Папа очень нежно относился к своей малой родине – Марковке. Никогда не стеснялся, что родом из небольшого украинского села. Наоборот, подчеркнуто гордился им, всем и всюду рассказывал про его революционное и боевое прошлое. А уж как помогал, земляки до сих пор помнят и ценят. Однажды у нас гостил Иван Семенович Незнайко, в то время председатель марковского райисполкома. Он привез знаменитый марковский лук, красиво сплетенный в венки. Распаковали. Папа говорит: «Пойдем к Громыко». Взяли они несколько венков, повесили себе на шею, как цветочные гирлянды, поднялись на четвертый этаж. Мы жили этажом ниже. Позвонили. Выходит сам Андрей Андреевич, приглашает. Зашли. Папа протягивает в подарок два луковых венка, и Незнайко два. «Да что ты, Андрей, да что ты!» – возражает Громыко, но было видно, что подарок пришелся ему по душе. Прощаясь после чаепития, Громыко сказал:

– Андрюша, спасибо тебе, спасибо. Замечательный у тебя земляк.

Во время войны в 1945-м году на 4-й Украинский фронт из Марковки приезжала делегация в составе 10 человек, чтобы поддержать своего земляка – командующего фронтом и порадовать бойцов не только вкусными подарками. В подарках были часы, портсигары и другие вещи, вручение которых было организовано по армиям, куда выезжали представители делегации.

В этих подарках выражалась горячая любовь советского народа к своей Красной Армии. Писали ему на фронт письма. В 1942 году марковчане подарили Сталинградскому фронту самолет, т. е. собрали деньги, построили самолет и преподнесли своему земляку – командующему фронтом.

Приезд марковской делегации на 4-й Украинский фронт. Чехословакия, г. Пардубице. Май 1945 г.

Особую радость испытывали дети, когда к Марковке подлетал, делая приветственный разворот над селом, самолет Ил-12. Тогда со всех концов бежали к нему местные ребятишки. Каждый уже знал, что в этом самолете летит Андрей Иванович, и что над центральной площадью он обязательно сбросит записочку: «Привет землякам! Еременко». Детские головы то и дело поднимались, высматривая заветный листок. И когда тот появлялся и, подхваченный ветром, неспешно смещался в сторону, десятки мальчишек и девчонок с радостным криком бросались за ним вдогонку через дворы, сады и огороды прямо через терны по крапивам и колючкам. Счастлив и горд был тот, кто первым поднимал это послание знаменитого земляка. Счастливчик, сопровождаемый ватагой, бежал к зданию райисполкома и вручал бумажку председателю. Любили земляки своего знаменитого полководца, спешили на встречу с ним и стар и млад. Все буквально толпились возле своего Маршала, почтительно рассматривая разноцветные колодочки на кителе. Всем хотелось поговорить с ним, тема всегда находилась. Отцу это нравилось, он с удовольствием беседовал со всеми, особенно с простым людом, т. к. сам из крестьян. Уединяться же с начальством в так называемом тесном кругу не любил.

Однажды отец зашел в коровник. Не понравились ему коровы. Пообещал хороших. Через некоторое время из подмосковного хозяйства в Марковку пришла «посылка» – породистые черно-пестрые коровы голландской породы.

А ведь какая нищета была в селе – грязь по пояс, света нет, тепла нет. Папа поднажал, где надо, и за восемь месяцев газ провели. Так что Марковка стала первым районом в Луганской области, который газифицировали. Помог возвратить району имя – Марковский, да и сохранил сам район, который хотели в административном порядке упразднить. Помог заасфальтировать дороги и все подъезды к фермам в районе. Нищая Марковка расцветала на глазах, из села превратилась в поселок городского типа. Строились новые школы, дома культуры. Особая гордость Марковки – сыроваренный завод, который производил 20 сортов высококачественного сыра, снабжая всю Украину. Не успели только наладить железную дорогу от Кантимировки до Марковки, хотя ее строительство уже утвердил Госплан СССР, даже деньги были выделены. Но папа умер, и процесс остановился.

Отец всегда много работал, но если выдавался свободный денек-другой, спешил к землякам, к берегам родной речушки Деркул, в степь – туда, где когда-то еще мальчишкой подрабатывал пастушком. Ходил молча по степи, дышал раздольем, а на глазах слезы….

