Усилия русских ученых и изобретателей – людей, отдавших свои знания и энергию делу победы Родины и ее союзников в тяжелом противоборстве с неприятелем – способствовали как сбережению жизней русских солдат и офицеров, так и победе на поле боя. В годы Первой мировой войны ими было создано много технических новинок, актуальных как для текущей, так и последующих войн.
Еще за несколько лет до Первой мировой войны все ведущие мировые державы обладали опытными образцами автоматической винтовки. В России в 1912 г. успешные испытания в войсках прошла автоматическая винтовка знаменитого русского оружейника В. Г. Федорова.
Создавая автоматическую винтовку, конструктор первоначально пытался переделать магазинную винтовку С. И. Мосина – но попытка успехом не увенчалась. И, после ряда неудачных испытаний, В. Г. Федоров отказался от идеи переделки трехлинейки.
В 1907 г. он начал проектирование и изготовление оригинальной опытной автоматической винтовки. Оружие представляло собой довольно надежную конструкцию, которая могла вести огонь как одиночный, так и очередями. Успех работы ученого был отмечен золотой медалью и Михайловской премией. Но на вооружение эта винтовка так и не поступила. При всех достоинствах, она была более чем на 0,6 кг тяжелее трехлинейки, а емкость магазина оставалась такой же, как и у винтовки С. И. Мосина. Все попытки снижения массы оружия вели к снижению прочности конструкции и надежности. Единственным выходом для снижения массы оружия стало применение патронов меньшей мощности. И тогда В. Г. Федоров обратил внимание на патроны к японской винтовке системы «Арисака». Патрон калибра 6,5 мм имел меньшую массу и меньшую мощность, чем 7,62-мм патрон к винтовке Мосина. Но использование этого патрона позволило снизить массу оружия почти на килограмм. Как писал сам изобретатель: «После Русско-японской войны 1904–1905 гг. стало ясно, что надвигается новая эпоха в развитии ручного огнестрельного оружия – эпоха введения автоматической винтовки. Я считал, что для новых образцов с самого начала должны быть разработаны соответствующие патроны, которые обеспечивали бы, с одной стороны, возможность более рациональной конструкции оружия, а с другой – дальнейшее улучшение его боевых качеств. Все имевшиеся в то время патроны могли быть отнесены к двум категориям: патроны с легкой пулей и большой начальной скоростью (Германия и Россия) или патроны с тяжелой пулей и меньшей начальной скоростью (Франция). Патроны с большой начальной скоростью давали лучшие результаты при ведении огня на близких расстояниях; для дальних же дистанций были выгоднее тяжелые пули… Нужно было как-то совместить выгоды обеих категорий патронов, то есть получить большую начальную скорость при тяжелой пуле. Этого мне и удалось достигнуть. Работы мои признали весьма важными и ценными; они закончились разработкой нового патрона калибром в 6,5 миллиметра»[9].
Но тут возникла новая проблема – 6,5-мм патроны в России не производились, а покупать в Японии посчитали нецелесообразным. Армия была полностью перевооружена винтовками С. И. Мосина, имелось отлаженное производство боеприпасов – и принятие новой системы оружия было признано излишним.
Но в 1913 г. В. Г. Федоров предложил собственный патрон 6,5-мм улучшенной баллистики и новую легкую автоматическую винтовку под него. Эта автоматическая винтовка была очень близка к свой предшественнице – 7,62-миллиметровой, отличаясь компактным магазином с шахматным расположением пяти патронов. Повышенная скорострельность была налицо. Как отмечал В. Г. Федоров: «Оказалось, что из трехлинейной винтовки в среднем можно сделать десять выстрелов в минуту, а из автоматической – восемнадцать»[10]. Тем не менее и это оружие оказалось невостребованным.
Ситуацию изменила начавшаяся война. Успешное применение на фронтах ручных пулеметов возродило интерес к индивидуальному автоматическому оружию. Тем более что в условиях позиционной войны роль магазинных винтовок снижалась, в то время как значение автоматического оружия неуклонно росло.
Уже через полгода боевых действий запасы в арсеналах растаяли, винтовок и боеприпасов не хватало. В Россию стали поступать оружие и боеприпасы от союзников по Антанте, так как собственное производство не покрывало потребности фронта. Были приобретены (и поступили в отдельные части) японские винтовки системы «Арисака» и боеприпасы к ним.
