Писатель А.А. Первенцев не только говорил о папе, но и писал. Систематизируя архивы, я натолкнулась на его интересный очерк под заголовком «Полководец несгибаемой воли», который в свое время не был опубликован в подготовленном к печати сборнике. В последний момент его почему-то не пропустила цензура. Прочитать этот материал можно в октябрьском номере журнала «Воин России» за 2004 год или в приложениях к данной книге (1).

Работая с архивами отца, нахожу потрепанную газету «Правда Украины» за 6 февраля 1946 года. Раскрываю. Статья «Генерал армии Еременко». Автор Александр Гуторович. Знакомая фамилия. Вспоминаю мамин рассказ, что еще весной 1942 года он, корреспондент «Комсомольской правды», приезжал к папе в госпиталь брать интервью. Папа ему надиктовал «Советы молодым бойцам. Как лучше громить фашистов у берегов Волги». «Советы» по цензурным соображениям тогда не опубликовали, но рекомендации Еременко Ставка использовала в предстоящих операциях.

Второй раз мне встретилась фамилия Гуторович на поздравительной телеграмме 1943 года:

«Командующему Южным фронтом генерал-полковнику Еременко. Дорогой Андрей Иванович. От имени коллектива редакции “Комсомольская правда” искренне поздравляю Вас с высокой правительственной наградой – орденом Суворова первой степени. В “Комсомольской правде” мы Вас издавна называли нашим маленьким Суворовым. Желаем Вам хорошего здоровья и быстрейшего разгрома фашистов. ГУТОРОВИЧ».

Теперь очерк. Он небольшой. Помещаю его здесь полностью.

Генерал армии Еременко

«Осенью 1942 года я был принят в блиндаже у Волги командующим Сталинградским фронтом. Командный пункт Еременко находился тогда в 300 метрах от передовой.

Помню, один командир дивизии пробовал доказать комфронта, что командовать с левого берега Волги более удобно и тактически выгоднее. Слушая его, Еременко хитро улыбался и в конце заметил:

– Если бы вы сказали, что командовать с левого берега более безопасно, чем в Сталинграде, я бы мог согласиться с вами. Но поймите, если командир дивизии переплывет через Волгу на восточный берег, разве солдаты не потянутся за ним? Нет уж, лучше деритесь вместе.

Все КП армий он также держал на правом берегу Волги, в гуще полков и дивизий, дерущихся за последние сотни метров земли Сталинграда. В разгар боя командующий приезжал в дивизию или в полк, ходил по окопам, в которых солдаты отбивали атаки, отлеживался с солдатом в одной траншее, когда в небе появлялись десятки и сотни немецких бомбардировщиков.

Сталинград в огне. 23 августа 1943 г.

Обычно, вернувшись из окопов, командующий собирал командиров штаба фронта и давал новые указания по обороне Сталинграда. Часто при этом он вытаскивал на совещании записную книжечку и говорил генералам: “Вот, солдат Макаренко из 295-й стрелковой дивизии, с которым я сегодня встретился в окопе, советовал…” И приказывал, что нужно сделать, чтобы от авиации было меньше потерь. Его приказы по фронту о том, как добывать «языка», как действовать в ночное время, как штурмовать дома, как превратить старые артснаряды в летучие мины, как удержать захваченный рубеж у противника, были подсказаны ему солдатами и командирами на поле битвы.

Командующий приезжал на передний край, чтобы лично проверять знания и волю командиров в часы, когда они отбивали атаки за атакой; чтобы взглядом полководца окинуть панораму битвы; побывать самому на месте и командира дивизии, и командира полка, и рядового солдата, на которых беспрерывно лезут танки, а с неба весь день пикируют “юнкерсы”.

Города уже фактически не существовало: остались одни стены, подвалы и камни. Шел холодный осенний дождь. Над Сталинградом стояло зарево пожарищ, и видно его было в степи за 50 км. “Русс, Иван, буль-буль!” – кричали немцы. Они находились всего в 300 метрах от наших окопов у берега Волги.

