Общепринятая точка зрения, что Сибирь была присоединена к Русскому государству после прихода сюда дружины Ермака Тимофеевича, не совсем точна. Знакомство русского населения с азиатскими землями за Уралом началось задолго до появления на них первых переселенцев из европейской России. За несколько столетий до похода в Сибирь дружины легендарного атамана новгородские купцы возили для обмена в Югорию свои товары.
Первые сведения о северной части Сибири (Югре) появляются в русской летописи в 1096 г. В ней приводится рассказ новгородца Гюраты Роговича о посылке им своего «отрока» на Югру и Печорские земли[99]. Вот что сообщается в летописи: «… упирающиеся в луку морскую, высотой как до неба. В тех горах слышны громкие оклики и разговоры. Люди секут гору, желая просечь выход. И в горе той просечено оконце малое, и из него они говорят. Если кто их поймет – покажут на железо, указав движением руки, что просят железа. Кто им даст нож или топор, тому взамен дают меха. Путь же к тем горам непроходим из-за пропастей, снега и леса… Этот путь идет и дальше на север».
Привлеченные в Югорию слухами о богатствах «полнощных стран» сюда устремляются предприимчивые новгородцы не позднее XI столетия. Уже во второй половине IX в. Югорская земля считалась одной из «волостей» Великого Новгорода[100]. Но жители Югры неоднократно восставали и пытались освободиться от своих притеснителей. Так в 1187 г. ими было убито сто именитых новгородцев, а в 1194 г. был истреблен почти весь русский отряд, о чем сообщает Новгородская летопись. Наиболее успешный поход за Каменный Пояс был совершен новгородцами в 1364 г.[101] Во главе отрядов шли воеводы Александр Абакумович и Степан Ляпа. На Оби они разделились на два отряда: один направился в верховья Оби, а второй – в низовья «до моря». Уже тогда новгородцами были заложены первые русские городки за Уралом, в том числе и Ляпин городок.
Но не только новгородцы претендовали на владение сибирскими землями и богатствами. Суздальские князья неоднократно совершали походы в богатую мехами землю. В 1218 г. на пути «за Камень» в Югорскую землю был основан город Великий Устюг, упоминающийся в летописи в 1205 г., сыгравший огромную роль в освоении Сибири[102]. На пути «за Камень» (за Урал).
Следует отметить, что для европейцев слово «Сибирь» было знакомо лишь с 1367 г., когда увидела свет карта Франциска и Доминика Пицигани. Почти через сто лет, в 1459 г., появляется карта Фра-Муаро.
Меж тем в XV веке проживавшие по рекам Конде, Пелыму и нижнему течению Сосьвы вогулы (манси) создали довольно крупное Пелымское княжество, центр которого находился у слияния Пелыма с Тавдой. Рядом с городком находилось одно из главных святилищ со «священной» лиственницей, у которой устраивались жертвоприношения. Там же были большие и малые кумирни с деревянными идолами и «священное копье» – одна из главных языческих святынь. В Пелымское княжество входили Кондинское княжество и Табаринская волость. Ими управляли выборные князья, которые были обязаны во время военных действий выступать совместно со всем пелымским войском.
Независимым было и Кодское княжество, образованное остяцкими (хантыйскими) племенами, во главе которых стоял «большой князь» Молдан, находившийся преимущественно в своей ставке в Кодском городке. По рекам Куноват и Сосьва возникло Ляпинское княжество, в котором проживали остяки (ханты) и находилось довольно большое количество хорошо укрепленных городков: Куноватский, Юильский, Березовый, Мункос, Илчма и др. На самом севере, в низовьях Оби, находилось Обдорское княжество с центром Пулноват – Ваше (Носовом городке).
В свою очередь московские князья не желали оставаться в стороне от борьбы за первенство между новгородцами и суздальцами. В конце XIV в. устюжский монах Стефан Пермский направлен в Пермский край с миссионерской деятельностью, где обращает в христианство местные народности. А в 1383 г. учреждена Пермская епархия, находящаяся в подчинении Москвы.
С восшествием на Московский престол великого князя Ивана III и заключения им мира с Новгородом из числа устюжан была снаряжена военная экспедиция для похода на Югру. 9 мая 1465 г. под началом Василия Скрябы отряд из добровольцев совершил довольно удачный поход на восточный склон Урала. Во время него двое угорских князей, Калпик и Течик, были захвачены в плен, привезены в Москву, где признали себя русскими подданными и обязались платить ежегодно дань мехами московскому князю, после чего были отпущены на родину.