Успешное применение как союзниками, так и противником ручных пулеметов вновь подняло вопрос о насыщении боевых порядков пехоты автоматическим оружием. Вспомнили о федоровской винтовке. Качества нового оружия (меньший вес, дистанция прицельного выстрела 300 метров, скорострельность 100 выстрелов в минуту) максимально приближались к характеристикам ручных пулеметов. Ведь условия ведения позиционной войны выявили новые требования к вооружению стрелковых подразделений – роль длинноствольных магазинных винтовок стала снижаться, повышалось значение автоматического оружия. Русская армия, обладая достаточным количеством станковых пулеметов, испытывала острый недостаток в ручных.
В. Г. Федоров продолжал совершенствовать созданную им систему. Изменения коснулись в основном габаритов оружия, охлаждения ствола и системы подачи боеприпасов. Опыт боевых действий показал, что эффективный прицельный огонь из автоматического оружия ведется на гораздо меньших дистанциях, чем из обычных винтовок, поэтому В. Г. Федоров укоротил на 0,25 см ствол. Улучшено было охлаждение ствола, новое оружие получило съемный магазин емкостью 25 патронов. Так родился новый тип оружия, которое сам Федоров назвал «автомат». Используя богатый личный опыт изучения и конструирования автоматического оружия, а также практику боевых действий на фронтах Первой мировой, В. Г. Федорову удалось создать оружие, которое как нельзя лучше отвечало требованиям не только текущего момента, но и последующих войн эпохи.
Автомат Федорова был компактен (длиной 104 см), удобен, имел приемлемый вес (5,2 кг с патронами), боепитание осуществлялось из съемного (внешне похожего на магазин автомата Калашникова) магазина, рассчитанного на 25 патронов. Характеристики этого оружия позволяли его успешно использовать в ближнем и дальнем бою. Успеху автомата Федорова в немалой степени способствовал 6,5-мм облегченный патрон. Так появилось оружие, меньшее по габаритам и массе, чем винтовки и ручной пулемет, с эффективностью последнего. Использование облегченных патронов позволяло уменьшить общий вес оружия, сделать его более компактным, а также существенно снизить отдачу при стрельбе очередями. Как показало время, подобный подход оказался более чем перспективным. Плоская дугообразная коробка на 25 патронов пристегивалась к автомату снизу. «Заряжание» происходило автоматически; только для первого выстрела стрелку приходилось отвести назад и затем отпустить рукоятку затвора, но автомат мог питаться и посредством обычной обоймы.
С наполненными магазинами из автомата можно вести прицельную стрельбу: одиночными выстрелами – со скоростью до 25, и автоматическим огнем – со скоростью до 75–100 выстрелов в минуту.
Начальная скорость пули на 200 метров была ниже винтовочной – и поэтому ее траектория оказалась немного круче. Но по кучности боя автомат не уступал и даже превосходил винтовку, но только при стрельбе отдельными выстрелами и на небольших дистанциях (до 500–600 шагов). Автоматическая стрельба дала рассеивание вдвое-втрое большее – в зависимости от продолжительности огня и искусства стрелка. Причина – сильное колебание оружия под воздействием отдачи, при легкости системы и подвижности ствола. Следствие – непрактичность стрельбы длинными очередями: обычно только первые 3–5 пуль летели более-менее верно, прочие – шли выше. Стрелять без упора было трудно.
По весу и размерам автомат мало отличался от винтовки. Носить его на походе и в бою вместе с комплектом патронов, а также применять, было по силам и одному человеку. Но для питания автомата в бою патронами автоматчик нуждался в помощнике (он же мог и заменить выбывшего стрелка).
Как отмечалось в рекомендации о применении оружия: «Когда автомат исправен, действовать им проще и легче, чем винтовкой: помогают механизмы. Но держать оружие в исправности – дело нелегкое: нужна особая заботливость, педантическая аккуратность, нередко разборка, осмотр, чистка и смазка во время действия автомата, нужно понимание работы его сложного механизма – чтобы быстро угадывать причины случающихся задержек и быстро их устранять. Примкнув штык-кинжал, можно было использовать автомат и для рукопашного боя».