Сталинград был настоящей практической академией на поле битвы. Не только рядовые воины и командиры переднего края – здесь в ходе боя учились и штабы Красной армии. Военный ум будущих прославленных полководцев нашей Родины оттачивался тут, у Волги.

На КП у Еременко сходились нервы всего фронта. С вечера самолеты-разведчики доставляли данные, где немцы сосредоточивают танки для удара на Сталинград. С пяти утра наша авиация устремлялась туда, чтобы сорвать атаку. Днем во время боя вдруг звонит командарм 64-й Шумилов, тревожно сообщает, что к нему в «Овечий овраг» прорвалась танковая дивизия немцев. Еременко снимает с другого участка фронта бомбардировщиков и посылает их на выручку 64-й. Звонит Чуйков: “Товарищ командующий, наседают 17-й раз за день, а силенок у нас мало”. Командующий говорит спокойно: “Держитесь, сейчас выручу огоньком”. И через 5 минут 100 орудий начинают бить с левого берега Волги. Немцы 700 раз пробовали взять Сталинград, и 700 раз командующий фронтом, каждый раз по-новому, должен был нацелить свои войска на контрудары. И так 162 дня!

Когда, наконец, Еременко подписывал приказ о наступлении войск Сталинградского фронта, у него задрожали руки от волнения. Фронт выстоял, дал возможность Верховному командованию собрать могучие резервы для удара.

Когда армия Паулюса и 4-я армия Гота уже были зажаты в кольцо русскими войсками под Сталинградом, Еременко еще предстояло драться с Манштейном. Манштейн, получивший за взятие Севастополя звание фельдмаршала, шел на выручку немецким войскам, окруженным под Сталинградом. Гитлер, передав приказ об этом, сообщил, что вручает ему судьбу Германии.

Откуда и какими силами пойдет Манштейн, каково направление его главного удара – вот что прежде всего интересовало в те дни Еременко. Шли снегопады, самолеты не летали, и авиаразведка ничем не могла помочь командующему.

Еременко стремился разгадать замысел Манштейна.

– За Тормосином – степи, нет порядочных дорог. Зима, вьюги. В наступлении войска привязаны к железной дороге: подвоз боеприпасов, продовольствия, горючего. И хоть от Котельниково до Сталинградского “котла” 90 километров, а с Тормосина от Дона 18, выгоднее прорываться с боями от Котельниково.

Опыт боев с Гудерианом, фон Боком и другими генералами подсказывал ему это.

В зимние бураны он послал на Котельниково в разведку кавалеристов Шапкина и стрелковую дивизию Макарчука. На огородах под Котельниково на нее пошли сотни немецких танков. Направление главного удара было выявлено!

На войска Еременко, которые уже 120 дней и ночей не знали и часа отдыха в бою, теперь на узком участке фронта набросились 9 свежих немецких дивизий, с которыми наступали сотни танков.

Основная сила наших войск тогда сдерживала кольцо вокруг группировки немцев, окруженных под Сталинградом. Снять оттуда войска значило дать выход немцам.

План Еременко был труден, но прост: 1) сдержать натиск немцев, 2) выиграть время до подхода резервов, 3) с подходом резервов разгромить Манштейна.

На первых порах Еременко мог противопоставить Манштейну всего две стрелковых и одну кавдивизию. В них были старые обстрелянные солдаты Сталинграда, которые умели стоять насмерть. В битве у Котельниково вьюги мешали ввести в действие авиацию. Десять дней наши войска контратаковали и сдерживали немцев.

Когда немцы прорвали первый рубеж обороны, они натолкнулись на второй. Там их встретили нашмехкорпус и танковая бригада. За десять дней немцы прошли всего 50 километров. До Сталинграда оставалось 40. Но время было Еременко выиграно. Подошли резервы и вступили в бой. Завязалось наступательное, небывалое по напряженности встречное сражение. За двенадцать дней битвы противник был разбит и его остатки отброшены на многие десятки километров назад. Эта битва в значительной мере решила участь окруженной немецкой группировки под Сталинградом.

