Капитана государственной безопасности Винокурова вызвали в министерство. Поручив текущие дела лейтенанту Мамедову, он вылетел в Москву.

– Ваш Приморск, – встретил его полковник Нестеров, – становится передним краем. Кое-кто очень интересуется этим районом. Вот, например, две недели тому назад в одну из стран Свободного мира, как любят именовать империалисты капиталистический Запад, было отправлено сообщение о предстоящих работах треста «Морнефть». Подробности, с какими оно составлено, говорят о том, что автор хорошо знаком с обстановкой на месте. Например, перечисляются корабли, которые переоборудуются для намораживания острова в море, указывается точный срок выхода экспедиции, называются люди. Оттуда передано задание любой ценой добыть сведения о способе замораживания.

Помолчав, полковник спросил:

– Что вы обо всем этом думаете?

– Думаю, что здесь орудует Курт Краузе или его помощники.

– Значит, вы теперь уверены, что Плужников и Краузе – не одно и то же лицо?

– Убедились в этом.

– Именно поэтому я и вызвал вас.

– Что я должен делать?

– Лететь в Лейпциг, постараться найти родственников или знакомых Краузе и от них узнать как можно больше. Немецким языком вы, кажется, владеете неплохо?

– Говорю.

– Сегодня ознакомьтесь вот с этими документами. – Полковник хлопнул ладонью по лежавшей перед ним папке. – Здесь все, что нам известно о Курте Краузе. Учтите, их было не менее двух. В немецко-фашистской разведке любили двойников. Потом ознакомьтесь вот с этой папкой. Вам дадут дела всех, кто вас будет интересовать.

– А когда лететь?

– Завтра, в десять.

* * *

Через две недели полковник Нестеров слушал доклад вернувшегося из Германии Винокурова.

– Да, не много, – задумчиво проговорил полковник.

Он взял выцветшую, пожелтевшую фотографию, с которой нагловато смотрел белесыми глазами юнец лет пятнадцати.

Это была детская фотография Курта Краузе. Отложив в сторону снимок, Нестеров просмотрел привезенные письма, написанные Краузе в разное время.

– На большее, конечно, трудно было рассчитывать. Можно было предполагать, что гитлеровская разведка, отправляя к нам своего агента в 1944 году, постарается уничтожить его следы даже у себя в Германии.

– Да, так и получилось.

– Ну, ничего. Кстати, помните Джона Кларка?

– Как же! Старый знакомый.

– Так вот. Айбурт он покинул и под именем Роберта Лаута появился в Северном Иране в качестве туриста.

– Что ему там понадобилось?

– Любуется природой и прочими достопримечательностями, – усмехнулся полковник и тут же серьезно добавил: – Пытается, должно быть, какими-то путями вновь установить прямую связь с Приморском. Да, я должен сообщить вам, что в ваше отсутствие мы направили к вам в Приморск капитана Озерова. Пока он останется там. Озерову удалось обнаружить радиопередатчик направленного действия Краузе. Но сам Краузе у передатчика больше не появлялся. Может быть, это осторожность опытного шпиона, а может, переход на положение три сделал временно ненужным этот передатчик. Последнее вполне вероятно. После прекращения прямой связи Краузе с Айбуртом информация потекла через одно посольство в Москве. Но мы обрезали кое-какие шупальцы этой информации, и Озеров изъял обнаруженный радиопередатчик.

– Но ведь это же…

– Не беспокойтесь. Озеров сделал это хорошо. Старая крепостная стена, под которой шпион хранил передатчик, от ветхости рухнула и завалила тайник. Kpayзe, если он там появится, убедится в естественной случайности гибели передатчика. Конечно, у него могут возникнуть подозрения. Но план наш таков: сузить кольцо вокруг Краузе и заставить его воспользоваться своим обычным передатчиком, который легко запеленговать. И этот план, – продолжал полковник, – кажется, начинает давать свои результаты. Джон Кларк, он же Ной, он же Роберт Лаут, начинает нервничать. Об этом свидетельствуют его требования к Краузе, перехваченные нами. Вот они. Ознакомьтесь.

Прочитав документы. Винокуров спросил:

– Когда я могу возвратиться в Приморск, товарищ полковник? Здесь я вам больше не нужен?

– Завтра же. Учтите, что врагов больше всего интересуют работы «Морнефти». Нельзя допустить, чтобы секрет замораживания попал к ним. Нельзя допустить также повторения случаев, подобных тому, который произошел с Кирилловой.

– Хорошо.

– А это… – указал полковник на привезенные капитаном документы, – останется у меня. Утром вы получите фотокопии.

Винокуров взял в руки фотокарточку юного Краузе, подержал и с досадой положил на место. Нестеров внимательно посмотрел на капитана:

– Вы что-то хотели сказать, товарищ капитан?

– Видите ли, когда я первый раз увидел эту фотографию, лицо показалось мне как будто знакомым. Но сейчас я не могу этого утверждать. – Винокуров с сомнением взглянул еще раз на снимок, покачал головой. – Нет, по-моему, я никогда не видел этого человека.

– О, это очень важно! Вполне возможно, что вы с этим молодчиком… – полковник щелкнул по карточке ногтем. – Встречались, а может быть, и не раз. Учтите разницу в возрасте. Оригиналу сейчас далеко за сорок, а на фотографии ему лет пятнадцать-шестнадцать.

Полковник встал.

Винокуров, козырнув, вышел.

Утром за Винокуровым заехал одетый в серый штатский костюм лейтенант.

– Самолет отправляется через час двадцать.

До аэродрома ехали молча. Так же молча пожали друг другу руки перед посадкой в самолет.

В самолете Винокуров оказался рядом со словоохотливым полным мужчиной лет пятидесяти. К удовольствию капитана, сосед больше говорил сам. Даже на свои вопросы он не добивался ответа и продолжал разговаривать.

– Вы туда летите впервые? – спрашивал он и тут же говорил: – Тогда вам будет очень интересно. Погода сегодня ясная, безоблачная, земля видна, как на ладони. Я по этой линии летаю часто и то всегда любуюсь этими замечательнымы местами. Лучше самого красивого ковра…

И действительно, сосед поражал Винокурова знанием местности. То и дело он говорил:

– Вон там, справа, взгляните, за железнодорожной станцией, большой завод. В прошлом году его еще не было. Быстро научились строить. А вон за тем лесом большая речная пристань, сейчас увидим.

И так всю дорогу. Винокуров с удовольствием слушал соседа, вместе с ним любуясь проплывавшими под самолетом живописными картинами. К Приморску самолет подходил со стороны моря. Вдруг его сосед заволновался.

– Нет, вы только подумайте, – сказал он, дергая Винокурова за рукав пиджака, – мы определенно сбились с пути.

– Почему вы так думаете?

– А что я, первый раз лечу? Видите, слева большой остров? Никаких островов на трассе нет и не должно быть.

Винокуров посмотрел влево. Его спутник был прав. Вдали виднелся плоский остров, возле которого дымили корабли. Винокуров знал, что это за остров. Он с понимающей улыбкой посмотрел на соседа:

– Нет, мы летим правильно.

– Не может этого быть!

– Вы когда последний раз здесь пролетали? – спросил Винокуров.

– Месяца два назад. А что?

– Да так, ничего. География в наше время меняется быстро. А вон и Приморск.

Сосед Винокурова с недоумением смотрел вниз на знакомую песчаную косу со старой башней маяка. Наконец, не выдержав, он с силой дернул себя за прядь волос и сморщился от боли. «Да, это не сон», – было написано на его лице.