Телегин пошел по базару, выискивая взглядом подводу. Вдруг навстречу из толпы вынырнул геолог Кротов. С тех пор как он с товарищем уехал на разведку нефти, прошло много дней. Рана на голове зажила, и повязки уже не было.

– Кротов? – с удивлением сказал Телегин. – Разве вы уже вернулись?

– Да, мы только что из степи, работы много было, – ответил Кротов, подавая руку Телегину. – Пришел вот продуктов подкупить. Может, баранчика удастся подыскать, на котлеты. – И геолог улыбнулся. – А то ведь в степи магазинов да базаров нет, один песок. Удивляюсь, откуда только всего этого навезли. Ведь кругом пески, я поездил по степи, видал.

– Значит, не везде были. Многие наши колхозы понарыли себе прудов и занимаются поливным огородничеством. А кое-кто приехал с берегов реки, которая отсюда в сорока километрах. Там очень богатые колхозы, миллионеры. У каждого колхозника дом – полная чаша… А я вот подводу ищу, – переменил разговор Телегин. – Новые жильцы к нам в дом переезжают.

– Простите, кто такие? – равнодушно спросил Кротов.

– Наш новый начальник станции, – ответил Телегин, указывая глазами на подходившего Зимина. – Я вас познакомлю сейчас…

Когда состоялось знакомство, Кротов спросил Зимина:

– Позвольте узнать, нашли подводу?

– Нет, ищем.

– Тогда, если разрешите, вместе будем искать. Вон тот казах, кажется, уже распродался, один барашек остался. Может, я сторгую его…

Кротов подошел к повозке, в которую была запряжена пара верблюдов. К заднему правому колесу привязан жирный курдючный баран. В задке повозки лежала кучка соломы, прикрытая кошмой. Немного подальше, сложив калачиком ноги в мягких сапожках, сидел в пестрой тюбетейке и ватном халате казах. Он сидел так неподвижно, что казалось, спал. Тем более, что глаз, обращенный в сторону Володи, был закрыт. Но казах, конечно, не спал: он едва заметно постукивал рукояткой плетки по своему колену.

– Гляди, кривой! – тихо шепнул Володя товарищу. Но тот уже и сам пристально вглядывался в лицо казаха: что-то было знакомо Коле в этом лице. Где он видел его? Или он ошибается и никогда его не видал?

И вдруг в голове мелькнула мысль, от которой его прошиб холодный пот! Что, если это тот казах, которого подстрелил Васька? Они же видели сами, как у того текла кровь из-под платка. Значит, он был ранен? Вот он и окривел, это же ясно. Сейчас казах увидит его, Кольку, и тогда… тогда все раскроется.

Колька попятился назад и спрятался за Кротова. Потом выглянул из-за широкой спины геолога, в удивлении раскрыл рот: кривой казах смотрел на него обоими глазами. Фу ты, вот напугал. Значит, это совсем не тот казах. Да и одежда на нем совсем другая… А все-таки похож на того, так, немного… И шрам на щеке… Вот бы рассказать Вовке. Только дядя Петя не велел болтать. А может, того казаха уже поймали? Как бы спросить об этом дядю Петю?

Между тем взрослые некоторое время стояли молча около повозки. Зимин прикидывал, можно ли на повозке перевезти вещи, а Кротов смотрел на барана. Затем подошел к нему и пощупал курдюк. Казах посмотрел на покупателя, но промолчал.

– Сколько стоят сейчас бараны? – тихо спросил Кротов Телегина.

– Смотря какой баран, – ответил тот. – Давайте, я сторгую вам по самой дешевой цене.

– Пожалуйста, сделайте одолжение.

– Тогда считайте, что барашек ваш. – Телегин ткнул пальцем в барана и сказал казаху: – Эй, дядя, почем барашка продашь?

Казах даже не пошевельнулся, будто вопрос относился не к нему, а к самому барану. Но Телегина не смутило молчание казаха. Он знал эту привычку степняков – не тратить слов понапрасну. Логика у них проста: если человеку нужен именно барашек, а не курица, то он не поленится спросить еще раз. Вот тогда с покупателем можно повести настоящий деловой разговор. А если это праздный базарный зевака, любитель приценяться, то, не получив ответа на свой вопрос, он пойдет дальше и оставит в покое и хозяина, и барана. Это тоже хорошо.

