодке мы отошли от берега, и горы открылись во всей своей красе – остроконечные пики, как пила, режут горизонт, белые облака, красиво подсвеченные предзакатным солнцем, клубятся над горами и местами сползают в долины. Глаз не оторвать!
Сосновка знаменита тем, что отсюда начинался Баргузинский заповедник. Здесь было поселение местных жителей, эвенков, и именно здесь в 1916 году высадилась первая экспедиция, а Сосновка стала административным центром заповедника. Со временем «столицу» заповедника перенесли в Давшу (а сейчас она в Усть-Баргузине), но память осталась, и нынче, через сто лет, на этом берегу установили памятник соболю, единственный во всём мире. Вот он – стоит на небольшом постаменте, накрытый полотном. Завтра должно было бы состояться его открытие, но какие-то обстоятельства помешали, торжество перенесли на неопределённый срок, и поэтому сейчас никто сюда не приехал. Об этом я узнал от Алексея, мы с ним, как приплыли, посидели поговорили. Я рассказал о своих планах, что хотел бы отсюда уплыть на какой-нибудь лодке, дальше по берегу прижимы пойдут. Впереди выходные – суббота и воскресенье, может, кто-то приплывёт сюда, и я с оказией уеду. А пока Алексей повёл меня устраиваться на ночлег.
Усадьба расположена не на самом берегу, а метрах в двухстах, к ней проложен деревянный тротуар. Доски нагрелись на солнце, и идти по ним босиком приятно, я как шёл по песку, так и не обулся. На поляне стоит несколько строений, самый большой дом – хозяйский, ещё три домика поменьше, видимо, служебные, подсобные. Всё обнесено забором, для Байкала это редкость. Нас встретила хозяйка – Наталья Раисовна, отвела меня в небольшой домик, как я понял, для гостей. В нём четыре кровати, стол, есть печка, всё чисто и опрятно. Есть газовая плита – пользуйся. Я, на всякий случай, спросил об оплате: «Что ты, что ты, ничего не надо – располагайся и отдыхай». В общем, встречают меня здесь везде, как почётного гостя.
Я разбросил спальник на ближайшей кровати поверх покрывала и первым делом повалялся отдохнул. Потом пошёл на берег варить ужин, что я буду жечь газ, его сюда ох как издалека привезти надо! А на берегу построена резная беседка, рядом стол со скамейками и кострище, а дровами весь берег завален, Байкал плавника натаскал. Сварил я молочную кашу, чай смородиновый, сидел ужинал за столом и любовался закатом. Закаты здесь обалденные, в полнеба, и прямо передо мной, над Байкалом. Я думаю, что красота калорий добавляет: питаюсь нежирно, а с ног не падаю, хватает. После ужина вернулся в дом и сразу лёг спать. Хотелось бы почитать, но электричества здесь нет, есть керосиновая лампа, но с ней что почитаешь? Только глаза портить.
На панцирной сетке спать мягко, бока не давит, спал, пока спалось. Но в 6 часов проснулся – выспался, солнце уже выплывает из-за гор, светло. В ограде никого не видно – спят ещё, я тоже не стал выходить, создавать шум. В сенях увидел две большие полки с книгами, стал в них рыться. Выбрал «Тайный советник вождя» В. Успенского, стал читать. Это про Сталина, что у него был тайный советник, который, считай, и руководил страной, а Сталин только выполнял его подсказки. Написано увлекательно, но, по-моему, всё это фигня, выдумки.
Часов в девять я собрал свои котелки, посуду, продукты и пошёл на берег караулить лодку. Погода прекрасная, я первым делом искупался, наплавался вдоволь. Залив в Сосновке мелководный, вода хорошо прогревается, поэтому купаться можно долго, не замёрзнешь. А дно песчаное, ровное, песок чистый, никакого мусора – кому здесь мусорить? Короче – идеальные условия для купания!
Весь день я провёл на берегу – варил еду, потом её уничтожал (то бишь съедал), купался, загорал – и так весь день. Впереди из моря торчит гора полуострова Святой Нос, но до него ещё далеко – километров пятьдесят. Мне туда и надо попасть, но для этого надо пройти по берегу над прижимами и переплыть Чивыркуйский залив. Это очень непросто, поэтому я и жду оказию в виде лодки или катера.
Сегодня у Татьяны (старшей сестры) день рождения, наверно, за столом меня вспоминают, думают, что я сейчас тащусь под рюкзаком по берегу, а я «тащусь», только в другом смысле, то есть кайфую. Так весь день и прошёл, никаких лодок не было, да это и понятно: здесь заповедник, и без разрешения появляться нельзя. Вечером собрал свои котелки и поплёлся в свой домик ночевать.
Ночью спать не давали собаки, их здесь две, обе сибирские лайки. Лаяли, бегали вдоль забора, кто-то их беспокоил. Утром я спросил Алексея, на кого они лаяли, а он спокойно так говорит: «На медведя». Оказывается, повадился косолапый ходить сюда по ночам, собачатинки ему захотелось. Ходит вокруг вдоль забора, а попасть внутрь не может. Если бы не было забора, он бы давно этих собачек скушал, как скушали всех собак в Давше медведи. Вот такая жизнь. И живут Алексей со своей Натальей здесь всю жизнь, бок о бок с медведями. И стрелять-то нельзя – заповедник.
