прекрасного русского поэта Леонида Мартынова, сибиряка по рождению и по духу, есть поэма «Тобольский летописец», которая начинается с довольно необычного запева:

Ноздри в России рвали ворам, разбойникам да государевым преступникам. Ни к первым, ни ко вторым, ни к третьим Федор Соймонов, славный соратник Петра I, не относился. С юных лет он верой и правдой служил Российскому государству. Во время Персидского похода 1722–1723 годов, когда русские войска взяли ключи от покоренной крепости Дербент, Федор Соймонов неотлучно находился при царе. Деятельный, хорошо знающий науки, опытный и отважный моряк, Соймонов, без преувеличения, был правой рукой самодержца в морских делах. Он первым составил карту Белого моря, первым же тщательно описал берега Каспийского моря и, заглядывая далеко вперед, мечтал проведать пути к берегам Северной Америки. На основе точных расчетов и прекрасного знания географии доказывал, что Калифорния «уповательно от Камчатки не в дальнем расстоянии найтиться может». Будущее показало, что он был абсолютно прав.

Но, не ошибаясь в научных расчетах, Федор Соймонов и в страшном сне, пожалуй, не мог вообразить те несчастья, которые свалятся ему на голову после смерти Петра I, когда на вершину русской власти вскарабкался прибалтийский немец Бирон, ненавидевший все русское, боявшийся «птенцов гнезда Петрова» и убиравший их одного за другим с помощью наветов, интриг и грязных доносов.

Не избежал этой печальной участи и славный моряк, вице-президент Адмиралтейств-коллегии Федор Соймонов. Он ложно был обвинен в государственном заговоре и сполна выпил горькую чашу незаслуженных страданий: его били кнутом, вырвали ноздри и сослали в каторжные работы на Охотский солеваренный завод. Правда, неподтвержденная легенда гласит, что искусный лекарь куском мяса, вырезанным из ноги невинного страдальца, зарастил ему вырванные ноздри.

В оборванном, изможденном каторжнике вряд ли бы кто признал бывшего соратника царя Федора Соймонова. Но в измученном теле этого человека был высокий дух. Ни на один день не терял Соймонов надежд на то, что рано или поздно, но правда и справедливость восторжествуют. И дождался. Новая российская императрица Елизавета Петровна, взойдя на престол, вспомнила о славном моряке, признала его невиновным, повелела вернуть шпагу и разрешила жить ему в любом месте, где он пожелает. Но Федор Соймонов не поторопился возвращаться в столицу и еще долго проживал в Сибири – безо всякого звания. Но не просто проживал, продолжал заниматься своим морским делом – измерял фарватер реки Шилки, разведывал пути по Амуру.

В 1757 году из столицы в Сибирь был доставлен царский указ. Он гласил: Федор Соймонов назначен сибирским губернатором. И Соймонов, не раздумывая и не вспоминая прошлых обид, взвалил на свои плечи, по которым гулял в свое время кнут, нелегкую ношу и деятельно, толково принялся за неотложные дела. Шесть лет находился он в должности губернатора, и эти шесть лет оставили глубокий след в сибирской истории.

В Охотске им была устроена морская школа, при Посольском монастыре на Байкале построены маяк и гавань, усовершенствована Омская пограничная линия, что позволило почти полностью избавиться от набегов немирных кочевников.

Но особым делом, свершенным Федором Соймоновым во время его губернаторства, надо считать устройство Сибирского тракта через Барабу. Суть в том, что огромные расстояния, пространство, не заселенное русскими, создавали немалые трудности для передвижения людей, грузов и распоряжений. Практически Западная и Восточная Сибирь были разорваны. И вот Соймонов решил устранить это препятствие. Сначала была намечена линия будущего тракта, а уж затем началось заселение этой линии ямщиками. По бескрайним барабинским степям заскрипели полозьями по мерзлому снежку обозы, задымили теплым дымком трубы новых изб, все шире стали разрастаться притрактовые села, где рождались сказы и песни о ямщиках – людях умелых и отважных. Но не только. Еще и ученых. Одна из сибирских летописей, которая так и называется – Черепановская, принадлежит перу простого ямщика Черепанова, с которым был знаком губернатор Соймонов.

К слову сказать, и сам Соймонов оставил немало ученых записок, касающихся самых различных сторон жизнедеятельности и обустройства русских в Сибири. Один из его трудов «Сибирь – золотое дно. Известие о торгах Сибирских и Письмо российскаго навигатора к молодому Зейманову» был напечатан в журнале «ежемесячных сочинений» сибирского историка Миллера.

Все испытал на своем веку Федор Соймонов: взлеты и падения, носил звания каторжника и губернатора, но никогда не впадал в отчаяние, всегда оставался верным главному правилу своей жизни – быть полезным России.

Умер он в 1780 году в Серпухове, под Москвой, оставив в назидание потомкам пример своей блистательной жизни, оставив зримые следы своих дел.

И недаром Леонид Мартынов, заканчивая свою поэму «Тобольский летописец», писал: