Царь Петр начал прорубать окно в Европу вовсе не с Невских берегов, а с южных: с Азова. В прямом смысле слова прорубил – саблями да шашками казачьими – узенькую щель с видом на Азовское море. Но зато открыл выход России через Дон на морской путь, ведущий хоть куда – в Египет ли, в Грецию, к торговым дворам Венеции и Рима, Марселя и Барселоны и далее – сквозь Гибралтар в страны остального мира. Волга-то, даром что великая река, вела лишь в глухой «мешок» Каспийского моря. А вот с Дона через Азов простор открывался немереный, хоть и трижды перекрытый османами – меж Керчью и Таманью, в Босфоре и в Дарданеллах. Но уже при Петре Великом первый русский военный корабль прошел через заветный Босфор в Средиземное море – «тысячелетнюю колыбель благосостояния и культуры европейских народов».
АДМИРАЛ БУБНОВ: «Направив Россию на путь ее грядущей славы и величия, Петр почил. Но его гений озарял еще целое столетие. И его наследники, следуя его заветам, продолжали упорную работу на предначертанном им пути. В конце 18-го века великая Екатерина окончательно утвердила господство России на Балтийском море и завоеванием Крыма положила прочное основание владычеству России на Черном море.
В течение всего 18-го века морская проблема была руководящим основанием для всей деятельности России… Результаты не замедлили сказаться: к концу 18-го века Россия – за какие-нибудь сто лет – обратилась из полукультурного и слабого государства в мощную и великую империю. И этим сказочным превращениям Россия главным образом обязана тому, что наследники Петра… выводили Россию твердой рукой на широкий простор морских сообщений».
Однако в следующем, XIX веке – морское стремление державы затихло. Небывалая война с Наполеоном, вся тяжесть которой и вся слава победы легла на плечи сухопутной армии, отодвинула роль флота и морской политики на задний план. Только к середине века Николай I, вспомнив заветы своего прапрадеда, начал возрождать морскую силу государства, обратив свой взор к черноморским проливам. И тут же получил сокрушительный удар от англо-франко-итальянских властителей Средиземного моря в Крымской войне, которую по сути дела надо было бы именовать Средиземноморской войной, ибо главная цель европейских союзников, и прежде всего Британии, – понадежнее запереть от России Босфоро-Дарданелльские врата. На целые полвека в Петербурге забыли слово «проливы», хотя большая часть российского зернового вывоза шла именно босфорским путем под надзором пушечных жерл турецких береговых батарей.
АДМИРАЛ БУБНОВ: «…Следуя бессистемным изгибам мысли русских государственных людей того времени, забывших ясный и определенный путь, начертанный Петром, русская морская проблема устремляется в конце 19-го века на Дальний Восток к Тихому океану. Туда – в пространство, ничем не связанное с реальными интересами России, – направляются все ее морские усилия. Черное море не только в умах государственных деятелей, но даже в сознании самой морской среды, обращается в пасынка русской морской мысли.
После уничтожения русской морской силы на Дальнем Востоке морская проблема вновь возвращается в Европу и здесь воплощается в своеобразную формулу: “ключи от морских сообщений через Босфор лежат в Берлине”, – каковая формула кладется в основу воссоздания русского флота после несчастной войны с Японией.
В связи с этим все усилия и средства направляются в первую очередь на создание флота и подготовку к войне на Балтийском море, в результате чего Россия вступает в 1-ю мировую войну совершенно неподготовленной именно на Черном море, где фактически лежит единственно правильное и целесообразное решение вопроса ее морских сообщений с внешним миром…
…В период, предшествовавший 1-й мировой войне, почти 80% вывоза России совершалось морем; из этого морского вывоза 60% падало на долю Черного моря; 35% на долю Балтийского моря и 5% на долю остальных морей, причем выявилась неуклонная тенденция повышения процентуального участия Черноморских морских путей сообщения в общем морском экспорте России».
Идея завладения проливами всплыла только в ходе мировой войны, когда царское правительство было поставлено перед двумя фактами: война будет затяжной и война уже забрала слишком много жертв. Необходимо было политическое оправдание понесенным жертвам – за что полегла русская гвардия в прусских лесах? – за водружение православного креста над Святой Софией в Константинополе. Про насущную экономическую необходимость этих проливов для русского государства говорить постеснялись. Ее постарались декорировать религиозно-исторической идеей. Но генералы Ставки отмахивались от нее как от некой химеры, рожденной в мозгах политиков и газетчиков, как от третьестепенного дела, отвлекающего силы умственные и военные от главного направления – на Берлин! Падет кайзер – и ворота Босфора откроются сами собой, ибо Турция лишится самого мощного своего союзника.