Мама рассказывала, как однажды папа подошел к своим товарищам-погодкам, которые стояли в стороне отдельной группой. Все старенькие, согбенные такие, с палочками. Спрашивает у одного:

– Гришка, ты ли? Почему с палкой ходишь?

Сам-то он всегда подтянутый, ладный, энергичный, походка уверенная, осанка кавалерийская, любо-дорого посмотреть.

– А ты кто? – спрашивает другого старика. – А, так мы ж с тобой на кожухах с девчатами спали, помнишь?

Тот в ответ:

– Да, Андрей, помню, – а сам по сторонам оглядывается, вдруг жинка услышит.

– Что же вы все согнулись так, что это такое! А ну, бросайте палки да ходите без них. Я тоже раньше сутулился, а при поступлении в академию кто-то обратил на это внимание, сказав: «Какой ты офицер, выправки нет». Так я потом по полчаса стоял, прислонившись к стене головой, плечами и пятками. И смотрите – выровнялся.

Мама впервые увидела Марковку осенью 1960 года. Она немного нервничала, не знала, как ее примут, хотя с некоторыми уже встречалась. Это папин брат Гавриил, сестры Прасковья и Марфа, а также Григорий Еременко (однофамилец) и Федор Коваль, которые во время войны были у папы водителями.

Приезд родителей вызвал жгучий интерес не только у марковчан, но и у жителей соседних сел. Не терпелось посмотреть и на своего легендарного земляка, и на его новую жинку.

Из дневника Еременко

«Народ собрался на базарной площади, соорудили трибуну на грузовой машине, убрали ее коврами. Встретили нас, как полагается – с хлебом-солью и рушником. Поднося хлеб-соль, старый партизан сказал:

– Дорогой Андрей Иванович, все население района очень радо Вашему приезду и встречает Вас как самого дорогого гостя. Все в нашем районе и в области гордятся Вами, прошу принять хлеб-соль.

Мы обнялись, поцеловались и с ним, и с женщиной, которая поднесла рушник.

Поднялись на трибуну, шквал аплодисментов, крики “Ура!” Я волновался, не мог говорить. Когда буря эмоций улеглась, я всех поприветствовал:

– Здравствуйте, дорогие земляки, здравствуй, Марковка, моя дорогая родина!

Опять овации, крики “Ура!”, “Слава нашему земляку!”

Марковчане встречают хлебом-солью Андрея Ивановича и Нину Ивановну Еременко. Марковка. 1962 г.

После этих приветствий и треволнений я выступил с речью, которая была выслушана с большим вниманием и часто сопровождалась бурной овацией.

Я говорил о Марковском районе, международном и внутреннем положении нашей страны, коротко охарактеризовал нашу Советскую Армию, ее высокую боеспособность и хорошее вооружение. Коротко рассказал землякам о своей деятельности за время службы в армии.

Заканчивая выступление, я призвал своих земляков к напряженному труду, к поднятию производительности труда и в полеводстве, и в животноводстве.

Затем я ответил на самые разные вопросы: как было дело под Сталинградом; есть ли у нас атомные бомбы и как их много; когда пройдет вблизи Марковки железная дорога и т. д. и т. п.

Я коротко сказал, что под Сталинградом произошла битва, невиданная в истории войн, битва, которая длилась более шести месяцев, где мы разбили фашистов и более 300 тысяч человек захватили только пленными во главе с командующим фельдмаршалом Паулюсом.

По поводу атомной бомбы сказал, что она у нас есть, причем в таком количестве, что хватит на всех врагов, чтобы разбить их при попытке пойти на нас войной.

Насчет железной дороги ответил, что вопрос в Москве поднят, что министр путей сообщения товарищ Бещев обещал рассмотреть его.

Когда вопросы и ответы были исчерпаны, секретарь райкома собирался объявить встречу закрытой, но тут одна пожилая женщина спросила на украинском языке:

– Андрий, ты скажи як ты поризав кожухи дивчатам?

Взрыв хохота.

– Такой грех был, я неправильно тогда поступил.

– Правильно, правильно поступил, пускай слушают старших! – донеслось из толпы.

– Придется заплатить за порезанную шубу, – сказал я с улыбкой.

Голос с места:

– Та що вы кажете, Андрий Иванович, бог с вами, я даже радо, що кожух поризав мини маршал.