Но далеко не все югорские князья признали власть Москвы. Многие из них активно сопротивлялись, организовывали набеги на русские и пермские поселения, грабили их, жителей уводили в плен. Так князь Асыка в 1481 г. сжег до основания городок Покчу, разорил все близлежащие селения. В ответ Москва снарядила в 1483 г. в Зауралье военную экспедицию под началом Федора Курбского Черного и Ивана Салтыка Травнина[103]. Их отряд поднялся по реке Вишере, притоку Камы, перешел через Уральские горы и вступил на земли Пелымского княжества Асыки.
После чего вогулы (манси), возглавляемые сыном Асыки Юшманом, собрали свое воинство и встретили русских возле устья р. Пелым, но потерпели сокрушительное поражение. Затем отряд Курбского двинулся дальше вниз по р. Тавде, пройдя по границе Тюменского ханства, где правил хан Ибак, находившийся в дружественных отношениях с Москвой, и пропустил их без боя. Отряд вышел из Тавды на Тобол, Иртыш и Обь.
Там они «повоевали» Югру, захватив в плен кодского князя Молдана и еще нескольких князей. Летописец так передает события: «…от Сибири шли по Иртышу реке вниз, воюючи, да на Обь реку великую в Югорскую Землю».
Весной следующего года в Москву прибыло посольство «от всея земли Кадские и Югорские» с просьбой отпустить пленных обратно на родину. Югорские князья: Юшман, Калпа, Лятик и Пыткей признали власть Москвы, обязались собирать ясак и отправлять его московскому князю. После столь весомой победы в 1484 г. московский государь Иван III стал именовать себя «великим князем Югорским», демонстрируя прочность позиций Москвы в Сибири[104].
Но уже в конце 1499 г. он был вынужден вновь направить рать в 4 тыс. воинов в лыжный зимний поход на Югру под началом московских воевод Семена Курбского, Петра Ушатого и Василия Бражника Гаврилова. Пройдя по протоку реки Печоры – Щегору, они вышли к Уральским горам. Там они разделились на два отряда, один из которых направился по хорошо известному русским промысловикам маршруту через Югорский переход, второй отряд двинулся севернее через «Камень щелью».
Уже на перевале им пришлось принять бой, в результате которого войско северных князей было разбито. Русским ратникам удалось захватить 200 оленьих упряжек, которые они использовали во время дальнейшего похода. Достигнув укрепленного городка Ляпина, взяли его штурмом. Всего им удалось занять 40 укрепленных городков и захватить в плен 58 человек князьков и старейшин, после чего полки повернули обратно и вернулись на Русь в 1500 г.[105] С тех пор начался регулярный сбор дани и доставка ее в Москву непосредственно югорскими князьями[106].
Таким образом, можно констатировать вассальную зависимость проживающих на северо-западе Сибири народов от Московского государства, выражавшуюся главным образом в уплате ясака. При этом следует подчеркнуть, что форма подобной зависимости в своих истоках во многом заимствована из взаимоотношений Руси и Золотой Орды, где русские князья так же занимались сбором дани со своих подданных, а затем самостоятельно отвозили ее в Орду. В случае ее невыплаты следовало ожидать карательных мер со стороны своего сюзерена. Важно, что на тот период в сибирских землях не строились русские поселения, что можно расценить как отсутствие в том острой необходимости или недальновидность политики Русского государства. Но со временем эта необходимость возникла, о чем речь пойдет ниже.
Другим достаточно сильным и многочисленным для того времени государственным образованием, являющимся южным соседом Югры, было Сибирское ханство, вышедшее, по мнению ряда исследователей, из существовавшего прежде ханства Тюменского. История возникновения этих государственных образований такова.
Известно, что хан Батый основывает на Волге свое государство, получившее название Золотой Орды или улус Джучиев. После его смерти в 1253 г. был объявлен ханом его брат Берке. Примерно в одно время в Средней Азии возникает ханство младшего сына Джучи – Шибана, его потомки стали именоваться шейбанидами. Но вскоре внутри этого государственного образования происходит раскол, и часть подданных уходит на север, где на берегу реки Ишим, притоке Иртыша, они основывают свою ставку. Возглавляет их хан Она или Он-сом, который подчинил угров, проживающих по Туре, Тоболу и Нижнему Иртышу.