Гениальность В. Г. Федорова проявилась в том, что он в 1916 г. изобрел автомат (укоротив ствол на своей винтовке образца 1913 г. и снабдив ее съемным коробчатым магазином на 25 патронов и рукояткой для стрельбы «с руки»), получив первый образец оружия, ставший на сегодняшний день основой вооружения пехоты любой армии. Остается только изумляться точности сделанных русским оружейником выводов: не автоматическая винтовка с ее весом, длинным стволом, большой отдачей и нерасторопностью при встрече бойцов лицом к лицу; не пистолет-пулемет с его беспомощностью при стрельбе на средние и большие дистанции – а именно автомат, короткоствольное оружие с дальностью прямого выстрела порядка 300 метров и массой около 5 кг. Хотя у самого В. Г. Федорова есть упоминания о том, что его оружие рассматривалось не как автомат, а как легкий пулемет (отсюда и сошки на первых образцах).
В 1916 г., после ряда испытаний, новинку приняли на вооружение русской армии. На Румынском фронте в некоторых полках появляются роты автоматчиков. В расчет нового оружия входили автоматчик и подносчик патронов, вооруженный трехлинейкой. В частности, в конце 1916 г. специальная команда из состава 189-го пехотного Измаильского полка имела на вооружении 45 автоматических винтовок В. Г. Федорова и 8 его экспериментальных автоматов, став одним из первых отечественных подразделений автоматчиков. Помимо автоматического оружия в экипировку солдат входили оптические прицелы, переносные щиты, штыки-кинжалы, бинокли, приборы для стрельбы из укрытий. Кроме пехоты, автомат проходил испытание и в авиационных частях (прежде всего у экипажей бомбардировщиков «Илья Муромец»), являясь бортовым оружием летчиков. Автоматом в перспективе планировалось вооружить стрелковые и ударные части.
В конце 1916 – начале 1917 г. Главным артиллерийским управлением было принято решение в кратчайшие сроки произвести и поставить в войска 25 тысяч автоматов В. Г. Федорова. Ошибкой было то, что в качестве подрядчика был выбран частный завод. Подрядчик не стал выполнять государственный заказ. Так как подобные предприятия находились в ведении Земгора, лидеры которого были активными участниками Февральской революции, это были диверсия и саботаж в рамках экономической войны в преддверии Смуты. Когда заказ все же разместили на казенном предприятии (Сестрорецком заводе), время было упущено – в феврале вспыхнула революция. Всего было изготовлено немногим более 150 автоматов.
А огромное значение работ В. Г. Федорова заключалось в том, что он стал пионером в развитии ручного скорострельного оружия всей Антанты, во многом предвосхитив развитие соответствующих систем вооружения Второй мировой войны и наших дней. Таким образом, родина автоматической винтовки и автомата – Россия.
Владимир Иосифович Рдултовский – один из выдающихся конструкторов Российской империи и СССР, создатель взрывателей, боеприпасов и взрывных устройств. Это также звезда первой величины, мирового уровня.
Родился Владимир Иосифович в 1876 г. во Владикавказе – в семье выслужившегося из рядовых солдат штабс-капитана Кавказской армии. Отец умер рано (в 1888 г.), и сын, из уважения к боевым заслугам отца, был принят на казенное обеспечение в Воронежский кадетский корпус, после окончании которого (в 1893 г.) поступил в Михайловское артиллерийское училище. Михайловское артиллерийское училище – военно-учебное заведение, дававшее очень серьезную специальную подготовку. Выпускники училища отмечали, что контингент и вся обстановка училища производили впечатление храма науки, основанного на хорошо организованном управлении и дисциплине, а широкое научное (прежде всего на математической основе) образование приводило к тому, что его питомцы напоминали скорее ученых, нежели легкомысленных юнкеров. В. И. Рдултовский закончил училище по 1-му разряду (1896 г.) и стал офицером.
После производства он некоторое время служил во 2-й Восточно-Сибирской артиллерийской бригаде, а затем был принят в Михайловскую артиллерийскую академию, которую закончил в 1902 г. – также по 1-му разряду. И за «отличные успехи в науках» поручик В. И. Рдултовский был произведен в штабс-капитаны.