Телегин потрепал барана за курдюк, потом вцепился руками в шерсть на спине, крякнул и приподнял барана над землей.

– Однако пуда полтора есть, – пробормотал Телегин, опустив барана.

– Три пуд! – внезапно выпалил казах, сердито посмотрев на покупателя.

– Ну, это ты своей бабушке скажи, – возразил Телегин. – Барана в три пуда я не поднял бы.

– Поднял, не поднял, а здесь три пуд. Не веришь – гуляй мимо. Твой базар шалтай-балтай, а не дело делай.

– Ну хорошо, пусть будет три пуда в твоем барашке, шайтан с ним.

– Зачем шайтан? Зачем худой слова говоришь? Барашка хороший. Слова худой – человек худой.

– Да ты не нервничай, мил человек, а скажи толком, за сколько барашка отдашь?

– Дэньга бар?

– Есть, не беспокойся. Так сколько же?

– Моя хочет пять сто монат.

– Пятьсот за эту дохлятину? – не мог сдержаться Телегин. – Ты смотри, он еле живой стоит, качается. Кожа да кости.

– Уй, какой худой слова болтаишь! – сердито проговорил казах. – Зачем неправда говоришь? Когда будешь есть – одна сала увидишь. Сейчас бульна жарка, а барашка в шуба запрятан, курдюк тяжелый, вот он и шатаится.

…Поторговавшись, сошлись на трехстах рублях. Кротов заплатил деньги и сказал казаху, указывая глазами на Зимина:

– Вот этому человеку, любезный, нужно перевезти со станции на квартиру домашние вещи, понимаешь?

Одно только мгновение казах колебался, но, встретившись глазами с Кротовым, закивал головой.

– Понимай, понимай.

– Так вот, если хочешь подзаработать, он наймет тебя. Идет? Заодно и барашка мне подвезешь: я в том же доме живу.

– Хорошо, поехали, – согласился казах. Спрятав деньги за пазуху, он спрыгнул с повозки, подошел к верблюдам, лежавшим на брюхе, и поднял их, приговаривая: «Чек, чек!» Затем опять взобрался на повозку и, разбирая волосяные вожжи, спросил Кротова: – Куда едем, бачка?

Кротов взвалил на повозку барана, предварительно связав ему ноги, и обратился к Зимину:

– Вы не будете возражать, если мы сначала заедем к нам, отвезем барашка, а потом подъедем к вагону? Мы быстро справимся.

– Пожалуйста, пожалуйста! – с готовностью согласился Дмитрий Александрович.

– Папа, а нам можно? – спросил Володя, с мольбой глядя на отца. Зимин, помня наказ жены не оставлять сына одного, не отпускать от себя, хотел было запретить ехать Володе на подводе, но Телегин, точно прочитав мысли Зимина, пришел ребятам на помощь и сказал:

– Пусть прокатятся, Дмитрий Александрович, я присмотрю за ними. К тому же и покупки отвезут на квартиру, не надо будет таскаться с ними. А то вон какой арбузище, все руки вам, наверно, оттянул. Давайте-ка его сюда.

– Ну что ж, ладно, пусть прокатятся, – согласился Зимин, отдавая мешок Телегину. Тот взял его и положил в повозку. Кротов уже сидел рядом с казахом. Позади них лежал связанный баран. Дальше лежала кошма. Коля хотел было забраться на нее, но казах, обернувшись, запретил садиться на кошму.

– Нельзя, там вещи, можно раздавить.

Пришлось сесть рядом. Мешок с арбузом и дыней он положил себе на колени. Володя взобрался на повозку и уселся по другую сторону кошмы, спиной к Коле. Он вынул арбуз из мешка и положил его рядом с собой. Места на повозке уже не было, а Телегин еще не сел.

– А мы вот как сделаем, – сказал он и подал арбуз Володе. – Держи, борода.

Володя взял арбуз и положил его на колени. Вернее, на колени положил его Телегин, а Володя лишь обхватил арбуз руками. Телегин сел на освободившееся место, хотел взять арбуз у Володи, но мальчик не захотел отдавать его.

– Он же тяжелый, не удержишь, – предупредил Телегин.

