– Никто не умрет! – раздался вдруг голос в ту минуту, когда Фидэ-йори направил оружие на самого себя.

На пороге комнаты появился принц Нагато. Лоо был с ним.

– О брат мой! – воскликнул сегун, бросаясь к нему. – Я уже не надеялся больше увидеть тебя.

– Я знал, что победа невозможна, – сказала Нагато, – и стал готовить средства к побегу на случай, если бы твое последнее усилие не удалось. Ты последний отпрыск твоего рода, сегодня ты побежден, но позже твоя династия может возродиться.

– Неужели ты в самом деле можешь спасти нас? – спросил сегун.

– Да, господин, – сказал Ивакура. – У берегов Йодо-гавы тебя ждет лодка. Райден, славный матрос, в преданности которого я уверен, управляет ею. Он выведет тебя в открытое море. Там, на якоре, тебя ждет большая джонка принца Сатсумы. Как только ты вступишь на нее, она поплывет к острову Кюсю. Вельможа Сатсума, самый могущественный принц в государстве и самый верный из твоих подданных, предоставит тебе свою провинцию и замок. Там ты можешь счастливо жить с избранной тобой супругой до дня мщения.

– Я узнаю в этом твою неистощимую преданность, – сказал сегун, глаза которого наполнились слезами. – Но как выйти из замка? Как пройти через него, не будучи зарезанным свирепой ордой, которая его окружает?

– Ты выйдешь, как я вошел, не будучи никем обеспокоен, – сказал принц. – Если вам угодно проследовать за мной до моего дворца, – продолжал он, склоняясь перед обеими принцессами, – я покажу вам дорогу, по которой вы можете выйти из крепости.

– Принц, – сказала Ёдо-гими, – твое великодушие смущает меня. Я, которая так часто старалась повредить тебе, вижу теперь, до какой степени я была несправедлива и слепа. Скажи мне, что ты прощаешь мои прошлые заблуждения, иначе я не приму от тебя спасение.

– Мне нечего тебе прощать, принцесса, – сказал Нагато, – это я виноват, что был так неимоверно неловок, чтобы обрести твое нерасположение.

– Идемте, выйдем отсюда, вы объяснитесь после, – сказал сегун.

Они вышли из зала. Лоо шел впереди.

В первом дворе дворца еще горели инсигнии Тайко-самы, они превратились в кучу углей. Проходя мимо них, Фидэ-йори отвернулся. Они достигли дворца принца Нагато и вошли в его комнату. Люк, который скрывал подземный ход и через который прежде славный Садо являлся во дворец, был открыт. Никто не знал о существовании этого подземелья. Принц Нагато велел его вырыть тайным образом, чтобы прикрывать появление и исчезновение Садо и ускользать от бдительных шпионов.

– Вот этот путь, – сказал он. – Он кончается у рыбачьей хижины, которая выходит на берег Йодо-гавы. Там-то и ждет вас Райден с лодкой. Идите, Лоо проведет вас по этой подземной дороге.

– Как?! – вскричал Фидэ-йори. – Разве ты не идешь с нами?

– Нет, господин, я остаюсь здесь. Мне еще нужно кое-что сделать.

– Ты с ума сошел? Оставаться в этом дворце, который скоро завоюют! Что тебе еще нужно здесь делать? Ты не будешь больше иметь возможности скрыться.

– Не беспокойся обо мне, – сказал принц со странной улыбкой. – Я ускользну, клянусь тебе.

– Ивакура! – вскричал сегун, со страхом глядя на своего друга. – Ты хочешь умереть?! Я понимаю тебя, но я не принимаю спасения такой ценой. Я еще твой господин, не правда ли? Ну так я приказываю тебе следовать за мной.

– Мой возлюбленный господин, – сказал Нагато твердым голосом, – если правда, что я служил тебе с преданностью, не откажи мне в первой милости, о которой я прошу тебя: не приказывай мне покидать этот дворец.

– Я больше не приказываю, друг, я заклинаю тебя не лишать меня такого товарища, как ты. Я умоляю тебя бежать с нами!

– Я присоединяю свои мольбы к мольбам моего сына, – сказала Ёдо-гими. – Не дай нам уйти с горем на сердце.

– Знатный принц, – сказала Омити своим нежным и робким голосом, – я в первый раз говорю с тобой и тем не менее имею смелость просить тебя, в свою очередь, не упорствовать в своем жестоком желании.

Лоо бросился на колени.

– Мой господин! – вскричал он.

Но мальчик не мог ничего прибавить и расплакался.

– Я поручаю тебе этого юношу, – сказал Нагато, обращаясь к Фидэ-йори.

– Значит, ты остаешься глух к нашим словам? – спросил сегун. – Значит, наши просьбы не имеют никакой власти над твоим сердцем?

– Если б она была потеряна для тебя, – сказала принц, указывая на Омити, – согласился бы ты жить? О, ты, которому я доверил страшную тайну моей жизни, разве не понимаешь, до какой степени мучительна для меня жизнь? Разве ты не видишь, какая радость горит в моих глазах теперь, когда мои страдания приходят к концу? Только ради службы тебе я не избавился уже давно от наказания жить. Ты не победитель, как я того желал, но я вижу тебя в убежище, полном цветов, радости и любви. Ты будешь счастлив, если не могуществен, я больше не нужен тебе, я свободен и могу умереть.