(Марковка, по примеру соседних казачьих станиц, была поделена на “сотни” – кварталы, где собиралась молодежь отдохнуть после полевых работ, похороводиться. Отец в 17 лет стал вожаком 5-й сотни.)

Взрыв хохота.

На такой веселой ноте закончилось собрание, и мы с Ниной Ивановной пошли обедать. Сквозь толпу окруживших нас людей с трудом добрались до дома, который специально выстроили для нас. Признаться, я не ожидал такого подарка.

Теплый прием со стороны земляков произвел на Нину Ивановну потрясающее впечатление: в какой-то момент она даже прослезилась от радости. Понравилась ей Марковка и в особенности люди, которые с такой теплотой и заботой отнеслись к ней, что даже трудно выразить словами.

Весь следующий день я посвятил встрече с партизанами, начал принимать их с утра, причем каждого отдельно, а потом поговорили все вместе. Вспоминали свое боевое прошлое, обсуждали бытовые нужды. Характерно, что все партизаны получают пенсию, правда, небольшую, но никто не жалуется. Все просто – золотой народ у нас.

Под вечер к удовольствию партизан в их честь был организован торжественный обед, я поднимал за каждого бокал и говорил тосты.

Встает старый партизан Василий Корсун и обращается ко мне со словами:

– Товарищ Маршал Советского Союза и командир Марковского партизанского отряда, прошу разрешения передать вам, Андрей Иванович, в присутствии партизан только один из многих услышанных мной разговоров о вас.

– Если хороший разговор, говори, если плохой – тоже говори, – шутливо отозвался я.

В дни моей юности Корсун был самым бедным человеком в Марковке. Кроме полуземлянки и гармошки у него ничего не было. Это был “душа человек”, хорошо играл на своей двухрядке, именно в ней было его богатство. В ту пору был он роста среднего, рыжеват, всегда подтянут, опрятно одет, выбрит. Нрав веселый, человек приятный, рассказчик хороший. Сколько же у него было в запасе разных историй, забавных случаев, анекдотов, рассказов! Вот и теперь он не мог удержаться, чтобы не блеснуть своими способностями.

– Так вот, – начал Корсун, – когда нам точно стало известно, что Вы, Андрей Иванович, прибудете в Марковку, в народе пошли разговоры. Народ ожидал вашего приезда. Я был свидетелем и участником одного такого разговора между двумя бойкими женщинами. Вы все, здесь сидящие, знаете их, и я не буду называть их имена, а то еще “бубну” дадут мне.

Все засмеялись.

– Скажу только, что это Н. и М. Вы знаете их, Андрей Иванович. Вот их разговор:

Н., обращаясь к М.: – Ты слыхала, что к нам в Марковку едет Андрей Иванович?

М.: – Слыхала, слыхала, разговоры уже давно идут об этом.

Н.: – А какой он сейчас, хотя бы одним глазком взглянуть, постарел или нет? Говорят, что он сейчас маршал, что ему подчиняются все солдаты, а живет он в Москве.

М.: – Этого я не знаю. Мой муж говорил мне, что Андрей Иванович под Сталинградом разбил немцев. Это я слышала и от других.

Н.: – Смотри, каким он стал умным и большим человеком – немцев разбил! Вот голова! А какой он был красивый и храбрый, когда мы с ним гуляли в молодости… А как за ним девушки “убивались” и бегали…

М.: – Ты тоже за ним бегала.

Н.: – А чего здесь плохого, бегала… Я его очень любила, и он меня любил, жениться хотел на мне, сватов присылал. Но ничего не вышло, отец мой и мама были против того, чтобы я выходила за него замуж. Их семья жила очень бедно и к тому же имела много детей. Я потом всю жизнь жалела, что послушалась родителей и не вышла за него замуж. Нужно было убежать к нему и всё. Когда меня не выдали за Андрия, он женился на Евдокии Федоровне Романенко, которая жила в работницах. Он ее не знал и не любил.

М.: – Я не знаю, любил он тебя или нет, но за мной ухаживал. А ты не забыла, когда он старшим был нашей 5-й сотни? Тогда порядок был, его слушались все: и ребята, и девушки, а кто не подчинялся, тому попадало. Попало раз и мне и вот в связи с чем: пошла я с одним кавалером на вечерницы, с нами еще две пары. Все это мы сделали без его позволения, и Андрий за это порезал нам полушубки. Да это еще ничего, мы боялись, что он вымажет хату дегтем. Мы все его боялись, даже больше, чем своих родителей, но он был справедливый и нравился мне его твердый характер. Какой-то он сейчас? Очень уж хочется посмотреть на него.

