Весной 1953 года мы покинули Новосибирск. Папу переводили на новое место службы. Утром по морозцу (–34 градуса!) выехали в аэропорт. Всюду густая почти непроницаемая дымка. Самолету, перелетевшему с военного аэродрома из Толмачево, что на другом берегу Оби, посадку запретили. Папа же, уверенный в опытности экипажа и особенно командира корабля капитана Татаренко, приказал садиться. Ровно в 10 утра самолет, плавно оторвавшись от земли, пошел на запад. Только через день мы были в Ростове-на-Дону с остановками в Омске, Сталинграде и ночевкой в Свердловске.

Папа – командующий Северо-Кавказским военным округом. Мне шесть лет. Впереди первый класс. Надо выбрать спецшколу – немецкую либо английскую. Выслушав мое мнение в пользу английской школы, он мягко переориентировал меня на немецкую. Сказал, что Германия – это страна величайшей культуры, а знание языка позволит мне читать в подлиннике великих немецких поэтов, писателей, философов, таких как Маркс, Энгельс, Гете, Шиллер, Гейне и других классиков. Немецкий нам преподавали со 2-го класса.

Генерал Еременко принимает парад. Ростов-на-Дону. 1954 г.

Обычно за месяц перед парадом отец каждое утро тренировался в верховой езде на манеже. Иногда даже на работу приезжал верхом. А в праздники прямо со двора, сидя на своем любимом коне по кличке «Грозный», выезжал на площадь. Мы с мамой и братьями, находясь на трибуне, с восхищением наблюдали, как он красиво держится в седле, как принимает рапорт командующего парадом, как торжественно объезжает войска гарнизона. До 1953 года этот торжественный процесс командующие совершали сидя верхом на коне. После смерти Сталина, который не разрешал нарушать традиции Советской армии, было принято решение церемонию открытия парадов проводить на автомобилях. Но в округах машина вытеснила коня позже. За свою военную карьеру в период с 1940 по 1958 год отец командовал более чем 30 парадами.

Отца мы практически не видели, только за обедом. В семь утра он уходил на работу, где до позднего вечера ежедневно по разным вопросам принимал множество людей: генералов, офицеров Генштаба, представителей заводов, журналистов. Постоянно ездил в командировки с проверками и на гарнизонные учения в Астрахань, Грозный, Сочи, Новороссийск, Майкоп и другие города, поскольку Кубань, Краснодарский и Ставропольский края, Адыгейская, Карачаево-Черкесская, Дагестанская, Кабардино-Балкарская, Чечено-Ингушская автономные области тогда входили в состав СССР. Часто бывал в Москве на съездах и сессиях Верховного Совета. Однажды привез мне в подарок огромную куклу.

Дома после ужина, если они с мамой не уходили в театр, либо в гости или, наоборот, не принимали у себя, папа уединялся в кабинете. Постоянно что-то писал или читал. Довольно часто к нам, вернее к отцу, приходил писатель Михаил Шолохов. Они могли проговорить до утра, причем не только за чашечкой чая… Маме эти визиты не особенно нравились. Она оберегала мужа от лишней рюмочки, следила за его питанием. А вот в Новосибирске недоглядела. Почти каждый вечер папа приходил ко мне в спальню. Желал спокойной ночи, конечно, но главное – приносил ломтики ароматного сала и душистый черный хлеб, натертый чесноком. Как же мы все это уплетали! Чуть ли не под одеялом, чтобы мама не застукала.

Незабываемая полночь 11 марта 1955 года. Мы, дети, уже давно спали. Вдруг переполох, шум, какая-то радостная возня. Все вскочили с кроватей, бегут к папе в кабинет, обнимают, целуют, поздравляют. Я тут же рядом, тоже целую, обнимаю, поздравляю, ничего не понимаю. Папе присвоили звание Маршала Советского Союза. В силу своего возраста я не могла в полной мере оценить всего происходящего, но торжественность той ночи принесла ощущение счастья.

В последующие дни беспрестанные телефонные звонки, поздравления, цветы. В доме нарушился привычный уклад жизни, хотя внешне всё было как обычно: мы ходили в школу, мама хлопотала по дому, папа работал. Однако все, особенно папа, были какими-то другими, более энергичными, бодрыми, воодушевленными, что ли.

Маму так взволновали все эти события, что она даже прихворнула. Маршальскую Звезду мы увидели позже, месяца через полтора.

Целое море поздравительных телеграмм и писем. Например:

«Уважаемый Андрей Иванович…. От всей души желаю Вам доброго здоровья и успехов в Ваших больших делах. Эти поздравления шлет Вам бывший кавалерист 55-го Дубненского полка, который служил под Вашим командованием в 1927–1929 годах в городе Тамбове. Эти памятные годы и сохраненная фотография, где Вы сняты с нами, особенно дороги для меня тем, что я прошел большую школу и получил воспитание организованного советского человека. Часто вспоминая историю 55-го Дубненского кавалерийского полка, основателем которого являлись Вы в годы гражданской войны и, следя за Вашими боевыми успехами, я помню Вас энергичным, волевым и правдивым человеком. Жму руку, Островский».

Маршал Советского Союза А.И. Еременко принимает парад.

Ростов-на-Дону. 1956 г.

Семья маршала на трибуне во время парада 1 мая. Ростов-на-Дону. 1956 г.

Другое письмо:

«Президиум Верховного Совета СССР своим указом от 11 марта 1955 года заслуженно присвоил Вам, славному, боевому выдающемуся полководцу нашей Советской Армии высшее воинское звание Маршала Советского Союза. Это радость для нашей страны, всего советского народа, всех воинов Советской Армии, в том числе и нас, бывших воинов Отдельной Приморской армии и 4-го Украинского фронта, участвовавших под Вашим командованием по разгрому немецко-фашистских захватчиков в Крыму и на Карпатах… Для выполнения приказа Ставки Верховного Главнокомандования Красной Армии Вы, наш в то время генерал армии, своими требованиями и умелым воспитанием военному искусству, как родной отец, воодушевляли нас на ратные подвиги, на четкое и честное выполнение приказов командования. Ваше обучение на тактических учениях на Керченском полуострове даром не прошло. Мы, бойцы и командиры, под Вашим умелым руководством с честью выполнили Ваш приказ по прорыву долговременной обороны немецкой армии в районе города Керчи и очистили советский Крым от немецко-фашистской нечисти…

Офицер запаса Ершов М.И. Йошкар-Ола Марийской АССР».