Правда, и тут не было единства. Одни считали, что до Берлина своими силами не дойти, а вот Австро-Венгрию вполне можно одолеть, вывести ее из войны и тем самым внести большой вклад в победу Антанты, а значит, главный театр – это Галиция, откуда лежал кратчайший и более легкий путь на Вену.
Никто, однако, не хотел вспоминать при этом Крымскую войну, когда кайзер, то бишь Берлин, был союзником (моральным) России, а ее нынешние союзники рьяно защищали проливы на подступах к Севастополю.
Генерал Кутепов на занятиях Марковской учебной команды в Галлиполи
Ирония судьбы: через шесть лет в итоге всех головоломных операций в Галиполи высадились и стали лагерем русские. Это были белые полки генерала Кутепова, нашедшие на этой обетованной британским адмиралтейством земле свой временный приют. На острове Лемнос, бывшем главной базой англичан в дарданелльской операции (русское морское ведомство планировало устроить на нем в случае захвата проливной зоны нечто вроде «царьградского Кронштадта» – передовой базы флота), разместились навсегда покинувшие Россию кубанские и донские казаки.
Дальнейшая история показала, что даже тогда, когда Берлин в 1945 году был в руках российской (советской) армии, никаких «ключей от Босфора» маршал Жуков там не обнаружил. Даже в самый благоприятный для себя – ялтинский – период грозный Сталин не смог решить босфорскую проблему, хотя лучше иных российских самодержцев понимал всю значимость черноморских проливов – как стратегическую, так и экономическую.
Это чутко подметил главный морской идеолог «Босфора» адмирал Бубнов еще в 1950-е годы:
«При первой попытке нажима советской России на Турцию в этом направлении последняя была решительно поддержана всеми великими державами и ответила советской России категорическим отказом. Включением же ныне Турции в Атлантический пакт, выход из Черного в Средиземное море был закрыт для России гигантской силой всех двенадцати держав, этот пакт составляющих…»
ОРАКУЛ–2000. Замечательная песня «…Не нужен нам берег турецкий, чужая земля не нужна» звучит сегодня издевательски. Нам действительно не нужны чужая земля и берег турецкий, но «турецкие проливы» – Босфор и Дарданеллы – нужны нам были всегда, и сегодня особенно остро, когда танкеры с российской нефтью турецкие власти через «свои» проливы в Средиземное море, то бишь на мировой рынок, не пропускают, несмотря на все потуги нашей нынешней дипломатии.
И проход российских военных кораблей, особенно авианесущих, через Босфор и Дарданеллы во многом затруднен турецкой стороной, свято выполняющей свои обязательства по блоку НАТО. Надо полагать, Турция, малоазиатская страна, далекая от североатлантических проблем, была принята в этот военный блок только потому, что держала стратегически важную для Запада позицию – вход в Средиземное море со стороны России.
Более половины российской нефти и нефтепродуктов отправляется зарубежным потребителям по морю, а до 80 процентов отечественного танкерного флота сконцентрировано в черноморско-азовском бассейне, столицей которого стал Новороссийск. Однако возраст наших морских нефтевозов приближается к критической отметке – 15 лет. Турция немедленно обратила эту российскую проблему себе во благо: объявив танкеры под бело-сине-красными флагами экологически опасными, Анкара стала всячески препятствовать проходу их через Босфор и Дарданеллы. Не спасает положения и уход российского нефтеэкспорта под иностранные флаги – либерийский, румынский, кипрский, мальтийский… Тогда российские нефтяные компании стали сами строить новые танкеры, безупречные по всем требованиям Морского Регистра. Первенец сошел со стапелей николаевской судоверфи в 1996 году. Тем не менее турок мало волнует герметичность танков российских нефтевозов, их больше заботит количество этих судов, идущих через проливную зону в Средиземное море. По сути дела Босфор и Дарданеллы стали природным нефтепроводом, эдакой морской «трубой», на распределительном кране которой лежит турецкая рука.
Сегодня черноморские проливы включены в «зону жизненных интересов США», и этим все сказано.