После его смерти молодое ханство возглавил выходец из местной знати (по другим данным – его сын) Тайбуга. Потомки Тайбуги стали в дальнейшем традиционно именоваться «тайбугидами» (вариант – тайбугинами). Столица ханства была перенесена на Туру, где она получила название Чимга-тypa или Чинги-тура. Само ханство стало называться Тюменским ханством. Но его нельзя рассматривать как самостоятельную политическую единицу, поскольку оно находилось в зависимости от Золотой Орды, о чем говорит приход сюда хана Тохтамыша, бежавшего из своих владений после ряда сокрушительных поражений, полученных от хана Тимура.
Вскоре в Тюменское ханство приходит Шейбанид (потомок хана Шибана) хан Ибак или Ивак. Ему удалось захватить власть и породниться с родом Тайбугидов. Он выдает замуж свою сестру за князя Мара, а затем вероломно убивает его. С этого времени возникает непрерывная борьба за ханский престол между представителями династии Шейбанидов и Тайбугидов. Сыновья убитого Мара – Адер и Яболак – бегут на Тобол, где проживают не подвластные Тюменскому ханству племена.
Казалось бы, хан Ибак добился своего, утвердившись на сибирском престоле, и теперь он начинает борьбу с ханом Золотой Орды Ахматом, породнившись с ногайскими ханами и используя их воинов в своих целях. Хан Ахмат на тот период являлся главным противником московского князя Ивана III и тут цели сибирского и московского правителей едины.
В 1481 г. хан Ахмат гибнет. Недолго осталось царствовать и самому хану Ибаку. Тайбугиды скапливают силы, и в 1495 г. Ибака убивает хан Мамет или Махмет, родственник хана Мара. Он объединяет татарские улусы и переносит столицу из Чимга-туры на берега Иртыша, где и основывает новое Сибирское ханство. Столицей становится старинное городище угров Искер или Кашлык, называемое также Сибирью.
Но борьба Тайбугинов и Шейбанидов далеко не закончена. Наследником Ибака в Чимги-туре остался его брат Мамук. Когда он потерял часть сибирских территорий, то попытался овладеть Казанским ханством, но потерпел неудачу.
Последним правителем Тюменского ханства был Кулук-салтан, сын Ибака. Он, как и его предшественник, стремился расширить границы своего ханства и предпринял поход, чтоб отвоевать земли Перми Великой, которые уже с 1472 г. были присоединены к Москве, но безуспешно. Тюменское ханство постепенно угасает и вскоре совсем сходит с политической арены Сибири.
Точное время падения Тюменского ханства неизвестно, но уже в первом десятилетии XVI в. оно перестало существовать. Его земли перешли к правителям Сибирского ханства. Летописные источники приводят имена правителей сибирской земли: Махмед, Касим, Едигер, Бекбулат. Известно, что Касим был отцом Едигера и Бекбулата. Бекбулат в свою очередь имел сына Сейдяка (Сеид-хана). Их резиденция находилась в городище Искер, который упоминался еще на карте Пицигани в 1367 г.
Поскольку это ханство возникло в составе постзолотоордынских государств, то длительное время оно находилось под протекторатом Кок-Орды[107]. Его территория включала в себя практически всю Западную Сибирь от восточных склонов Уральского хребта до рек Надыма и Пима на востоке. Большинство населения проживало по берегам рек Иртыша, Оби, Туры, Ишима и др., занимаясь преимущественно охотой и рыболовством.
Если на Западном Урале границы Сибирского ханства соприкасались с владениями ханства Казанского, на юго-западе – с Ногайской Ордой, то на востоке не существовало фактически ясных границ. Там располагались земли «Пегой Орды» селькупов и кетов в бассейнах р. Нарыма и Томи, являвшихся союзником Сибирского ханства и также выступивших против подчинения Сибири Москве.
Население Сибирского ханства, по некоторым данным, насчитывало в середине XVI в. около 30,5 тыс. человек (мужского пола), селения которых находились на значительном расстоянии друг от друга.
