Валя вышла из института, постояла на тротуаре, не зная, куда пойти обедать: домой или в кафе? Но вот она вспомнила, что мать собиралась съездить сегодня к сестре за город, значит, обед не приготовлен, и направилась в кафе.

– Разрешите и мне с вами, – сказал Недоборов, притворяя за собой входную дверь института.

Он, как и Валя, частенько обедал в кафе «Глобус», находившемся в двух шагах от института. По другую сторону «Глобуса», поблизости за углом, стояло здание Антарктического института. Поэтому основными посетителями ресторанчика были студенты, преподаватели и профессора этих двух учебных заведений. Если же добавить, что сравнительно молодой медицинский институт арендовал у своего соседа, Антарктического института, часть помещений для лекционных занятий, а также одну из физических лабораторий для практических работ студентов, то не будет ничего удивительного в том, что многие работники этих учебных заведений были знакомы между собой; о студентах и говорить не приходится.

Валентина и Недоборов вошли в зал, огляделись, увидали Юрия за одним из столиков, подсели. Поздоровались. Юрий с нетерпением высматривал среди снующих официанток ту, которой сделал заказ, но ее не было видно.

– Дело у меня неотложное… Вот, говорят, человек самое совершенное создание, так сказать, венец природы. А я бы не сказал. Растение куда лучше приспособлено к жизни, чем человек, – не обедает, не ужинает, в ресторанах не ждет…

– Вы, я вижу, совсем заработались, – сказал Недоборов.

– Вот именно! – воскликнула Валя. – Вы знаете, Сергей Сергеевич, он предлагает построить гигантские соленоиды и притягивать ими солнечные лучи, чтобы нагреть Арктику.

– Как так притягивать?

– А вот так, электромагнитными катушками с километр диаметром.

Валя посмотрела на Юрия и засмеялась.

– И ничего тут нет смешного, – добродушно ответил Юрий.

– В чем дело? – заинтересовался Недоборов.

– Сергей Сергеевич, он открыл какие-то удивительные лучи, – ответила Валя, спеша сообщить новость. – Понимаете, эти лучи действительно замечательны. Если их направить на световой луч, то луч начинает притягиваться к магниту, как самая обыкновенная железная проволока. Я сама видела, честное слово.

– Постойте, постойте. Какие лучи?

– Лучи, о которых говорит Валя, – сказал Юрий, – испускает горная порода Невидимого пика. Вы ведь знаете, что наш остров застрял на Невидимом пике. Лучи я обнаружил уже здесь, в Авророполе…

– Минутку, – прервал его Недоборов, – а вы не проверяли, как действуют эти лучи на человеческий организм?

– Разумеется, проверил. Никак не действуют. Правда, вначале я предполагал, что лучи вредны для человека, но потом понял, что ошибался.

Валя вдруг с волнением посмотрела на профессора, точно ее поразила какая-то мысль, потом на Юрия и с надеждой спросила его:

– Может, ты сейчас ошибаешься?

– Тебе, я вижу, очень хочется, чтобы я ошибся, – пошутил Юрий.

– И тебе захочется, если узнаешь, в чем дело, – с серьезным лицом сказала Валя. – А дело идет о человеческих жизнях.

– О каких человеческих жизнях? – удивился Юрий.

Он вопросительно посмотрел на Недоборова. Профессор молчал, очевидно, желая выслушать Ежову. Валя поймала его одобрительный взгляд и продолжала:

– Вот именно! Я же сама видела, как погибали раковые опухоли у нас на острове. Погибали они тогда, когда остров проходил над Невидимым пиком, я это прекрасно помню. Да и люди плохо чувствовали себя в тот момент. Понимаете, в чем дело? Значит, всему виной эти новые лучи, которые испускает гора под водой. Надо немедленно ехать в диспансер и проверить лучи на больных.

– Постой, не торопись, – в задумчивости произнес Юрий, потирая себе щеку. – Возможно, ты и права. Но, возможно, и не права.

– То есть как это не права? А чем же объяснить гибель опухолей и заболевания людей? – взволнованно спросила Валя. – Нет, ты не прав.

– Может быть… Ты вспомни, как было дело. Мы болели в течение трех недель, то есть пока остров проносило над хребтом Лазарева. Если бы причинами болезни были мои лучи «сигма», то я чувствовал бы себя плохо и здесь, в лаборатории.

– Здесь у вас лишь образчик породы, а там – целая гора, – заметил Недоборов тихо. – Понятно, сила воздействия лучей тут и там разная.

– А я считаю, что даже маленького кусочка этого минерала, который я достал с Невидимого пика, достаточно, чтобы за те месяцы, в течение которых я работаю с ним, на мне сказалось бы воздействие лучей «сигма». Затем факты говорят о том, что лучи «сигма», излучаясь мощным потоком из подводного горного хребта, могут влиять на солнечные лучи, на космические лучи, на кванты излучения и как бы увеличивая их приток на поверхность земли. Я думаю, наше заболевание и гибель опухолей произошли вследствие воздействия сильного потока космических лучей. Мне кажется, дело обстоит так: лучи «сигма» в районе Невидимого пика как бы пробивают в атмосфере земли огромную трубу и космические частицы без задержки несутся по этому каналу до самой поверхности земного шара. Я не уверен, что, застрянь мы на этом Невидимом пике на несколько недель, мы остались бы все живы.

– Возможно, – задумчиво сказал Недоборов. – Надо будет все это хорошо обдумать…

– Конечно, – согласился Юрий.

– Надо будет нам с вами сегодня встретиться, – продолжал профессор. – Я уверен, вы поможете нам разобраться в этой истории с погибшими опухолями. Лучи «сигма» здесь, несомненно, играют большую роль. Я думаю, вы смогли бы помочь нам усовершенствовать концентратор солнечных лучей, над которым мы сейчас работаем.

В тот же день они встретились в лаборатории Недоборова и проговорили втроем до ночи. С этого момента они стали встречаться каждый день и работать над совершенствованием концентратора. Валя принялась экспериментировать с лучами «сигма» и раковыми опухолями.

Однажды она сказала Недоборову:

– Сергей Сергеевич, разрешите испытать лучи «сигма» на больном. Я проверила их. Они безвредны, но обладают свойством как бы консервировать опухоль.

– Хорошо, – ответил Недоборов. – Скоро мы попытаемся делать и другое – лечить больных «солнечным эликсиром», если удастся изготовить этого лекарства хоть каплю.