Н.: – А разве мне, думаешь, не хочется посмотреть на Андрея Ивановича? Да еще как хочется. Приедет, брошу всю работу и пойду посмотреть. Интересно, узнает он меня или нет. Мы здорово изменились, и нет в нас той красоты, что была прежде. А красивые мы были, правда?

Слушал я, слушал этот разговор и говорю им:

– Довольно вам об этом смаковать, все это я уже несколько раз слышал.

Они в один голос мне в ответ: – Так приятно згадать об цим.

Поднялся сплошной хохот. Все смеялись от души, особенно весело и заразительно – Нина Ивановна. Она смеялась до слез, ей вторили остальные. Насилу успокоились.

Здесь уместно сказать, что Нина Ивановна обладает замечательными качествами, она своим мягким, теплым, ласково-чутким обращением к человеку вызывает к себе особые симпатии и расположение. Так было всегда, я наблюдал это на протяжении более 20 лет. Вот и здесь на этом “партизанском” обеде все произошло, как всегда. Нина Ивановна незаметно для себя самой и для окружающих вошла в среду чужих, не знакомых ей людей, покорила их своим обаянием, своей любезностью, простотой в обращении. Все были от нее буквально без ума и все спрашивали меня:

– Андрий, скажи, дэ цэ ты взяв тику жинку? Ну и гожа же вона! Та ласкова, та добра. Видкиля цэ вона? Чы руська, чы украинка, чэ щэ яка?

– Она украинка, из Одесской области, – отвечал я.

– А скилькы ин рокив?

– Ей почти 40 лет.

– Дывысь яка она, а мы гадалы, що ли рокив 25, а вона настояща жинка, уже пожэла».

Мы с сыном Андреем в начале двухтысячных побывали в тех краях, встречались со многими ветеранами, земляками. Все в один голос вспоминали, какой удивительный человек был Андрей Иванович, как переживал и заботился о марковчанах. Про маму нам интересно рассказал Иван Федорович Скиба, бывший директора марковской школы.

А.И. Еременко и Н.И. Еременко в окружении земляков. Марковка. 1962 г.

«В апреле 1964 года меня направили в деловую поездку в Москву. Признаюсь, что я, деревенский парень, из глубинки, поначалу очень робел и стеснялся: ведь встреча предстояла с Андреем Ивановичем – Маршалом Советского Союза да еще с его красавицей женой, маршальшей.

Но Нина Ивановна в обхождении настолько проста, обаятельна и внимательна, что все мои страхи при первой же встрече улеглись, рассеялись, стало легко и все прошло хорошо. Дело в том, что мы хлопотали за восстановление Марковского района, который упразднили. Андрей Иванович обещал помочь и сдержал свое обещание, район, в конце концов, был восстановлен. Нина Ивановна с ее внимательностью и обаянием очень ему помогла ускорить этот процесс.

Марковское начальство поручило именно мне доложить Андрею Ивановичу все необходимые данные по нашему хозяйству. Мне передали необходимые материалы, и, зная, что Андрей Иванович серьезно во все вникает, я решил основательно подготовиться к предстоящему разговору, в пути внимательно изучил все бумаги, несколько раз перечитал, чтобы запомнить и отвечать на вопросы бойко, без бумажки, а как положено.

Пришли на квартиру, расположились в кабинете и сразу про район, про наши нужды и т. д. А перед этим мы по приглашению Андрея Ивановича вместе с одним из его сыновей от первого брака Игнатом Андреевичем с радостью побывали на стадионе на первом футбольном матче нового сезона.

Пока разговаривали, Нина Ивановна накрыла на стол. Мы вкусно поужинали.

В другой раз мы с товарищем были в Москве зимой. Привезли главный подарок – поросенка. Звоним Нине Ивановне.

– Приезжайте, приезжайте!

Ставим на стол постное масло и жмых. Нина Ивановна от души благодарит за все, особенно за жмых:

– Это самое главное для Андрея Ивановича, ведь он такой рыбак!