Командующий 2-м Белорусским фронтом Г.Ф. Захаров как-то рассказывал потом, что, когда он юго-западнее Минска взял в плен 18 немецких генералов, те показали, что два года изучали русскую тактику обороны Сталинграда. Захаров спросил: “Вы изучали, чтобы научиться окружать наши войска?” Генералы горько усмехнулись: “Нет, хотели научиться защищать города Германии”.

Еременко дал 10 генеральных сражений на театре военных действий от Балтики до Черного моря. Не только наступательные действия, но и оборона всегда носили у него активный характер. Москву он защищал с трех сторон: со стороны Смоленска, Брянска и Сталинграда и трижды не пропустил полчища немцев. Этим он помог Родине выиграть время, необходимое для подготовки контрударов. Обороняясь, он обескровливал немцев.

Военнопленные из 6-й армии Паулюса. Сталинград. Декабрь 1942 г.

Из семейного архива маршала Еременко

Больше всего он учился на поле битвы. Изучал все удачные и неудачные операции своих войск. На поле боя изучал, как лучше встречать танки противника, как вести атаку, как воевать в подвалах, ночью, в открытой степи. Любил сам допрашивать пленных офицеров, узнавал, когда и отчего они больше несут потери. Тут же вносил поправки в тактику боя, методы применения пушек, танков, авиации, минометов.

Где бы ни сражался Еременко со своими войсками – в подвалах Сталинграда, в болотах Смоленщины, в горах Крыма или Карпат, шел ли на штурм Риги или Праги, – всюду он с исключительным упорством выполнял поставленные ему задания. Сталин чуть ли не ежедневно разговаривал с командующим фронта, давал указания, помогал советами, в критические дни дополнительно высылал авиацию и танки, вносил свои поправки в разрабатываемые фронтом операции.

Начав войну под Смоленском и там командуя Западным фронтом, Еременко был среди тех, кто впервые остановил стотысячные армии немцев, без передышки прошедшие Европу. На широком фронте под Брянском Еременко дал танковое сражение Гудериану. Полтора месяца шли бои. Немцы потеряли 20 тысяч убитыми, 500 танков, 200 самолетов, до тысячи бронемашин, но не сдвинули войска Брянского фронта с занятого рубежа.

Затем, как полководец, Еременко проявляет себя в наступлении. Войска 4-й ударной армии Северо-Западного фронта в районе Пено – Торопец – Рудня прорывают мощную оборонительную линию немцев. Солдаты идут по болотам, ночуют на снегах в 40-градусные морозы, валят тысячи деревьев, чтобы проложить путь армии. В этих боях Еременко был ранен. 23 дня, утопая по пояс в снегах, санитары носили его на носилках, и он с носилок командовал армией, которая прекрасно выполнила поставленную ей задачу. Она разрезает северную группу войск противника на две части. Еременко наносит здесь сокрушительный удар хваленому немецкому генералу – сыну Гинденбурга, и продвигается с войсками на 300 километров.

В Сталинграде войска под командованием Еременко, совместно с воинами других фронтов, выполняя задание товарища Сталина, выигрывают величайшую битву в истории всех времен и народов. Ни один солдат из 330-тысячной армии Паулюса не вырвался из окружения.

Затем, до конца войны, имя А.И. Еременко мы часто встречаем в приказах товарища Сталина, адресованных командующим фронтов и армиями: за овладение Духовщиной – операцию, открывшую путь на Смоленск, за взятие Невеля; то вдруг он появляется в Крыму и со своей Отдельной Приморской армией гонит немцев из Керчи, Феодосии, Старого Крыма, Ялты и штурмует Севастополь; то дает о себе знать уже из Прибалтики, где войска 2-го Прибалтийского фронта берут Двинск, Режице, врываются в Ригу. То вести о нем летят из далеких заснеженных Карпат, куда он 31 год назад пришел солдатом, а теперь генералом армии, командующим 4-м Украинским фронтом. Войска Еременко освобождают Закарпатскую Украину, штурмуют крупный промышленный центр Чехословакии – Моравска Остраву, доходят до стен Праги.