После образования в начале XVI в. Бухарского ханства именно оттуда стали направляться правители в Тюменское, а затем Сибирское ханство из рода Шейбанидов (от хана Шейбана)[108]. Но в результате обострения политической ситуации в ханстве возникла местная оппозиция из рода Тайбугидов[109].
Сибирское ханство занимало довольно обширные территории по Иртышу, Тоболу, Нижней Тавде до Туры, где находится городок Епанчи.
Управлял ханством хан, представитель родовой знати, которого выдвигала правящая на данный момент родовая группировка. Преемником хана становился обычно его старший сын или братья или кто-то из родственных удельных правителей – беков (князей). Но, как показано выше, престол мог захватить и кто-то из «чужаков», что приводило к кровавым междоусобицам, которые могли продолжаться не одно десятилетие.
Сибирское ханство населяли главным образом рыбаки и охотники, «черные люди», с которых «тарханы» – местная знать – собирали ясак в пользу хана. Ясак состоял главным образом из пушнины или съестных припасов. Само ханство делилось на отдельные улусы, которые находились в непосредственном подчинении у местной родовой знати – беков и мурз. Они также должны были участвовать со своими воинами во всех походах и военных действиях, которые предпринимал хан. За это они получали часть военной добычи. Государственный аппарат ханства состоял из визиря (карачи), советников и ясаулов (блюстителей порядка).
В середине XVI в. Сибирское ханство вступило в непосредственные отношения с Москвой. Так известно, что Махмед и его сын Касим поддерживали дружеские связи с Московским государством. Это видно из грамоты царя Федора Иоанновича (сына Ивана IV Грозного) к хану Кучуму в 1597 г. В ней говорилось, что отец Едигера – Касим и дед Махмед – платили дань великому князю московскому Ивану III. Так же, как его предшественники, поступал и хан Едигер, правивший совместно со своим братом Бекбулатом. Надо полагать, что взятие Казани Иваном Грозным оказало большое влияние на политику сибирских ханов. В 1555 г. в Москву были направлены послы Сибирского ханства просить защиты и покровительства у Ивана IV. Они поздравили его с взятием Казанского ханства, а также привезли от имени сибирских ханов многочисленные подарки. При этом обязались ежегодно платить Москве дань пушниной в 30 тыс. соболей.
Иван Васильевич согласился принять и Сибирское ханство под свою руку и отправил в Сибирь полномочного посла сына боярского Дмитрия Непейцина, которому поручалось «князя Едигира и всю землю Сибирскую к правде привести» и дань «сполна взять». Тот привел к присяге сибирских жителей и переписал всех «черных» людей (работных), число которых оказалось 30700 человек, мужского пола. Сибирское ханство было обложено данью, которую должны были доставлять в Москву представители сибирских ханов. Кроме прочих титулов, Иван прибавил еще один: «всеа Сибирския земли повелитель». Кроме того, были восстановлены и вассальные отношения Москвы с югорскими княжествами. Принимая их под свое покровительство, Москва обязалась: «жаловать и от сторон беречи, под своей рукою держати», за что требовала присылать ежегодно «дани со всякого человека по соболю».
Едигер и Бекбулат стремились завязать дружественные отношения с Москвой в надежде на военную помощь от могущественного покровителя: в соседних степях объявился еще один наследник сибирского престола – внук убитого тайбугидами (вариант написания – тайбугинами) Ибака сын хана Муртазы – хан Кучум.
Сведения о происхождении основателей рода «сибирских князей» Тайбуги довольно противоречивы и требуют уточнения. В одном из рукописных источников сибирских татар сообщается, что основатели «аула Сала» прибыли «…на эти земли из Бухары в составе людей Тайбуга-бия, сына Шах-Мурада». Вместе с ним было 500 человек, основавшие город Искер[110]. В другой рукописи, обнаруженной Р. Х. Рахимовым, говорится: «…после было время Шахмурад-хана, его сыном был Тайбуга…»[111]. В территорию, подчиненную «Тайбугин юрту», вошли земли по верхнему Тоболу и Иртышу.
По своему административному устройству это государственное образование восприняло наиболее характерные традиции и способы правления «постзолотоордынскишейбанских государств»[112]. Оно представляло собой непрочный конгломерат владений татарской и угорской знати типа сложного вождества и состояло из отдельных поселений (улусов), во главе которых стояли беки. Ряд исследователей считают, что их улусы часто были гораздо более значительными и сильными, что давало внутреннюю независимость подобных территорий[113]. Само же население улуса было полиэтничным, и, надо полагать, бывшие вожди племен сохраняли свои территории, находясь лишь в формальной зависимости от столицы и делегируя Тайбугидам право внешнеполитической деятельности[114].
О правлении Тайбугидов так сообщается в русских летописях: «По князе же Мамете княжил Ябалаков сын Агиш. По нем же Маметов сын Казым. По нем Казымовы дети Едигер, Бекбулат»[115]. Там же сообщается, что Казыма убили собственные близкие люди, его дети сумели отомстить, разорили улусы убийц и стали сами ими править[116]. Все это говорит о внутренней нестабильности Сибирского ханства и методах борьбы правителей с претендентами на власть.
Все это не способствовало созданию его авторитета среди аналогичных государственных образований как непосредственно в Азии, так и на европейской территории. Тем не менее сибирские правители пытались упрочить свое положение путем установления дружественных отношений (насколько это было возможно) с сопредельными государствами, но их низкий политический статус не позволял им вести полноправные политические переговоры с такими соседями, как Казанское и Казахские ханства или Шибанидская Бухара.
Но еще во время правления ханов Махмеда и его сына Касима сибирский юрт поддерживал с ней дружеские связи. Это видно из грамоты царя Федора Иоанновича к хану Кучуму в 1597 г. В ней говорилось, что отец Едигера – Касим и дед Махмед – платили дань великому князю московскому Ивану III[117].
Так же, как его предшественники, поступал и хан Едигер, правивший совместно со своим братом Бекбулатом. В 1555 г. они направили к Ивану IV послов с просьбой принять Сибирское ханство под руку Москвы, обязуясь ежегодно платить дань в 30 тыс. соболей. Надо полагать, что принятию подобного решения оказали существенное влияние предшествующие тому события, связанные с взятием русскими войсками Казани и Астрахани. Кроме того, сибирские правители просили защитить их от нападений со стороны Степи претендовавшего на сибирский престол пока еще малоизвестного сына хана Муртазы Кучума. В Сибирь был направлен сын боярский Дмитрий Непейцин, которому поручалось «князя Едигира и всю землю Сибирскую к правде привести» и дань «сполна взять», что тот и сделал. Принимая под свое покровительство сибирский юрт, Москва обязалась: «жаловать и от сторон беречи, под своей рукою держати», за что требовала присылать ежегодно «дани со всякого человека по соболю». Но просьба о защите так и осталась невыполненной, в результате чего в Искере (Кашлыке) вскоре воцарился новый правитель – Кучум[118].
Источники расходятся в определении точной даты вторжения в пределы Сибирского ханства Кучума, военные отряды которого были набраны в Средней Азии, а также сформированы из наемников-ногайцев, ставших в дальнейшем ханской гвардией. По одним данным, это произошло в 1557 г., по другим – чуть позже. Согласно традиционной точке зрения, в 1563 г. он разгромил войска Тайбугидов, выступавших против него, и окончательно захватил власть в Сибирском ханстве. Расправы удалось избежать лишь сыну Бекбулата, князю Сейдяку, который укрылся в Бухаре. Не ясны причины, почему именно там он нашел прибежище, поскольку считается, что Кучум опирался непосредственно на поддержку бухарского хана Абдуллы, у которого были в Сибири свои как политические, так и торговые интересы. Возможно, Сейдяку было предоставлено убежище, как одному из претендентов на сибирский престол, чтоб в случае неподчинения Кучума его можно было легко поменять на более послушного ставленника[119].
Кроме того, исповедующая ислам Бухара выдвигала далеко идущие цели по насаждению этой религии и в Сибири, жители которой в большинстве своем к тому времени продолжали оставаться язычниками[120].
Сибирская знать частично признала власть нового правителя, но многие беки и мурзы продолжали оказывать ему военное сопротивление и отказывались платить дань. Одним из таких противников был пелымский князь, а также в большинстве своем северные князья. Однако со временем Кучум подчинил себе и северные угорские племена до устья Иртыша, возможно частично и самоедов (ненцев), а также вогулов по Конде и обложил данью некоторые башкирские племена, обитающие на восточных склонах Урала. Подчинение это можно объяснить не иначе как следствием принуждения к покорности силовыми методами, как еще заметил в свое время А. Н. Радищев «на одной только боязни, как то бывает всегда в завоеванных землях»[121].