Тут мы открываем чемодан с поросеночком. Нина Ивановна от неожиданности даже руками всплеснула и невольно выдохнула: “Ой!” Расцеловала нас, отвела в гостиную, усадила на диван. Сидим, разговариваем. Телефон задребезжал. Нина Ивановна побежала снимать трубку. А мы тем временем шепчемся, что хорошо бы узнать о нашем районе. Неожиданно возвращается Нина Ивановна и с порога:

– А в компании секретов быть не может.

Мы немного смешались, говорим, что нам результат нужен, за этим мы здесь.

– Ну конечно, ну конечно, нужен результат. Завтра 10-го в 10 часов в Кремле открывается сессия Верховного Совета. Хотя Андрей Иванович немного нездоров, но на открытии сессии будет непременно. В 9 часов я заеду за ним в госпиталь, и мы вместе отправимся в Кремль, там уж и будем окончательно решать ваш вопрос.

Хорошо так поговорили, тепло распрощались. Мы погуляли по Москве, в гостиницу вернулись уже к вечеру.

На следующий день, как договорились, звоним Нине Ивановне. Нет ее. Второй раз звоним – не пришла еще. Беспокоимся. Третий раз набираем, Нина Ивановна снимает трубку:

– Приезжайте, приезжайте, жду вас.

Она нам рассказала, что Андрей Иванович, войдя в зал, сразу подошел к председателю Совмина, они поговорили, и тот его заверил, что вопрос решен положительно. Андрей Иванович переспросил:

– Я действительно могу заверить своих земляков, что район будет восстановлен. Я все-таки Маршал Советского Союза и не могу слова на ветер бросать.

И действительно, в начале 1965 года наш Марковский район был восстановлен, а ведь его уже почти было упразднили и нас предполагали присоединить к Ново-Псковскому району. Андрей Иванович отстоял Марковский район! За одно за это мы благодарны, очень благодарны нашему знатному земляку, да и вообще за его человечность, чуткость и заботу о нас. А Нина Ивановна в этом была ему замечательной помощницей, а порой главной движущей силой. Перед Ниной Ивановной мы низко склоняемся за ее доброту, за понимание наших нужд. Мы считаем Нину Ивановну нашей землячкой, хорошей и заботливой».

Рассказывает Ирина Валерьевна Витимирова, главный редактор местной газеты.

«Я Андрея Ивановича помню по детству. Мне тогда было всего лишь 5 лет, но я запомнила его как большого красивого мужчину в яркой форме с многочисленными наградами на кителе.

Мой отец Гальченко Валерий Васильевич был директором средней школы, которую только что выстроили в соседнем селе, в Персяном. А тут Андрей Иванович с Ниной Ивановной приезжают. Как не показать им такую красавицу? Все поехали. Я запомнила, что там были какие-то театрализованные военные действия, что мой отец был еще молодой и держал меня за руку, что он подвел меня к Андрею Ивановичу, а тот взял меня на руки и так мы сфотографировались. Помню, что он держит меня высоко над землей, а я рассматриваю все его награды и трогаю их…

Позже я спрашивала у отца про Андрея Ивановича, мне интересно было знать, какой он человек. Ответил, что очень простой и очень приятный. Он располагал к себе людей, любил простую домашнюю пищу.

Земляки как-то спросили, что бы он хотел. “Домашней бы колбаски”. Ему принесли мясную колбасу. “Нет, не такую хочу, другую, с запахом таким”. Сообразили, что он захотел колбаску, начиненную разваристой пшенной кашей. Долго искали, но все же принесли. Сейчас такую уже не делают. “Вот это она, забытый вкус!”

Очень любил Андрей Иванович сало. Магазинное от домашнего отличал сразу. Один раз забыли привезти сала и купили в Москве в магазине. А он разгадал. “Это не марковское сало”. Земляки не знали, куда со стыда деваться, сознались. Он говорит: “Я же вижу, марковское сало – оно особенное, не так оно пахнет”. Выпить любил самогоночку и вкус ее понимал. Любил посидеть за столом, пообщаться, и никогда не ощущалось, что он занимает высокий пост.

Любил Андрей Иванович, чтобы по степям его повозили, по просторам. Ходил молча по ковылям нетронутым, видно, хотелось ему на свободу, подышать раздольем. Папа с такой гордостью рассказывал, что лично встречался с Андреем Ивановичем, и добавлял, что все, кто его знал, никогда не забывали этих встреч, всегда вспоминали».