Я утром собрался опять и ушёл на берег дежурить. Опять купался, загорал, ел, дремал, то есть вёл робинзонский образ жизни – вглядывался вдаль, не покажется ли какая лодка? Впрочем, сильно не вглядывался, даже совсем не следил за горизонтом: если лодка будет, я её вперёд услышу по мотору. В середине дня появились два катера, остановились в километре от берега. Алексей завёл свою моторку, поплыл к ним выяснять, зачем пожаловали? Оказалось, это исследователи, идут вверх по Байкалу, отбирают пробы воды, изучают загрязнённость Байкала. Взяли очередную пробу – и ушли дальше, на север. И опять покой и тишина.
Немного позднее вышли из тайги учёные-биологи – Александр Афанасьевич Ананин, доктор биологических наук, и с ним ещё двое научных сотрудников. Уставшие, с большими рюкзаками, они две недели ходили по Баргузинской тайге, вели учёт численности её обитателей. Мы с ними поговорили немного, и Алексей увёз их на своей моторке в Давшу. А я остался снова на берегу робинзонить. Если сегодня ничего не будет (а это скорее всего), то завтра надо трогаться дальше. Я за эти два дня хорошо отдохнул, подкоптился на солнце (благо погода стоит замечательная) и полон решимости дальше покорять пространство, только обленился немного, пешком идти неохота. Алексей меня подвезёт немного на лодке, чтобы проплыть мимо прижимов, а не карабкаться по скалам. Так что завтра буду пробиваться к Большому Черемшану, это следующая река на моём пути, и, судя по описаниям, на её берегу стоит зимовье, и живёт егерь Национального парка. Оттуда поближе до Святого Носа, да и вероятность, что будет оказия, побольше, рыбаки какие-нибудь могут заскочить. С такими планами я пошёл спать в свой домик, предварительно сфотографировав очередной байкальский закат.
Ночью разразилась гроза, гремело сильно, но дождя большого не было, только побрызгал немного. Медведь не приходил, собаки не лаяли, в этом отношении ночь прошла спокойно. В 7 часов я был уже на ногах, быстро собрал рюкзак, а тут и Алексей появился во дворе, пошли мы с ним на берег. Хорошо совпало то, что ему после грозы нужно пропатрулировать берег – не зажгла ли молния где тайгу, так что он меня, можно сказать, подбросит по пути, ему так и так надо проплыть вдоль берега, осмотреть владения.
Утро хмурое, остатки ночных туч клочьями висят на скалах, выползают из распадков к Байкалу. Мы с Алексеем плывём в ста метрах от берега, в четыре глаза вглядываемся в зелень тайги. Прошли скальный участок: скалы блестят своими мокрыми боками, вертикально уходят под воду. Вот бы я здесь покарабкался, сколько времени и сил потерял бы! Проплыли километров десять, дыма, слава богу, нигде не заметили, значит, гроза прошла удачно, тайгу не запалила, а ведь могла. В прошлом и позапрошлом годах именно грозы были причинами пожаров на Байкале, а теперь я пожинаю эти плоды: тайга погорела, тропы завалило буреломом, и приходится выламывать ноги по камням.
Алексей высадил меня на берег около выброшенного на берег железного корабля, давно он здесь валяется, весь проржавел и почернел от времени, лежит как живое свидетельство – вот какие штормы бывают на Байкале! От денег Алексей, конечно, стал отказываться, но я поступил просто – сунул две тысячи под бинокль, лежащий под ветровым козырьком, и выпрыгнул из лодки. Какие у них тут зарплаты? Живут на краю земли, света белого не видят.
Лодка уплыла, а я остался опять один на пустынном берегу. После ночной грозы всё напитано влагой, а вскоре и дождик начался – сначала просто морось повисла в воздухе, а потом и закапало, и чем дальше, тем сильнее и сильнее. Пришлось мне упаковаться в свою «непромокашку» – куртку на себя и накидку на рюкзак. Берег крутой, каменистый, камни попадаются очень красивые, но они мокрые от дождя, вдвойне осторожным приходится быть, чтобы не поскользнуться. Дождик-то вроде потише станет, то опять припустит – это хорошо заметно по Байкалу, как густо точки дождинок покрывают водную поверхность.
К двенадцати часам, несмотря на свою «гидрозащиту», промок, ручеёк по спине добежал уже до трусов. Да и кушать сильно хочется, ведь утром перекусил только орешками да изюмом. Я остановился около толстого бревна, устроил хороший привал. Дождь поливает не переставая, но я развёл костёр, причём с одной спички (что значит опыт!). Плавник брал из-под бревна, где его не достал дождь, а сухая береста у меня всегда в рюкзаке, в целлофане. Дров кругом навалом, я раскочегарил костёр выше своего роста, на метр не подойти, кручусь вокруг него, чтобы погреться да хоть чуть-чуть подсохнуть со всех сторон. От одежды валит пар, тепло доходит и до тела, приятно. Опять сварил свой энергетический напиток (талкан, молоко, шоколад), хорошо подкрепился и, как ни хотелось покидать тёплое место, двинулся дальше.
Идти стало веселее, хотя и погода, и Байкал всё такие же мрачные. Подобрал один красивый камень – очень понравился. Хоть он и немаленький, но буду тащить; дома, как гляну на него, так вспомню этот день и этот берег. А берег здесь удивительный! Видимо, он образовался в результате вулканической деятельности – потоки лавы стекали прямо в Байкал и застывали причудливыми формами. И цвета – самые разные: и сиреневые, и розовые, и изумрудные, даже ногой наступать жалко, страшно запачкать. Я сделал несколько фотографий (да здесь хоть каждый камень фотографируй!), но дождь идёт, лишний раз фотоаппарат доставать неохота.