Придя к власти, Кучум, не желая разрыва отношений с могущественным Московским государством, в 1571 г. направил посольство в Москву, которое доставило туда 1000 соболей. Тем самым он подтвердил обязательства прежних сибирских правителей об уплате дани. Дар был принят и для установления дружественных связей между Москвой и новым правителем Сибирского ханства в столицу ханства – Искер был направлен дьяк Третьяк Чубуков. Однако неудачи русских войск в Ливонской войне дали Кучуму возможность изменить свои приоритеты во внешней политике и, покончив к 1572 г. с внутригосударственной оппозицией, он фактически разорвал отношения с Москвой. Враждебность политики Кучума по отношению к Москве особенно усилилась после набега на Москву крымского хана Девлет-Гирея в 1571–1572 гг. Об этом говорит факт нападения на русские городки в Приуралье отрядов из числа вогулов, сибирских татар и ногайцев[122].
Источники расходятся в определении точной даты вторжения в пределы Сибирского ханства Кучума: по одним данным, это произошло в 1557 г., по другим – чуть позже. Считается, что уже в 1563 г. он разгромил войска Тайбугидов, выступавших против него, и окончательно захватил власть в Сибирском ханстве. Иван IV, сосредоточив все силы на Ливонской войне, не смог отправить на помощь своим данникам войска, в результате чего Едигер с Бекбулатом были убиты жестоким противником. Удалось бежать лишь сыну Бекбулата, князю Сейдяку, который укрылся в Бухаре. Кучум опирался непосредственно на поддержку бухарского хана Абдуллы, у которого были в Сибири свои как политические, так и торговые интересы. Кроме того, исповедующая ислам Бухара надеялась с помощью своего ставленника насадить эту религию и в Сибири, жители которой в большинстве своем к тому времени продолжали оставаться язычниками. Военные отряды Кучума были частично набраны в Средней Азии, а также сформированы из наемников-ногайцев, ставших в дальнейшем ханской гвардией.
После гибели Едигера и Бекбулата сибирская знать частично признала власть нового правителя, но многие беки и мурзы продолжали оказывать ему военное сопротивление, отказывались платить дань. Одним из таких противников был пелымский князь, а также в большинстве своем северные князья.
Однако со временем Кучум подчинил себе и северные угорские племена до устья Иртыша, возможно, частично и самоедов (ненцев), а также вогулов по Конде и частично обложил данью башкирские племена, обитающие на восточных склонах Урала. Территория Сибирского ханства простиралась от уральской лесостепи (бассейн Туры) на западе и до Барабинских степей на востоке. Главную часть населения составляли сибирские татары. В столицу ханства Искер (Кашлык) шли купеческие караваны из Бухары, Хивы и других среднеазиатских городов. Здесь же происходил обмен товарами между северными народами и приезжими купцами из Средней Азии. Через территорию Сибирского ханства проходил древний караванный путь еще во времена Булгарского царства. Искер служил узловой точкой для знаменитого «мехового пути». Он служил своеобразными «воротами» между Европой и Азией. Через него дорогая пушнина попадала в Казань, Москву и страны Западной Европы. Это объясняет значимость Сибирского ханства как в общеазиатской, так и европейской политике, а следовательно и заинтересованность соседних государств в установлении дружественных отношений с правителями ханства.
На первых порах Кучум не желал ссориться с могущественным Московским княжеством и даже прислал в 1571 г. посольство в Москву, которое доставило туда 1000 соболей. Тем самым Кучум подтвердил обязательства прежних сибирских правителей об уплате дани. Для установления дружественных связей между Москвой и новым правителем Сибирского ханства в Искер был направлен дьяк Третьяк Чубуков.
Но к 1572 г. хан Кучум покончил с последними своими противниками, укрепил позиции в Сибири и разорвал отношения с Москвой. После чего начал готовить войска для нападения на русские городки в Приуралье. К нему присоединились и ногайские мурзы, готовые поживиться за счет набега.
Русские земли в это время были опустошены отрядами крымского хана Девлет-Гирея. А на западе шла затяжная Ливонская война за выход России к Балтийскому морю, а потому Иван Грозный не спешил как-то отреагировать на разрыв отношений с Сибирским ханством.
