Пожар наступал на Ледяной остров, охватывая его с трех сторон. Хотя после того, как по распоряжению Байрамова прекратили нагнетание воды в пласт, сила огня несколько уменьшилась, однако опасность для города не миновала. Усилившийся северный ветер гнал горящую на поверхности моря нефть к берегам Ледяного острова. Черные хлопья сажи кружились над домами, закрывая солнце. Мрак окутал город. Даже уличное освещение мало помогало.

Было трудно дышать.

Но город не сдавался. Управление «Морнефть» превратилось в боевой штаб.

Управляющему позвонили из резервуарного парка и сообщили, что все подводные емкости переполнены, и нефть уходит в море, усиливая огонь.

– А танкеры?

– Из-за огня ни один танкер не может подойти к эстакаде.

Не кладя трубки, Байрамов спросил:

– Что делать будем, Алексей Петрович?

– Пусть качают на южную сторону.

– Но и там емкости переполнены.

– Придется остановить работу других промыслов, а Северный промысел переключить на подводный трубопровод.

– Совершенно правильно, как мы сразу не сообразили.

– Я поеду на Северную набережную, Али Гасанович, – на ходу бросил Трофимов, направляясь к выходу, – там очень плохо, а потом в порт.

На Северной набережной людям приходилось трудней всего. Пока Трофимов ехал туда, навстречу ему то и дело несли лежавших в обмороке людей. Попадалось много обожженных. Бросив машину, Трофимов пошел пешком, прилипая ботинками к разжиженному жарой асфальту.

Языки пламени полыхали почти у самой набережной. То и дело загорался то один, то другой дом. Обессилевшие от нестерпимой жары и недостатка кислорода люди едва успевали ликвидировать очаги пожара в домах.

– Мало людей! – кинулся навстречу Трофимову Рассказов, возглавлявший добровольческие пожарные отряды. – Так долго не протянем. Потом, люди совсем задыхаются без воздуха.

– Федор Иванович, здесь же где-то проложены воздушные линии от компрессорной.

– Вот одна из них, – указал Рассказов на чугунный вентиль у дома. – Я их все знаю, сам прокладывал.

Трофимов схватил брошенную кем-то кувалду и со всего размаху ударил по вентилю; брызнули осколки раздробленного чугуна. С шипеньем вырвался холодный воздух. Труба мгновенно стала белой от покрывшего ее инея.

– А как же буровые?

Но Трофимов только махнул рукой.

Холодный воздух растекался по улице.

– Кому будет тяжело, пусть идут сюда отдышаться. На других линиях надо сделать то же.

– Сейчас придет подкрепление! – крикнул кто-то.

Трофимов метнулся к порту. Здесь спешно погружали на корабль детей. Огонь подошел к самым створам порта и вот-вот мог закрыть кораблям выход в море. Дети, прижимаясь к взрослым, серьезными немигающими глазами смотрели на багровые языки с черными кудрями дыма, метавшиеся из стороны в сторону за Северным молом. Но вот последняя вереница попарно выстроенных ребятишек в сопровождении немногочисленных женщин прошла по трапу на палубу «Родины».

Один за другим с тревожными гудками корабли двинулись из порта.

У Южного мола застыли на якорях корабли-трубоукладчики, а дальше стоял «Океан». Трофимов бросился туда.

– Не видели Виктора Николаевича Дубравина? – Трофимов тряхнул за плечо перемазанного человека в морском кителе.

– Он там. – Моряк махнул в сторону причала.

Трофимов подбежал к группе, в середине которой, весь в копоти, сверкая белками глаз на черном лице, человек быстр давал указания окружавшим его людям.

Трофимов с трудом узнал в нем Виктора.

– Ну как? – тревожно спросил он.

– Сейчас отправляю подводные буксиры с резервуарами. Попытаемся на время закрыть выход нефти на поверхность воды. Может, собьем пламя.

– А в каком положении одиннадцатая станция?

– Сорван купол. Но башню мы совсем срезали и оттащили в сторону. Сейчас фонтан бьет свободно, ровной струей. – И, обратившись к своим людям, Дубравин распорядился: – Ну, товарищи, по местам. Помните: становитесь над фонтаном в два яруса. Ни одна капля нефти, ни один кубометр газа не должны подняться на поверхность, пока не заполните всех емкостей.

Люди кинулись к подводным кораблям.

– Вряд ли это поможет, – покачал головой Трофимов.

– Почему?

– Слишком много газа. Не пройдет и пяти-шести минут, как все емкости будут заполнены.

– Тогда попробуем отвести фонтанирующую нефть на южную сторону. Подводные ловушки уже готовы.

– Только оборудуйте ловушки газосепараторами.

– Зачем?

– Нефть и газ вместе вряд ли удастся отвести на южную сторону. Но важно отвести только нефть, тогда горящий газовый факел не будет страшен. А потом мы сможем закрыть фонтан.

– Но ведь время не ждет, Алексей Петрович.

– Соединить сепараторы с днищем ловушки недолго. Действуйте.

Прошло минут двадцать, и пламя стало ослабевать. Между Ледяным островом и огнем появилась чистая вода. Люди облегченно вздохнули.