Около трёх часов дня дошёл до Большого Черемшана. Остановился – речка серьёзная, сильной струёй втекает в Байкал, вспенивает его поверхность. На другом берегу стоит дом, и лодка приткнута, значит, кто-то есть, но никого не видно – кто же будет под дождём торчать? Посмотрел – чуть выше широкий перекат, перейти можно, поэтому орать, звать не стал, а вырубил палку и перешёл реку вброд, глубины чуть выше колена. У дома большой навес вроде открытой веранды, я на ней скинул с себя всё мокрое, чтобы с меня не текло, переоделся в сухое, а потом уже постучался в дом, вошёл. На кровати валяется парень лет тридцати, смотрит фильм по ноутбуку. Вылупил на меня глаза – откуда, мол, взялся, с неба что ли, мотора не было слышно. Я объяснил, откуда, познакомились. Парень представился Максом, он из Улан-Удэ, несёт дежурство на этой речке – не пускает браконьеров, здесь территория Национального парка. Я сказал, что иду вокруг Байкала и у меня есть разрешение на проход, моих слов было достаточно. Макс показал мне, где можно расположиться на ночлег – на другой половине дома четыре массивные деревянные кровати – выбирай любую. Выбрал ближнюю к окну, чтобы почитать можно было, и завалился поваляться, отдохнуть. Достал свой дневник, сделал записи за сегодняшний день (под дождём-то не попишешь) и даже чуть-чуть вздремнул. Пока лежал, обдумал своё положение. Дальше мне пешком не пройти – впереди скалы отвесные и троп обходных нету, только на лодке можно проплыть. Это я по описаниям знаю, да и по картам видно. Так что сегодня отдохну, а завтра видно будет, может, рыбаки какие приплывут.
К вечеру мы с Максом наварили макарон с тушёнкой, наелись до отвала. У Макса продуктов полно, весь угол заставлен. Варить он доверил мне (молодой ещё, не любит варить), я и постарался, сделал макароны по-флотски – целую огромную сковороду. Тушёнка у него монгольская, я такую и не видел никогда – очень хорошая тушёнка. За ужином выпили мой спирт, который я брал как лекарство. Вижу, парень тоскует насухую, я и выставил свой флакон, мне уже немного пути осталось, даст Бог, не понадобится. Ужин прошёл весело, я только чуть-чуть выпил, остальное Максу оставил, он с удовольствием расслабился. А я поел вволю.
После ужина уселись смотреть кино, у Макса здесь фильмов полно, в основном современные. За вечер просмотрели два фильма, оба про бандитов, я даже названия не запомнил. Лодок никаких не было, никто сюда не заплывал. Перед сном я вышел на улицу – мрачно, сыро, ни звёзд, ни луны не видно, темень непроглядная, только речка шумит. Постоял, послушал и пошёл спать.
Ночью опять гремела гроза, лил дождь, но надо мной крыша надёжная, меня это мало беспокоило. А утром встал – кругом туман, прибрежная тайга чуть просматривается, стала белесой и таинственной. И над Байкалом ничего не видно, туман стелется по самой поверхности. Но, я думаю, солнце поднимется, туман рассеется, и день будет хороший. С такой надежды начался этот день.
С утра сделал два хороших дела. Во-первых, отремонтировал замок на входной двери, а то он не закрывался. А во-вторых, сходил в лес, вырубил тонкую леси́нку и обработал её топориком – получился хороший шест, чтобы толкаться на лодке. Это Макс вечером пожаловался, что у него нет шеста, вот я и изготовил.
Макс с утра тоже занялся делами – заготавливал дрова, лазил на крышу замазывать дыру возле трубы (ночью дождь протёк), наводил чистоту вокруг дома. У него кругом идеальный порядок – дорожки выложены галькой, дрова аккуратно сложены в поленницах, и в доме всё прибрано и чисто.
Часов в десять вверх по Байкалу, на север, прошла лодка, в тумане её было чуть видно, хотя шла совсем близко от берега. Макс завёл свою моторку, поплыл следом – узнать, кто такие и зачем приплыли. Я его попросил, чтобы сказал обо мне, чтоб на обратном пути меня взяли с собой. Через полчаса Макс вернулся – это приплыли рыбаки, у них есть разрешение, вечером они будут возвращаться в Чивыркуйский залив и обещали заскочить сюда, забрать меня с собой.
Весь день я отдыхал – читал, разгадывал кроссворды, прислушивался, не идёт ли лодка. Благополучно доели с Максом макароны, потом рыбачили прямо около дома. Макс говорит, что рыбы здесь много, но, сколько ни бросали блесну, ни разу не клюнуло. Наверно, погода неподходящая. Туман, к сожалению, так и не рассеялся, хотя к обеду подул свежий ветерок с гор. В течение дня были моменты, что даже солнышко готово было выглянуть, но не смогло. Я днём искупался один раз, но купаться здесь некомфортно – берег булыжный и вода холодная, видимо, горная вода Большого Черемшана даёт себя знать.