Известно, что в 1572 г. Кучум направляет в Бухару послов к эмиру Абдулле-Багадур-хану с просьбой прислать проповедников ислама. Тот отправляет в Сибирь Ярым-Сеида и Шербети-Шейха из Ургенча. Проповедники благополучно прибыли в Сибирь и пробыли здесь два года. Ярым-Сеид или умер, или был убит сибиряками, но известно, что он был похоронен в районе Искера. В 1574 г. Кучум опять обращается в Бухару с просьбой о присылке шейхов-проповедников. На этот раз в Сибирь направляются Дин-Али-Ходжа, племянник Ярым-Сеида, и все тот же Шербети-Шейх. Причем в качестве сопровождающего вместе с шейхами ехал и старший брат хана Кучума – Ахмед-Гирей. Он должен был охранять шейхов в дороге от нападения разбойников и язычников.
Исламизация Сибири проходила как добровольно, так и принудительным путем. Надо полагать, что представители знати принимали мусульманство сознательно, видя в нем более высокоразвитую культуру, что позволяло им выступать на равных с правящей верхушкой соседних восточных государств, родниться с ними за счет браков. Но «черные люди» с нежеланием отказывались от религии предков, многие старались укрыться в глухих лесных или болотистых местах, основывали там новые поселения. Как сообщает один из виднейших историков Сибири Г. Ф. Миллер: «В то время многие, которые не хотели добровольно по закону магометанскому подвергнуться обрезанию, были принуждены к тому силою, а некоторые упорно сопротивлявшиеся, поплатились даже за это своей жизнью».
Татарские предания также повествуют о насильственном обращении сибирских татар в мусульманство. Но постепенно ислам становится государственной религией Сибирского ханства. Вместе с шейхами в Сибирь прибыл и брат Кучума Ахмед-Гирей, который, согласно некоторым источникам, каким-то образом завладел Сибирским престолом и был правителем ханства около пяти лет. Как проходило его правление, неизвестно, но те же источники сообщают, что в 1578 г. его убил собственный тесть Шигай. После этого Кучум уже прочно утвердился в правлении Сибирским ханством.
При Кучуме начинается активное строительство крепостных укреплений и «опасных городков» как поблизости от Искера, так и на рубежах ханства. Известны их названия и примерное расположение. На Иртыше находится городок Сузгун-тура, другой городок звался Бицик-тура. Стояла засека на Чувашском (Чевашском) мысу, был городок мурзы Аттика, на Тоболе – городок Карачи, советника Кучума. Выше по Иртышу находились городки Тунус и Кулары. А ближе к Уральским горам – «городок опасный» есаула Алышая, «заставной» городок на холме Ятман и «царево городище» на Тоболе. Все это говорит о дальновидной политике сибирского правителя.
Уже в 1573 г. Кучум отправляет воеводу Маметкула, своего племянника, с воинскими отрядами во владения промышленников Строгановых на реку Чусовую для набега, но взять русские укрепления не удалось. Тогда татарские отряды опустошили селения манси, которые исправно платили дань московскому царю. Сам Кучум сроднился с соседними правителями, беря себе в жены их дочерей. Своего старшего сына Алея женил на дочери князя Тинахмата из Большой Ногайской орды, а свою дочь выдал замуж за ногайца Акмурзу. Надо полагать, что именно в то время он вынашивает далеко идущие планы о вытеснении русских за Урал. Большие надежды он возлагал на союз с Крымским ханством, чьи военные отряды систематически совершали набеги на южные русские рубежи. Подстрекаются к антирусским действиям казанские татары, черемисы (удмурты), а также северные князья.
И Кучум отправляет Ивану IV грамоту, в которой хоть и признает того «братом старшим», но называет себя «вольный человек Кучум царь», а далее: «И ныне похочешь миру, и мы примиримся, а похочешь воеватися, и мы воюемся».
Таким образом, смена в Сибирском ханстве династий привела к обострению отношений между Москвой и ханом Кучумом. Причем военная угроза исходила именно от шейбанида Кучума. За всем этим просматривается агрессивная политика исламских правителей из Средней Азии и Крымского ханства по отношению к Московскому государству. В этой ситуации Иван IV решился на укрепление восточных границ государства путем строительства городков на Урале, фактически возложив оборону рубежей от воинственных соседей на плечи промышленников Строгановых, которым предоставил полную свободу действий в данном вопросе.