– А, жестокий друг! – вскричал Фидэ-йори. – Я хорошо вижу, что твоя воля непреклонна.

– Торопитесь, – сказал принц, – вы и так слишком опоздали. Идите к лодке. Райден спрячет вас под складками паруса, брошенного на дно, потом он возьмется за весла. Лоо будет править рулем.

– Нет, нет! – вскричал юноша, цепляясь за платье своего господина. – Я не хочу уходить, я хочу умереть с тобой.

– Послушание – первая добродетель хорошего слуги, Лоо, – мягко сказал принц, – я приказываю тебе с этой минуты повиноваться нашему общему господину и служить ему до самой смерти.

Лоо, рыдая, бросился на темную лестницу подземелья, обе женщины последовали за ним. Затем спустился, в свою очередь, сегун.

– Прощай, прощай, мой друг, мой брат. Ты – самый прекрасный, самый благородный, самый преданный из моих подданных! – вскричал он, дав волю слезам.

– Прощай, знаменитый друг, – сказал принц, – да будет твое счастье так же продолжительно, как твоя жизнь!

Нагато закрыл вход в подземелье. Наконец-то он был один. Возвратившись на дворцовый двор, он взял из кучи еще горевших углей пылающую головню и поджег все павильоны принцев и дворец Фидэ-йори. Пробежав все залы до последнего, он достиг башни Золотых Рыб, разнося пожар с этажа на этаж. Добравшись до последней террасы, он бросил горевшую головню и облокотился на красные лакированные перила площадки. Над этой террасой находилась широкая крыша с загнутыми вверх краями, покоившаяся на четырех толстых столбах.

Принц смотрел на море. Маленькая лодка была уже у устья Йодо-гавы. Одинокая на воде, она, казалось, привлекала внимание победоносных воинов, которые стояли лагерем вдоль берега. Но рыбак Райден закинул свою сеть, и успокоившиеся солдаты пропустили лодку. Джонка принца Сатсумы казалась маленьким темным пятном в открытом море, на фоне красного зарева заходящего солнца.

Воздух был чрезвычайно прозрачен. Море походило на большую бирюзу.

Вокруг замка раздались крики солдат:

– Фидэ-йори поджег дворец, он погибнет в пламени.

Те, которые находились еще под защитой третьей стены, открыли ворота и поспешно вышли. Они сдались. Наконец битва прекратилась. Похититель престола был у ворот крепости. Перед ним падали на колени. Его приветствовали, его провозглашали единственным законным сегуном. Это было на второй день шестой луны первого года ненго Гень-Ва.

С вершины башни принц Нагато видел носилки, на которых возлежал Иэясу. Он слышал торжествующие крики, которыми приветствовали его.

– Слава и царское могущество – ничего перед счастливой любовью, – пробормотал он, переводя взгляд на лодку, которая уносила его друзей.

Теперь она была в море, вне выстрелов солдат. Она распускала паруса и быстро удалялась.

– Они спасены! – сказал принц.

Тогда он обратил свой взгляд на другую сторону, к Киото и Найку. Он видел начало дороги, которая вела в священный город и по которой он столько раз проезжал. Он видел берега, которые вырисовывались на лазури моря и терялись вдали, у провинции, где возвышается древний храм Тен-Сио-Дай-Тзин. Казалось, он хотел разглядеть через пространство ту, которую ему не суждено было больше увидеть.

Солнце скрылось, зарево пожара начинало преодолевать дневной свет.

У подножия башни дворец сегуна представлял огромную печь, которая сверху казалась морем огня, волнуемым бурей: пламя скрещивалось, крутилось, извивалось, как волны в бурю. По временам облако красного дыма застилало горизонт перед взорами принца. Все этажи башни горели; страшный скрип, смешанный с прерывающимся треском, наполнял стены. Однако последняя площадка еще не была охвачена, но пол уже разгорался и трещал. Пламя взвилось и начало лизать край верхней крыши.

– Иди же, спасительный огонь, – вскричал принц. – Приди усмирить жгучую рану моей души, попытайся затушить неугасаемое пламя моей любви!

Нагато взял смятую бумажку, которую прятал на груди, и развернул. Он поднес листок к своим губам, потом прочел в последний раз при свете пожара:

Два цветка распускаются на берегах одного ручья.

Но увы! Ручей их разделяет.

В каждом венчике дрожит капля росы —

блестящая душа цветка.

Одну из них озаряет солнце и заставляет ее блестеть.

Но она думает: отчего я не на другом берегу?

Когда-нибудь эти цветы склонятся, чтоб умереть.

Они уронят, как бриллианты, свою лучезарную душу.

Тогда обе капельки росы сольются и смешаются…

Жара была нестерпимая. Бумага вдруг вспыхнула между пальцев принца. Он задыхался и чувствовал, что умирает.

– Моя возлюбленная! – вскричал он. – Я ухожу первый, не заставляй меня долго ждать свидания.

Как огромные лепестки огненного цветка, пламя поглотило последнюю террасу и распространилось по крыше. Две гигантские золотые рыбы завертелись на гребне крыши, как живые, потом потекли двумя добела раскаленными ручьями. Вскоре все здание рухнуло со страшным треском, и к небу взлетел огромный столб огня и искр.