А в 4 часа дня послышался звук мотора – возвращается моторка с рыбаками, зайдёт за мной или нет? В тумане её не видно, и даже показалось одно время, что звук стал удаляться, но неожиданно она вынырнула из тумана и направилась к нам. Не обманули, зашли. Причалила около нас дюралька «Прогресс» с тридцатисильной «Ямахой», рыбаки вышли на берег покурить, мы познакомились. Их четверо – капитан с женой и два мужика примерно моего возраста. Капитана зовут Андрей, ему лет сорок, весёлый парень и без заморочек. Я вижу, что их уже четверо, думаю, сейчас начнётся: места мало, перегруз, спасжилета нету, а Андрей безо всякого показал, где садиться – и вперёд! У меня рюкзак давно собран, его закинули в середину лодки, а я с одним из «старичков» уселся на заднюю скамейку, на корме, впереди сели остальные трое – Андрей за штурвалом и рядом двое. Распрощались с Максом и отчалили.
Видимость метров сто, не больше, туман так и не разошёлся. Вдобавок, как отошли от берега, поднялись волны, и довольно приличные. Это их у берега не видно, а здесь хорошо захлёстывают, как шлёпнется нос о волну – брызги во все стороны, ну и на нас, сидящих на корме, конечно, больше всех. Сосед мой достал какой-то брезент, и мы накинули его спереди, чтобы одежду поменьше мочить. Сначала мы плыли вдоль берега, в тумане видно плохо, но непроходимые прижимы я увидел. Скалы такой высоты, что их верха и не видно, скрыто в тумане, а вертикальная стена, падающая в Байкал, показалась мне бесконечной. Конечно, я здесь пешком не прошёл бы.
Проплыли мы речку Малый Черемшан, на ней тоже стоит дом, кто-то живёт, потом проплыли заброшенный посёлок Чивыркуй. Здесь нам надо уходить от берега и пересекать Чивыркуйский залив, но вижу – мужики переговариваются, советуются, не постоять ли где-нибудь в бухточке, не переждать ли непогоду. Дело в том, что на волнах стали появляться белые гребешки, признак шторма, это очень плохо, а отойдём подальше от берега – будет ещё хуже. Но всё-таки тяга к дому победила, и Андрей повернул лодку на 90 градусов – через Чивыркуйский залив к полуострову Святой Нос.
Вот тут-то всё самое интересное и началось. Волны выше лодки, и даже не волны, а какая-то свистопляска волн: не валами катятся, а налетают то с одной, то с другой стороны, и капитан только успевает крутить лодку носом к волне. Лодка сидит низко, загрузка большая, корма совсем немного возвышается над водой, и каждая волна, которая нависает сбоку, кажется последней. Но капитан молодец, умудряется как-то ориентироваться среди этого хаоса, лавирует, лодка то несётся по ложбине меж валов, то зарывается носом в волну, и тогда её скорость резко падает, а мотор надрывается от перегрузки. Ветер срывает пену с гребешков волн, кругом туман, не видно ни того, ни другого берега, только солнце мутным пятном просвечивает где-то в вышине. Я посматриваю на своих спутников – все сидят спокойно, не дёргаются, ну и я виду не показываю, что мне страшно, вцепился в борт и сижу, в душе переживаю эту передрягу. Такого я не ожидал, считал, что самое страшное – реки, медведи – уже позади, а вот на тебе, влип. И ведь осталось совсем немного до завершения путешествия – ох, как не хочется погибать в последний день войны!
– Ну, вот он, жизни Девятый Вал!
Держись, бродяга! Держись, Байкал! – стихами крутилось в моей голове.
На всех, кроме меня, надеты спасательные жилеты, но в данном случае это не важно: если лодку захлестнёт волной, то через пару часов мы все окоченеем в холодной воде, в таком тумане нас никто не найдёт, а потом стемнеет – тем более не найти. Много видел я памятников на берегах Байкала, пока шёл вокруг, вот так они и появляются.
За эти полчаса, что нас болтало в Чивыркуйском заливе, наверно, немало седых волос добавилось на моей голове. Но потом вдруг всё резко кончилось – мы выскочили из тумана. Светит солнце, волны чуть плещут, недалеко берег и домики на нём – это посёлок Курбулик, мы на полуострове Святой Нос. Слава богу, не утонули; молодец, капитан! Причалили к берегу, я посмотрел на своего соседа, спрашиваю:
– И часто вы так попадаете?
– Да нет, первый раз.
По нему видно, что переживал не меньше меня, а сейчас, как причалили, облегчённо вздохнул. Андрей, капитан, улыбается, ему понятно наше состояние после «возвращения с того света». Я высадился на берег, поблагодарил за доставку, в ответ: «Ничего не стоит», и мужики уплыли к своему табору, они стоят где-то недалеко. А я постоял, огляделся. Причал, песчаный пляж, десятка полтора домов вдоль берега и магазин прямо напротив меня – вот и весь Курбулик. Я, конечно, первым делом пошёл в магазин, рюкзак оставил на берегу – кто его здесь возьмёт? Купил консервов, хлеба, пряников, сыра – соскучился по вкусной еде. Попробовал позвонить по сотику, но МТС здесь не берёт, пришлось опять обращаться к продавщице, чтобы позвонить домой. Дала безо всякого и денег, конечно, опять не взяла.