«Успеет ли сгореть на воде вся нефть, пока заполняются емкости?» – с тревогой думал Трофимов.

Факел огня все уменьшался и уменьшался, пока наконец на поверхности воды не осталось несколько отдельных пляшущих на неспокойных волнах желтых язычков. Но и они один за другим стали захлебываться в бушующих волнах. Уже раздавались торжествующие крики людей, когда вдруг огненный смерч с новой силой яростно взметнулся к небу.

– Эх! Еще бы несколько минут, и все было бы кончено, – с досадой сказал Трофимов. – Давай, Виктор, отправляй ловушку с трубоукладчиками.

И главный инженер направился к «Океану». Оглянувшись, он крикнул:

– Виктор, отводи сначала только нефть!

На палубе неподвижно стоявшего «Океана» не было ни души. Но внутри него шла лихорадочная работа. Здесь готовились заткнуть пасть фонтану ледяной пробкой.

– Какая досада! – сказал Трофимову Ахундов. – Если бы вчера не разобрали электронную аппаратуру!

– Ашурбек, трансформатор подключен?

– Уже, Ольга Петровна.

– Скоро, Оля? – тихо спросил Алексей Петрович.

– Часов через пять, не раньше. Ведь монтаж весь приходится делать заново.

– Надо ускорить, Оля! От этого зависит жизнь людей.

– Хорошо, постараемся.

Как и предполагал Трофимов, отвести на южную сторону поток открыто фонтанирующей нефти и газа не удалось. Тогда газу, отделяемому от нефти в газосепараторе, дали свободный выход, а нефть по спешно проложенному трубопроводу откачивали и сбрасывали в море на южной стороне Ледяного острова.

Огонь отступал от города. Но огромный факел продолжал пылать в двух километрах от северного берега. Это горел газ.

Дым рассеялся, только жирные хлопья сажи продолжали кружиться в воздухе. Но вот и их разметал ветер. И тут все увидели, что уже глубокая ночь. В просветах между рваными облаками проклевывались редкие звезды.

Непосредственной опасности для города пока не было. Измученные люди бросались на землю и забывались тяжелым, настороженным сном, готовые в любую миногу вскочить и вновь броситься на борьбу с огнем.

В пять часов утра «Океан» в сопровождении нескольких подводных кораблей двинулся из порта. Сотни глаз с надеждой провожали морской гигант.

Через два часа страшный факел стал умирать, он быстро уменьшался и наконец, резко осев, исчез, словно укрылся под пенистыми волнами. Ледяная пробка наглухо закрыла выход нефти.

* * *

Утренние лучи растворили свет настольной лампы, и в номере не стало темней, когда Сорокина вялым движением нажала выключатель. Сидя в кресле, она не заметила, как прошла ночь. Неожиданное счастье оказалось страшным кошмаром. И вместо него в жизнь вошло что-то нелепое, страшное.

Вечером, когда она, волнуясь в ожидании предстоящей встречи с мужем, сидела на лестничной площадке, к ней подошел незнакомый военный. Он привез ее, растерянную и удивленную, в гостиницу и здесь поведал страшную правду. Слез не было. Только сердце, недавно еще ликующее, сжалось в маленький комочек, да спазма цепко перехватила горло.

За ночь Дарья Ильинична устала думать и была рада наступившему утру. Подчиняясь привычке, она умылась, безучастно глядя в зеркало на осунувшееся, сразу постаревшее лицо, причесала волосы. Взглянула на нераскрытый чемодан. Лучше бы уж скорей возвращаться домой, но капитан попросил ее задержаться на Ледяном острове день-два. Да и трудно было привезти ребятам ужасную правду. Они так ждали отца…

В номер постучали, и девушка в белом передничке принесла завтрак, которого Дарья Ильинична не заказывала. Есть нe хотелось, и завтрак остался стыть на столе. Она лишь заставила себя выпить чашку кофе.

Днем Сорокина долго и бесцельно бродила по городу. Когда вспыхнуло море, она была на Северной набережной.

Дарья Ильинична решительно присоединилась к группе Рассказова, которой пришлось тяжелее всего. Никто не спросил ее, кто она и откуда. За все время Сорокина не проронила ни одного слова. Утром, когда пожар был потушен, она, обессиленная, долго смотрела на море, прислонясь к гранитному барьеру набережной и прислушиваясь к наступившей тишине.

– Вы где живете? – подошел к ней Рассказов. Он уже давно приметил эту пожилую незнакомую женщину, упорно и сосредоточенно работавшую на самых трудных участках.

– Мне в гостиницу.

– Идемте, я вас провожу. – И Рассказов шагнул через спящего на тротуаре человека.

* * *

На востоке в лазурном небе все выше и выше поднималось солнце. Наступил новый светлый день. На закопченных улицах было людно. Город продолжал жить обычной жизнью. Лишь грозно шумело море.

В порт входили корабли. Их приветственные гудки звучали с победной торжественностью. Сотни детей заполнили палубы.

Трофимов, облокотившись на гранитную набережную, долго смотрел на возвращавшиеся в родной порт корабли, потом обернулся к Ольге.

– Хорошо! – улыбнулась Ольга и нежно прижалась щекой к плечу Трофимова.

– Очень!