В гуцульском селе, затерявшемся среди гор Северной Буковины, шло шумное предвыборное собрание. Гуцулы выдвигали своим кандидатом в депутаты Верховного Совета СССР – пламенного советского патриота, верного сына украинского народа, бывшего крестьянина с Ворошиловградщины, генерала армии А.И. Еременко. Выступал 82-летний гуцул.

– Мы считаем генерала своим горцем, хотя он родился в степях Украины, – говорил он. – В Карпатах он еще молодым солдатом пролил за нас свою кровь. Он, как и мы, любит горы. Как настоящий горец, он поднял свое войско на вершины неприступных гор и провел его через хребты Карпат в долину, чтобы и на том склоне гор вырвать наших братьев в Закарпатской Украине из-под гнета немцев и мадьяр.

Пусть он и будет нашим депутатом!

А. ГУТОРОВИЧ».

В нашем архиве есть остравская газета за 1969 год с удивительно теплыми словами про отца:

«Его грудь украшают ордена и медали. Лицо избороздили сотни складок и тонких линий – начертала их жизнь солдата. Фронтового командира. Одного из великих. Глаза маршала ласковы. Как улыбка. В них беспредельная вера в человека. Но все это в одно мгновение сменяет решимость, бескомпромиссность, твердость, принципиальность, верность, как только он произносит слово партия, рабочий класс, коммунизм, советская родина. Произнося слово “дружба”, он улыбается. Как старший брат, как человек, понимающий все, для которого дружба – закон чувства, любви, морали и понимания. Маршал А.И. Еременко. Герой Великой Отечественной войны. Освободитель Остравы».

А вот интересная заметка московского корреспондента «Рейтер» о боевых качествах генерала Еременко:

«ЛОНДОН, 18 января (ТАСС). Как передает московский корреспондент агентства Рейтер из Зимовников, командующий Сталинградским фронтом генерал Еременко оставался на своем посту в течение всего сражения, несмотря на то что был ранен семь раз. “Когда я увидел его, – сообщает корреспондент, – он руководил операциями из своей Ставки – крестьянского домика где-то в Южной России. Этот коренастый, широкоплечий человек, постоянно прихрамывающий из-за ранений, поддерживает непрерывный контакт с Главнокомандующим всеми советскими вооруженными силами – Сталиным. В те мрачные дни, когда судьба битвы за Волгу решалась в Сталинграде, были долгие периоды, когда Еременко не покидал окопов первой линии. Последние главы этой эпопеи пишутся сейчас, когда окруженные армии Гитлера распадаются под непрекращающимися ударами частей Красной Армии. Еременко неоднократно награжден орденами за храбрость и качества руководителя во время прошлой мировой войны, во время гражданской войны и во время нынешней. Его младший сын убит немцами в первые дни этой войны”».

/19.01.43. ВЕСТНИК ИНОСТРАННОЙ СЛУЖЕБНОЙ ИНФОРМАЦИИ ТАСС. Лист 47—0/

27 апреля 2018 года в московском Фотоцентре Союза журналистов России на Гоголевском бульваре прошла церемония открытия уникальной фотовыставки «НАША ПОБЕДА!», посвященной 73-й годовщине Победы в Великой Отечественной войне, 75-й годовщине победоносного завершения Сталинградской битвы и Маршалу Советского Союза Андрею Ивановичу Еременко. Подготовка проекта прошла при поддержке фонда «Русский мир». В организации экспозиции приняли участие Фонд памяти полководцев Победы, общественная организация «Офицеры России», Московское отделение Всероссийской общественной организации ветеранов «Боевое братство», Музей техники Вадима Задорожного. Значительную помощь оказали Российский союз ветеранов, Московский комитет ветеранов войны, Полномочное представительство Республики Татарстан и Союз журналистов Татарстана. Информационную поддержку оказало агентство «Ветеранские вести». Многие СМИ откликнулись на это событие. Среди выступавших был народный артист СССР Михаил Иванович Ножкин, который, в частности, сказал:

«Еременко – это один из самых значимых полководцев Второй мировой войны. Биография его фантастическая. Он командовал восемью фронтами. Основная тяжесть обороны Сталинграда – на нем. А кто по указанию Сталина поехал снимать генерала Павлова? – Еременко, как самый доверенный командующий Сталина. Его вызвали с Дальнего Востока и послали на Западный фронт. И через неделю у немцев, которые до этого шли как по Парижу, начались потери. Да, мы отступали – но с боями.