Затарившись продуктами, я пошёл устраиваться на ночлег. В моих планах сходить в бухту Змеиную на горячий источник, поэтому я направился на север, в его сторону. Сразу за посёлком дорога идёт круто в гору, перерезает мыс Покойники (мыс с таким неприятным названием я уже проходил три года тому назад в Байкало-Ленском заповеднике) и спускается в бухту Окунёвую. Здесь хороший ровный берег, поэтому много отдыхающих на машинах, стоят палатки, шатры, оборудованы туристские стоянки. Бухта Окунёвая плавной подковой вдаётся в берег и в конце своём упирается в скалу – дальше дороги нет, только пешая тропа. Здесь, под скалой, я и поставил свою палатку. Рядом стоят две машины из Читы, мы познакомились. Они пригласили меня варить ужин на своём костре, я с радостью принял приглашение – не надо искать дрова, разводить костёр. У них мальчишка лет восьми – интересный, любознательный, помогал мне ставить палатку, потом я ему карту настоящую показал, компас, дал топориком поработать. В общем, подружились. На ужин сварил кашу с тушёнкой, пил чай с пряниками и с сыром, а потом сидел за столиком и писал в дневнике о сегодняшних своих приключениях. Вечер тихий, ясный, туман куда-то исчез, и хорошо виден противоположный берег залива, откуда мы приплыли. Он не так уж и далеко, километров пятнадцать, но, как вспомню эту болтанку среди волн в тумане, как реально чувствовал дыхание смерти, до сих пор мурашки по коже.
В десятом часу я уже лёг спать – солнце село, стало темно, не почитаешь, да и волнений было предостаточно, надо отдохнуть. За весь поход всего второй раз ночую в палатке, а то всё зимовья попадались, или люди добрые пускали. Но не зря же я её таскаю, надо и использовать по назначению. Сегодня как раз такой случай.
Утром, чуть рассвело, я подорвался и в шесть часов топал уже по тропе в бухту Змеиную. Банки-погремушки я свои от палки отвязал и выбросил, здесь они не нужны – кругом люди, медведи давно все поразбежались, можно идти спокойно. Тропа хорошая, набитая, идёт всё время вдоль берега залива, только распадки пересекает: то вниз спускаюсь, то вверх карабкаюсь, приходится попыхтеть. Через час хода попался пляж очень симпатичный, я тормознулся, искупался, отдохнул. Утро ясное, солнечное, тихое, Чивыркуйский залив весь передо мной, как на ладони: берега изрезаны бухтами, на мысах торчат скалы, и из воды кое-где острова каменистые торчат. Иногда пролетают бакланы, эти чёрные неприятные птицы, пожиратели рыбы. Ничто не напоминает о вчерашнем шторме и тумане, вот сейчас бы на лодке плыть – одно удовольствие. Ну а я искупался и пошёл дальше. Тропа ещё немного прошла вдоль берега, а потом резко отвернула влево и пошла в гору через глухую тайгу, потом так же резко спустилась, и я оказался уже в другой бухте – Змеиной, мыс Курбулик срезал по перешейку. Вышел на берег – оборудованная туристская стоянка, много дров и даже береста на растопку. Я сварил горячий завтрак, хорошо перекусил, искупался. Опять откуда-то взялся туман, затянуло всё вокруг, видимости никакой, но теперь это мне не страшно, подо мной твёрдая земля, а с тропы я и в тумане не собьюсь.
Бухта Змеиная глубоко врезается в берег, горячий источник на другом её берегу, почти напротив меня, так что мне надо почти всю её обойти по берегу. Впереди песчаная коса километра два, я разулся и зашагал по кромке воды, по приплёску. Идти приятно, ножки мои уставшие ласкает чистая байкальская водичка. По берегу кое-где встречаются отдыхающие – кто на лодке, кто пешком сюда пришёл (машиной сюда уже не заедешь – нет дороги), а в одном месте даже стоит белоснежная яхта-красавица с высоким треугольным парусом. Ребята с яхты подошли ко мне, стали интересоваться как да что; мы постояли поговорили немного. И я зашагал дальше. Коса кончилась, опять началась тайга, пришлось обуться. За тропой здесь следят волонтёры, чистят её, распиливают упавшие деревья, а в заболоченных местах даже настелены мостки из досок. Иди – не хочу! Пока шёл по тайге, нашёл три сыроежки и три подосиновика, вечером их поджарю, а то грибов ещё и не пробовал.
Источник оказался не так близко, как мне показалось вначале, дошёл до него уже в разгар дня. Туман к этому времени рассеялся, опять стало ясно, солнечно, даже жарко. На источнике оборудованы две ванны в виде срубов, закопанных в землю, в каждую могут поместиться два-три человека. В одной ванне температура воды 37 градусов, а в другой – больше 40, тело еле терпит. Я, конечно, полез где горячее, но сначала искупался в Байкале, остыл после перехода. В ванне просидел восемь минут, больше не рекомендуется, а потом развалился на деревянной скамье рядом и загорал, наблюдал здешнюю жизнь.
