Была исключительная работоспособность и успешность. Был упорен в преодолении трудностей в работе. Очень легко переключался с одного вида работы на другую. Творчески жил, творчески работал – во все вносил элемент творчества. От легкости творчества иногда бывали дефекты. Очень не любил переделывать свою работу, исправлять ее. Писал исключительно быстро.
Перед отъездом из Калуги под влиянием тяжелых отношений с В.К.Г. (Вера Константиновна Гончарова, актриса, жена Д.Д. Гончарова, в которую Луначарский был страстно влюблен. – С. Д.) решил умереть – принял большую дозу сульфонала, его едва спасли. /Вообще страдал бессонницей/. После этого уехал в Вологду к А.А.Б. (А.А. Богданову. – С. Д.), где у него развилось сильное малокровие. Познакомился по фотографии с А.А.
На Полотняном Заводе у семейства Гончаровых. На снимке Д.Д. Гончаров, В.К. Гончарова, А.В. Луначарский (крайний справа) и другие. 1901 г. (РИА «Новости»)
Жена Анатолия Васильевича – А.А. Луначарская. (РГАСПИ)
Заранее решил, что женится на ней. Очень просто встретились. Быстро начали разговаривать. Написал стихи в честь встречи и в дальнейшем о всей жизни. Проговорили день и ночь, и через этот промежуток предложил пожениться. Был очень нежен, безгранично предан. Никто не умел так ловко, бережливо ухаживать во время болезни. А.В. настаивал на венчании, чтобы обеспечить хорошее отношение окружающих к А.А. Сделали установку, что любовь – это работа, труд, творчество, и взялись доказать, что несмотря на то, что все были против женитьбы (А.А. Богданов, мать А.В.), что они будут счастливы и выполнили это. После ссор, неприятных моментов или даже во время этих ссор писал много сказок, стихов, юмористических рассказов. Обывательских ссор никогда не было. Был очень ласков, уступчив. Помогал хозяйничать – ходил на базар. Всегда хвалил кушанья А.А. Писал в тот период под псевдонимом Анютин. Было много споров в области теоретической. Взаимная работа друг над другом дала очень много А.В. Личная жизнь играла очень большую роль. Творили, подводили итоги. Это был богатый творческий период. Отношение А.В. к расхождению с А.А. – никогда не мог себе простить ухода от семьи.
Женитьба на А.А. была большим поворотным пунктом. А.В. перешел к строго семейной жизни. Раз решив строить личную жизнь, он это выполнял. С этим периодом совпадает блестящий момент расцвета творчества. Много писал стихов, сказок, рассказов, политических статей, много спорили о Канте и Гегеле. Всякая неприятность разрешалась бурно, но не болотным испарением, а бурей.
А.В. был бесконечно добрый человек. «Был добр потому, что не мог быть другим». Был добр и по отношению к жулику, и к благородному человеку. Отказать в чем-либо кому-нибудь было очень трудно. Не требовал никакой благодарности. «Был страшно солнечным: когда входил в комнату – становилось светлее». В начале молодости носил бархатные куртки.
В борьбе с мышами не признавали ни мышеловок, ни котов, т. к. А.В. страшно ценил все живое и не убивал никаких зверьков.
В Тотьме перечитали очень много. Просто и естественно давал много другим – давал с большим удовольствием. Был очень щедр – светил как солнце, которому безразлично, что оно освещает. Очень любил рассказывать, например, в музеи любил ходить с большим количеством народа, чтобы объяснять. Мог, например, читать лекции так долго, пока народ засыпал от переутомления. Страдал бессонницами – вначале принимал много снотворного. Впоследствии засыпал, когда А.А. клала ему на голову руку. Засыпал тогда немедленно.
Никогда не хотел доставить неприятность, интриговать. Сам доставлял иногда неприятность, но совершенно несознательно. Не желал создавать конфликта, иногда мог выключать людей, доставляя этим неприятность, это было отсутствием мужества, которое впоследствии также создавало массу неприятностей.
Любовь к природе была как к картинам, как к искусству, эстетическая. Как дальтонист воспринимал ее несколько неверно. К человеку относился так, как будто рисовал на нем картину. Рассматривал себя всегда как воспитателя, – не мог не заряжать человека своим прекрасным началом. Но не было предварительной схемы, заранее обдуманного намерения. Не умел воздействовать, в трудных случаях подчинялся. Подчиняясь, не нарушал своего внутреннего стержня, а как бы давал защитную реакцию, но своего «я» не трогал. Всю жизнь шел своим последовательным путем. С Р. (здесь и далее Н.А. Розенель, вторая жена наркома. – С. Д.) – это «срыв» – не то, что он мечтал, – идти «дорогой мудрости». Всегда был человеком несовременным, был как бы человеком будущего. Всегда жил двойственной жизнью.
В доме родительском /в Киеве/ при встрече с матерью был этикет – и А.В. подчинялся этому этикету – он целовал руку матери и т. д. Мать была очень неприятного нрава. Жила окруженная приживалками. Во время переезда в Париж мать умоляла оставаться, желая избежать неприятности. А.В. передал окончательное решение А.А. По поводу денег – поручал А.А., иначе его обманывали, он очень верил людям. Под конец жизни отношения с матерью резко изменились благодаря тому, что скверно относилась к А.А.
В Вологде или Тотьме написали вместе с А.А. драму «Демон».
Читал стихи изумительно, страшно любил сцену, драматургию. Очень рано начал интересоваться сценой, хотел быть актером, но это не удавалось ему из-за близорукости. Любил разыгрывать импровизации. А.В. сам рисовал эскизы для маскарадных костюмов. Ему нравилось, когда за А.А. ухаживали, ему это льстило. Переставал замечать человека, если он дурно отзывался к А.А.
Если бы не льстили и можно было бы постоянным правильным мнением разрушить иллюзию, он ушел бы от Р. (Н.А. Розенель. – С. Д.).
Ход реакции у А.В. таков: А.В. восхищен – затем после неприятных разговоров – возмущался. Но в то же время в него закрадывалось сомнение. И в этот момент надо было углубить сомнение, чтобы он окончательно освободился от своей иллюзии. У А.В. было рыцарское отношение к женщине. Считал, что нужно делать все открыто. Льстивые люди за глаза говорили одно, а в глаза другое. А.В. была свойственна вспыльчивость, во время которой он мог забывать, что говорит, при всей своей блестящей памяти. «Я этого не говорил», – утверждал А.В. после таких моментов.