– Удержу, я сильный, – ответил Володя и еще сильнее прижал арбуз к животу. Арбуз был холодный и приятно холодил живот сквозь рубашку.

Но вот все уселись, и казах стегнул верблюдов. Те дружно заревели и пустились бежать. Володя посмотрел назад: в базарном ряду, там, где только что стояла повозка, образовалась брешь. В толпе мелькнула железнодорожная фуражка и опять пропала.

Колеса мягко катились по пыльной колес. Верблюды бежали быстро, так что базар вскоре остался позади. Иногда колеса наезжали на камень, и тогда повозку резко подбрасывало. Володя, стараясь в таких случаях сохранить равновесие, откидывался назад, на кошму. Под кошмой чувствовалось что-то твердое, легкое и скрипучее. Легкое потому, что легко подавалось и подвигалось под нажимом Володиной спины. Наверно, там какая-нибудь корзина: чувствовалось по ребристому краю. Да и скрипит, как плетеная корзина, в которой мама держит всякие старые вещи…

Из-за нехватки места Володя сидел, поджав ноги под себя. Очень неудобное положение, да еще когда приходится держать на коленях огромный арбуз, который так и норовит выскользнуть из рук и вывалиться на дорогу. Коле хорошо. У него дыня в мешке, легко держать. Да и меньше она, не такая скользкая. Сидит барином и под колеса смотрит, как земля бежит…

Володя поддался соблазну и тоже захотел посмотреть, как бегут колеса по пыли. Наклонился… Но тут колесо наехало на камень, повозку подбросило, и Володя, потеряв равновесие, наклонился вперед.

– Ой! – воскликнул он и схватился одной рукой за кошму, чтобы удержаться на повозке. Арбуз, как будто давно поджидавший такого момента, скатился с колен и прыгнул на дорогу, где раскололся пополам. Между тем кошма не удержала Володю от падения, а поползла вслед за ним, как скатерть, которую сдергивают со стола. И если бы не дядя Петя, подхвативший Володю на сильные руки, быть бы ему на дороге в пыли рядом с арбузом.

Когда Володя вскрикнул, все обернулись. Коля тоже обернулся. Он увидел, как Телегин усаживал Володю на прежнее место. В руке у того все еще был зажат край кошмы. Часть ее свисала с телеги, приоткрывая плетеную корзину, сделанную сундучком. В тот момент, когда Коля смотрел на корзину, Телегин дернул за кошму, чтобы приподнять ее и опять накрыть ею задок повозки, как это и было прежде. При этом кошма задела за выступающий конец какого-то прута крышки, крышка приоткрылась и опять захлопнулась. Все это произошло в какой-то миг, но его оказалось вполне достаточно для любопытного Коли, чтобы заглянуть в корзину.

Впрочем, после подобного молниеносного исследования корзины Коля весь остаток пути больше не проявлял к ней ни малейшего интереса: корзина была пуста.

Тем временем казах остановил верблюдов и бросился помогать Телегину наводить порядок в задке повозки, как будто дядя Петя один не мог справиться с кошмой. Коля с укором посмотрел на Володю, вернее, на его затылок, соскочил с повозки и побежал подбирать половинки арбуза, красные, точно кровь: в пыли испачкались только бока половинок. В рассыпчатой, бархатистой мякоти чернели крупные семечки…

Глядя, как товарищ несет к повозке половинку арбуза – сразу две половинки Коля не мог поднять, – Володя грустно вздохнул: «Эх, растяпа, растяпа! Не мог арбуза удержать»…

И хотя Володе не было высказано ни слова укора по поводу катастрофы с арбузом, он чувствовал себя сейчас очень виноватым и очень несчастным. Впрочем, оттого, что его никто не ругал, он чувствовал себя еще несчастнее и виноватее. Хотя бы кто-нибудь слово сказал, а то молчат, точно все слепые и глухие и ничего не заметили… Лишь в конце пути, когда подъезжали к воротам краснобаевского дома, Телегин ободряюще сказал Володе:

– Не тужи, борода, по арбузу, я тебе сегодня еще больший доставлю, вот только освобожусь.

Володя с благодарностью взглянул в его по-особенному улыбавшиеся глаза. Казалось, что Телегин сделал сегодня что-то особенно значительное, только не хочет говорить об этом.