Горячий источник Змеиный очень популярен на Байкале, сюда отовсюду привозят народ на экскурсии, теплоходы причаливают один за другим. Люди выйдут, в источниках искупаются, в сувенирную лавку зайдут, погуляют по берегу – и уплывают, потом приплывают следующие. Уже были теплоходы из Листвянки, с Ольхона, с Монахово. Люди меняются, а я лежу загораю, не уплываю никуда, и, видимо, на меня обратили внимание. Смотрю, женщина в форменном кителе «плывёт» в мою сторону. Ну, думаю, это по мою душу. И точно: подошла, поздоровалась, представилась инспектором Национального парка и вежливо поинтересовалась, как я сюда попал? А как? «Ногами», – отвечаю и достал своё разрешение, показал, это её вполне удовлетворило, все вопросы отпали. Мы мило побеседовали, и она ушла к причалу, где оборудован небольшой магазинчик. А через некоторое время и я пошёл к этому магазинчику попросить кипятка, чтобы заварить «Доширак». Смотрю – эта женщина крутится там за стойкой уже в обычном платье, я улыбнулся про себя – форму она надевала, чтобы показать свою власть здесь. Кипятка мне, конечно, налили, да ещё в магазинчике разговорился с молодой девушкой, Настей, она волонтёр из Усть-Баргузина, помогает здесь обслуживать туристов. Она меня расспрашивала про поход – где я сплю, что я ем, и тому подобное. А через некоторое время смотрю, идёт ко мне с большой тарелкой, принесла два помидора, огурец, морковку, свежий лук и чеснок, говорит – всё со своего огорода. Так что пообедал я замечательно благодаря замечательным людям на Байкале. А потом я опять валялся, загорал, ещё один раз принял горячую ванну и опять загорал. Дозагорался до того, что у меня нос обгорел на солнце, стал красный, как у алкаша. Погода как на заказ – солнце и лёгкий бриз с Байкала. Вдобавок к этой прелести причалил сказочный теплоход, он стилизован под старинный парусник – ну, копия «Эспаньола» из «Острова сокровищ», так и кажется, что с него сойдёт одноногий пират с попугаем на плече. Но не сошёл, жалко.
Полшестого я тронулся в обратный путь, рассчитал, чтобы дойти до стоянки, где я завтракал, и там заночевать. Шёл по уже знакомым местам, проходил по деревянным мосткам мокрые места, кое-где перелазил через поваленные деревья, которые волонтёры ещё не успели убрать. На песчаной косе навстречу мне попался парень из Красноярска, Сергей. Он путешествует на мотоцикле, но, где дорога кончилась (в бухте Окунёвой), мотоцикл пришлось оставить, и дальше он идёт пешком, путь держит к горячему источнику. Мы постояли, поговорили, я ему рассказал про дальнейший путь, и каждый пошёл в свою сторону. Яхта, которую я проходил утром, так и стоит на месте, когда я около неё проходил, смотрю – от табора, от палаток бежит ко мне мужик и суёт в руки лепёшку, горячую, только, что со сковородки. Видимо, увидели меня издалека, узнали утрешнего одинокого путешественника и решили угостить. Я от души поблагодарил, мне это очень кстати – кушать уже хорошо хочется. Пока дошёл до места ночёвки, лепёшку слопал на ходу и пальчики облизал.
К стоянке подошёл уже в сумерках, смотрю, на ней уже расположилась молодая парочка. Познакомились, Александр и Марьяна, из Читы, их сюда забросили на лодке. Места здесь достаточно, я свою палатку поставил с другой стороны кострища, ребята были не против. Потом я стал жарить свои грибы, в котелке это не совсем удобно (а сковородки-то нету), но кое-как поджарил, съел. Пока возился с ужином, стемнело. Молодые люди сидят на берегу перед Байкалом, воркуют меж собой, а я залез в палатку и быстро уснул.
Ночью часто просыпался – бурундуки бегали, шуршали, да и жёстко что-то было. Утром с рассветом встал, Саша с Марьяной собираются на рыбалку. Пока я складывался, они уплыли на своей надувной лодке, а я, не завтракая, зашагал по тропе в бухту Окунёвую. В 9 часов утра вышел к месту своей прошлой ночёвки, здесь всё ещё стоят отдыхающие из Читы. Солнце уже поднялось высоко, я сразу полез купаться. После купания почувствовал зверский аппетит, стал прилаживать на костёр свой котелок да думать – что́ бы заварить? Но тут мне помогли мои соседи, предложили мне перловой каши с тушёнкой, они много наварили. Я, даже для приличия, не стал отказываться, наложил хорошую порцию и с удовольствием подзаправился солдатской едой. Потом мы пили чай, разговаривали, мужики жаловались на плохую рыбалку, опять винили во всём бакланов, мол, они всю рыбу в Байкале загубили. Отдохнув, я сфотографировал на память эту хорошую компанию и двинулся дальше, в Курбулик, до него всего два километра.