Генерал-лейтенант А.И. Еременко – командующий Западным фронтом.

1941 г.

Потом Брянский фронт – там два дня уже было полное окружение, и только на третий день пришел приказ об отступлении. Значит, два дня пятая колонна все это тормозила. Те же люди сдавали Харьков. То есть предательство было с первых дней войны. В 1941 году были реализованы все планы, написанные Тухачевским в 1937 году: на пятый день Минск, отвести войска, слить бензин-керосин, боеприпасы к границе и т. д. И все было выполнено, потому что после восьми расстрелянных командующих остались их замы – все эти троцкисты, вплоть до лейтенантов. Почему вдруг такое начало войны – просто подумать до сих пор страшно. И в этих условиях Еременко командовал Западным и Брянским фронтами. Потом Южным. А перед этим, когда после катастрофы под Харьковом побежали к Сталинграду – именно он восстанавливал фронт, остановили панику. Два фронта: Юго-Восточный и Сталинградский – это опять Еременко. И мало кто об этом не знает. Рокоссовский был великим полководцем – но он пришел в самом конце, когда начали наступать. Потом Ржевская битва, где потери были больше, чем в Сталинграде – о ней 50 лет вообще молчали. И снова Еременко, Калининский фронт. Это к нему приехал товарищ Сталин в деревню Хорошево на окраине Ржева. Об этом тоже молчали. Маленький деревенский домик, в котором Сталин 4 и 5 августа 1943 года встречался с генерал-полковником Еременко – теперь на этой хате висит мемориальная доска. Они разрабатывали там Смоленскую операцию. 5 августа Сталину сообщили, что взяты Белгород и Орел. Именно в этой хате Сталин подписал указ о первом салюте – историческое событие. И Еременко тоже при этом присутствовал. Недавно ему там поставили бюст. После Смоленской операции Андрею Ивановичу довелось участвовать в третьем Сталинском ударе – ударе по Крыму. Он освобождал Крым с материка. Гитлером Крыму предназначалась роль “немецкого Гибралтара” на Черном море. Не получилось. После падения Севастополя 4 июля 1942 года “герою Крыма” фельдмаршалу Манштейну Гитлер подарил один из бывших царских дворцов крымской Ривьеры, а именно: дворец светлейшего князя Воронцова в Алупке, благодаря чему дворец практически не пострадал, хотя оккупанты вывезли много художественных ценностей. Небольшую часть картин удалось, правда, разыскать после войны и вернуть во дворец.

После победы в Крыму 2-й Прибалтийский и, наконец, 4-й Украинский фронт. И это все Еременко. 16 раз Москва салютовала войскам 4-го Украинского фронта. Они освободили 40 городов и свыше 1500 населенных пунктов в Чехословакии. Бои шли в сложных условиях горной местности по труднодоступным отрогам Карпат с форсированием многочисленных рек. Написал блестящую поэму, 13 глав – говорю вам как профессионал, – посвященную Верховному Главнокомандующему Сталину. И вот теперь уже много лет идет Великая Волгоградская битва – за Сталинград. Просто стыдно за сталинградцев, которые не сделали для этого ничего. Правда, сейчас хоть проголосовали – 70 процентов за возвращение городу имени Сталинград. Оказалось, что не правительство решает, не генсек, не президент – собираются горожане, и именно они должны принять решение о переименовании. Таков закон. Сталинградцы, так как же вам не стыдно? Ведь не Волгоградская битва. Тогда надо говорить Санкт-Петербургская блокада. Кстати, Ржев звание Город-герой так и не получил – что неправильно. И когда стали давать Города воинской славы – он тоже получил не сразу. Со второй попытки – я лично пробивал, просил Варенникова, Швецову о содействии. Но история все ставит на свои места. Вот кто такой Еременко. Это непризнанный забытый герой».