В дачном кооперативе «Чесноковка» люди держали курочек, коров, свиней, коз, известное дело, человеку надобно кормиться. Жили да жили себе дачники, а ведь в человеке потребность обмениваться новостями имеется. В один из июньских дней сын Афанасия, Виктор, привёз с рыбалки двух полукилограммовых живых карасей.

На даче имеласьогромная ёмкость под воду, туда и запустили карасей. На следующий день соседка по даче Татьяна Ивановна заметила, как Афанасий несёт к ёмкости с водой полбулки чёрствого хлеба. Затем соседка увидела, как Афанасий разламывает на кусочки хлеб и бросает их в действительно огромную ёмкость. Любопытство победило, и Татьяна спросила:

– Ты кого там, Афанасий, хлебом кормишь?

Афанасий Владимирович тихо поведал соседке, что, де, кормит карасей, которых привёз с рыбалки сын. К вечеру весь дачный кооператив знал, кого кормит Афанасий. Смеху, пересудов было с явным избытком. Не успел Афанасий зайти в магазин, как его знакомая дачница Тамара Ивановна сказала:

– Здравствуй, Афанасий! Ну, я понимаю, я козу держу, молоко внуки пьют, здоровья набираются. Зачем ты хлеб на карасей переводишь? Да к тому же к осени заморозки пойдут, ёмкость сливать надо. Зажаришь их поди после. Вот и весь твой доход. Я вот яички по десятку каждый день собираю, продаю, осенью забью курочек, всю зиму буду есть. Ну, чудак ты, и есть чудак.

Афанасий уже видел, что несколько человек с нетерпением ждут, что ответит он Тамаре, и он ответил:

– А как осень придёт, я попрошу сына к реке Ангаре меня отвезти, выпущу на волю, мне их теперь жалко на жарёху пускать.

Стоящий рядом дед Архип, от которого распространялся на весь магазин винный перегар, улыбаясь, сказал:

– А я ночью подкрадусь, выловлю сачком твоих карасей и зажарю, раз сам не хочешь жарёхи, так хоть людям дай полакомиться.

Афанасий, ни сколько не смутившись, ответил:

– Хочу я, Архип, жарёхи, но вот понравилось мне, как они красиво плавают, и теперь жалко их есть. А украсть ты не украдёшь, мы друг друга с тобой давно знаем, ведомо мне, что хоть ты и выпиваешь немало, но совесть не пропил.

От таких слов у деда Архипа покатились с глаз слёзы, и он, выходя из магазина, успел сказать:

– Вот ведь язви, припечатал.

Дети – они во все века дети. Рано утром в калитку Афанасия постучали. Владимирович отворил калитку, разглядел своими подслеповатыми глазами двух девчушек, та, которая была повыше подружки, сказала:

– Меня Машей звать, а мою подружку Лизой. Можно мы, дядя Афанасий, будем карасиков ваших тоже кормить?

Лиза вдруг сердито добавила:

– Я сама могу сказать, что меня Лизой зовут!

Афанасий пропустил девочек к ёмкости, подставил им лесенку. А уже к полудню он замаялся открывать калитку, детишки всё шли и шли. Тогда Афанасий распахнул настежь калитку, и делегации маленьких дачников до вечера навещали и подкармливали карасиков. Приносили в основном хлеба и крупы. Владимирович велел детям давать рыбкам понемножку, потому что они уже сытые. Смастерил он ящики, в которые детишки складывали всё принесённое. Да так много скопилось хлеба и круп, что Афанасий отнёс засохший хлеб соседке Татьяне, которая держала свиней. Продолжалось это действо до осени, пока детишки не пошли в школу. Калитку всё лето Афанасий запирал только на ночь из-за многочисленных детских делегаций.

В Сибири заморозки бывают в начале сентября, а ежели река рядом, то и в конце августа. Слил Афанасий ёмкость, опустил в ведро карасей, отвёз с сыном к реке да и выпустил. На будущий год в Афанасиевой ёмкости жил только один совсем небольшой карасик, и все дачники знали его дальнейшую судьбу.