В Курбулике опять зашёл в магазин, подкупил продуктов и пошёл по берегу вдоль посёлка. У последних домов остановился, разделся, искупался. Дальше надо идти по дороге, по тайге, пересекать перешеек, соединяющий полуостров Святой Нос с материком, это около двадцати пяти километров. Пока купался, подъехали два джипа, один с иркутскими номерами, другой – с казахскими, вышли две пары, мужья с жёнами, стали фотографироваться. Увидели меня с большим рюкзаком, стали спрашивать – кто да что, а как узнали, что я Байкал обхожу, сразу захотели со мной сфотографироваться, как с какой-то кинозвездой. Я не стал ломаться, встал с ними в том виде, как был, сфотографировался. Пока фотографировались, из их разговора я понял, что они поедут в Усть-Баргузин, как раз в мою сторону. Я набрался наглости и попросил взять меня с собой через перешеек, до Баргузинского залива – по пыльной дороге, да по жаре, тащиться неохота. Один из них, Валера, который из Казахстана, предложил садиться в его машину, они собаку пересадили вперёд, а я занял её место на заднем сиденье. И мы поехали. Дорога, конечно, ужасная – подъёмы, спуски крутые, ухабы огромные, но машины хорошие, мощные, проехали нормально. Всю дорогу разговаривали, жена Валеры, Нина, очень разговорчивая оказалась, обо всём меня расспрашивала, щебетала всю дорогу. Ровно за час мы пересекли перешеек и выскочили из тайги уже на берегу Баргузинского залива, дальше я пойду пешком. Здесь мы распрощались и даже обменялись электронными адресами, все остались очень довольны знакомством. Я их сфотографировал около машин – осталась хорошая память о хороших людях. Перед расставанием вторая из женщин, Ольга, задала мне смешной вопрос – ем ли я пирожки с капустой? Я в душе посмеялся и сказал, что, конечно, ем, и не только с капустой. Она вытащила из машины целую коробку и наложила мне пирожков в пакет штук шесть или семь. Вот так – подвезли да ещё и пирожками снабдили.
Они уехали, а я взвалил свой рюкзак на плечи и зашагал по берегу залива на юг, к Усть-Баргузину, до него километров двадцать пять, и весь путь по песчаной косе, ни одного препятствия. Недалеко от берега тянется дорога, по ней то и дело проходят машины, да и в полосе между дорогой и Байкалом машин полно – здесь зона отдыха. Я прошёл немного – есть захотелось, решил остановиться, сварить что-нибудь перекусить. Увидел компанию отдыхающих, у них костёр горит, я попросился котелок свой поставить – какой разговор – пожалуйста! Я набрал воды, поставил на огонь, пока закипала вода, разговорились. Парня зовут Алексей, с ним две женщины, приехали из Минусинска, прожили здесь, на берегу, пять дней и собираются уезжать. Я про себя рассказал, что заканчиваю поход вокруг Байкала. А они между тем складываются, готовятся к отъезду. Предложили мне плова – остался, жалко выбрасывать. Я не стал отказываться, мне наложили полную миску да ещё огурцами свежими угостили – умял за милую душу, да потом ещё чаю с пирогами попил – красота!
Благодетели мои загрузились и уехали, а я, подкрепившись, зашагал дальше. Впереди, сколько глаз видит, песчаная коса Баргузинского залива уходит к горизонту, а сзади высится хребет Святого Носа. Я разулся, ботинки привязал сзади к рюкзаку, штаны закатал до колен и топаю по кромке прибоя. Песок здесь довольно крупный, даже местами похож на мелкую щебёнку, так что идти не совсем приятно, боюсь, как бы не исшоркать кожу на подошвах до мяса. По всему берегу стоят машины, дорога рядом, люди отдыхают, купаются, загорают. Берег довольно чистый – вдоль дороги стоят мусорные баки, построены туалеты. Я на привалах купаюсь – вода тёплая, приятная, небольшие волны набегают на берег.
А солнце меж тем стало снижаться, я стал присматривать место для ночлега. Остановился среди небольших сосёнок, рядом семья из Иркутска – муж с женой и двое детей. На ужин я сварил кашу из ячменных хлопьев, угостил ребятишек, им очень понравилось. Потом сидели все вместе у костра, пили чай и разговаривали, а полдесятого, как стемнело, я ушёл спать, не знаю, долго ли они ещё сидели.
Утром проснулся в 7 часов и пошёл дальше, соседи мои ещё спали. Ле́са по берегу стало меньше, лишь отдельные сосны стоят, и машин поубавилось. Прошёл ставной невод, такой я уже видел два года назад на мысе Чёрном, значит, ловят ещё рыбку. Песок стал помельче, идти стало приятнее, а то я уже стал беспокоиться о своих подошвах. Час прошёл – остановился позавтракать и отдохнуть. Под сосной стоит столик со скамейками, удобно и кушать, и писать. Я искупался, перекусил и сделал записи в дневнике. День опять солнечный, но пока не жарко, ветерок с востока тянет прохладный, даже раздеваться не хочется. Громадина Святого Носа понемногу удаляется, но Усть-Баргузина ещё не видно, вряд ли до него сегодня дойду.
Весь день шёл по песку босиком, полировал свои подошвы. Идти легко, приятно, несмотря на мою хромоту. Несколько раз останавливался купаться, день разгулялся – ни одного облачка на небе. На обед остановился в небольшом леске, развёл костёр, сварил свой энергетический напиток. Здесь же, на обеде, устроил стирку – постирал всю одежду, в которой иду, а то ведь скоро в «жилуху» выйду, а от меня по́том пахнет. Пока ел да отдыхал, вся одежда на солнце да на ветру высохла. В чистом пошёл дальше. После «энергетической подзарядки» я рванул без передыха и в 6 часов вечера (а рассчитывал только завтра дойти) подошёл к устью реки Баргузин. Река большая, широкая, в неё даже большие теплоходы заходят. Я был уже здесь два года назад, когда шёл с юга на север, только стоял на противоположном берегу, на левом, а сейчас я стою на правом берегу. Переплыву реку, и кольцо моё вокруг Байкала замкнётся. Но как через неё перебраться? Несколько рыбаков стоят на берегу с удочками, но все без лодок, сухопутные. Ну, что же, подожду, может, что и появится.
Пока сидел на берегу, мимо промчался какой-то «крутой» катер, я махал руками, но на меня не обратили внимания. А потом появился мужичок в годах, такой же, как я, хромоногий, с палочкой. Разговорились, он здесь недалеко сторожит базу, и у него заканчиваются продукты. Он созвонился с сыном, и тот должен сейчас к нему приплыть из Усть-Баргузина, привезти продукты. Пока разговаривали, он и приплыл, и в две минуты перевёз меня на другой берег. Всё получилось очень удачно.
Около реки берег пустынный, лес начинается подальше, я туда и направился ночевать. Дошёл до места, где я уже ночевал в 2015 году – всё, кольцо замкнулось! Здесь всё так же – сосны, песок, Байкал, кое-где устроены столики со скамейками. Я по-быстрому поставил палатку, сел за столик поужинать. Рядом отдыхали местные жители (приехали на машине), заинтересовались, откуда я пришёл, а когда узнали, что я обошёл вокруг Байкала, посчитали своим долгом угостить меня чем-нибудь вкусненьким, наложили мне на стол свежих помидоров, огурцов – всё со своего огорода. Я взамен рассказывал о своих похождениях, не стесняясь сгустить краски и припустить юмора, чтобы было поинтереснее, тем более что всё уже позади. Ужин получился вкусный и весёлый.
Между тем вечерело, и все отдыхающие с берега разъехались, уехали и мои соседи, я остался один, вокруг никого не видно. Мне стало как-то неуютно одному на берегу: недалеко посёлок, дорога подходит прямо сюда, мало ли какая компания может приехать ночью? Да ещё эти местные, с которыми я ужинал, нарассказывали жути про наркоманов, которые приезжают на берег ночью и «трясут» отдыхающих. Короче, не стал я испытывать судьбу, а собрал свою палатку (у меня на это уходит пять минут) и ушёл с этого места. Пошёл по дороге в сторону Усть-Баргузина (до него около трёх километров), отошёл от берега и залез в чащу – здесь меня никто не увидит и не найдёт. Поставил палатку среди деревьев, костёр разжигать не стал – я уже поужинал, и завалился спать. Ночь была тёплая, спать на мху было мягко и тепло, да и от Байкала не дуло.
Утром, чуть рассвело, я собрался, вышел на дорогу и двинулся в Усть-Баргузин. Сначала пошёл в порт, думал, может, удастся уплыть отсюда по воде, раньше ходил рейсовый теплоход «Иркутск – Усть-Баргузин», но оказалось, что он давно не ходит, так что придётся выбираться на «большую землю» сухопутным путём, через Улан-Удэ. Пошёл через весь посёлок по центральной улице (она, конечно, носит имя Ленина) к трассе, чтобы уехать на попутке. Усть-Баргузин – типичное сибирское поселенье: бревенчатые дома, глухие заборы (заплоты), всё прочно и основательно. Лишь кое-где (в центре) попадаются двух- и трёхэтажные каменные дома.
Уже на выходе из посёлка увидел автобус пазик, в него садятся люди, значит, собираются куда-то ехать. Подошёл, поговорил с шофёром, оказалось, что он повезёт дорожных рабочих, они реставрируют трассу «Улан-Удэ – Усть-Баргузин», работают в 25 километрах отсюда. Я договорился, что они меня подбросят до Максимихи, всё ближе к дому, да и там всё-таки машин будет побольше. Доехал до сворота на Максимиху, вышел на перекрёстке, стал голосовать. Машин мало, да и те проносятся мимо, видимо, загружены. Но через полчаса небольшой пикапчик тормознул, я забросил рюкзак в кузов, сам сел рядом с водителем. Мужик весёлый оказался, разговорчивый, какой-то кавказской национальности, мы с ним всю дорогу проговорили. Он едет в Горячинск, к семье, а ездил рыбачить в Чивыркуйский залив, но ничего не поймал, тоже винит бакланов, мол, всю рыбу пожрали.
Горячинск знаменит своим горячим источником, там даже построен санаторий, и туда едут отовсюду лечиться. Я, когда проходил это место в 2015 году, прошёл по берегу и на источник не заходил, он в стороне от Байкала. Вот и побываю сейчас на последнем горячем источнике на Байкале, на котором я не был.
Водитель подвёз меня в самый центр Гремячинска (надо ли говорить, что денег с меня снова не взяли), здесь на одной площади всё – рынок, автовокзал, вход в санаторий. Из Горячинска в Улан-Удэ ходят маршрутки, я сразу купил билет, до отправления 1,5 часа – как раз хватит сходить на горячий источник. Он находится на территории санатория – в ложбине бьёт горячий родник и течёт маленькой речкой. Попробовал воду в роднике – очень горячая, рука не терпит. Я спустился ниже по течению, где вода уже подостыла, уселся на берегу и опустил ноги в воду – пусть погреются, отдохнут. Рядом по берегу сидят другие получатели удовольствий, глядя на мой объёмный рюкзак, любопытствуют – откуда да куда, ну а мне, конечно, приятно сказать, что позади у меня за спиной около 2000 километров побережья Байкала, а впереди никаких препятствий на дороге к дому.
После приятной процедуры я уселся в беседке рядом с источником, перекусил перед дорогой и пошёл на автовокзал, время как раз к отправлению. В последние минуты прогулялся по площади, съел традиционное мороженое, а через три часа я был уже на вокзале в Улан-Удэ – и домой!