После окончания Академии В. И. Рдултовский занимает ряд ответственных должностей, связанных с работой Главного артиллерийского управления, разрабатывает новые образцы вооружения артиллерии, участвует в строительстве военных заводов, налаживает массовое производство боеприпасов, в которых так нуждалась русская артиллерия в Первую мировую войну, и работает в органах снабжения фронта артиллерийским вооружением. К октябрю 1917 г. Владимир Иосифович состоял в должности начальника снабжения тяжелой артиллерии, и, не прерывая своей работы, вступил на службу в Красную армию и был утвержден в той же должности.
Владимир Иосифович активно включается в работу по перевооружению артиллерии Красной армии, вкладывая в это дело знания и опыт, накопленные в предшествующий период. Одновременно с большой конструкторской и исследовательской работой он вел преподавание в ряде высших учебных заведений. Так, с 1926 по 1929 г. он читал Курс боеприпасов в Артиллерийской академии, был лектором и постоянным председателем Государственной экзаменационной комиссии в Военно-механическом институте, а с 1932 г. и до конца жизни читал Курс трубок и взрывателей в Военно-морской академии. Дивинженер В. И. Рдултовский трудился в опытных и конструкторских бюро, был первым директором Троицкого снаряжательного завода.
За деятельность, направленную на совершенствование вооружения императорский и Красной армий, Владимир Иосифович неоднократно награждался правительством. В 1915 г. полковник В. И. Рдултовский – кавалер ордена Святого Владимира 3-й степени. В 1924 г. ему была объявлена благодарность Реввоенсовета и вручена денежная награда – за отличное выполнение специального задания правительства. В 1928 г. за свои работы он был удостоен звания заслуженного деятеля науки и техники. В 1933 г. за разработку образцов вооружения он был награжден орденом Красной Звезды, а в 1935 г. – золотыми часами от наркома обороны. В 1938 г. за многолетнюю службу в Красной армии правительство наградило его медалью «XX лет РККА».
Очень велика была роль Владимира Иосифовича в развитии артиллерийской техники.
Русская полевая артиллерия вступила в Русско-японскую войну 1904–1905 гг., имея на вооружении лишь шрапнель – которой, в силу глубокого заблуждения, приписывались универсальные свойства «единого снаряда». Первые же месяцы войны выявили неудовлетворительность такого примитивного боекомплекта, и с фронта стали поступать настойчивые требования на фугасные гранаты. Владимир Иосифович немедленно откликнулся на нужды действующей армии, спроектировав первую 76-мм фугасную гранату и организовав ее производство таким образом, что уже в 1905 г. она стала поступать на Дальний Восток. Это обстоятельство тем более замечательно, что вопросы снаряжения фугасных гранат мощными взрывчатыми веществами были в то время изучены в России недостаточно, а валовое производство таких снарядов в данный период находилось в зачаточном состоянии.
В 1906 г. Владимир Иосифович командируется на пять месяцев за границу, где изучает способы снаряжения фугасных снарядов, технологию изготовления пироксилина, нитроглицерина и кордита, добывает сведения о только что принятых на вооружение в Германии тринитротолуоле и тетриле и привозит в Россию образцы взрывчатых веществ. С этого времени в России начинаются первые работы по снаряжению фугасных снарядов тротилом и применение тетрила в качестве детонатора во взрывателях. В 1906–1908 гг. Владимир Иосифович спроектировал 76-мм фугасную гранату с тротиловым снаряжением, разработал технологию ее снаряжения и лично организовал снаряжение первых валовых партий – эта граната составляла основу боекомплекта батарей, вооруженных 76-мм пушками во время Первой мировой войны, и сохранилась на вооружении РККА под наименованием «старой фугасной гранаты»[11].
В 1908–1914 гг. конструктор проектирует тротиловые фугасные снаряды к 107-мм пушкам обр. 1877 и 1910 гг., 122-мм гаубицам обр. 1910 г., а также ручную гранату, получившую наименование «гранаты образца 1914 г.».
Во время Первой мировой войны Владимир Иосифович подготовил проект снаряжательного завода для ручных гранат и производства гремучей ртути и суррогатных взрывчатых веществ – он руководил постройкой завода и снаряжением первых валовых партий ручных гранат обр. 1914 г., доведя за 4 месяца объем их производства до 20 000 штук в сутки. Всего за время Первой мировой войны было изготовлено около 40 млн ручных гранат обр. 1914 г.
Во время Первой мировой войны им был также разработан ряд дистанционных взрывателей для зенитных гранат, известных под марками РД, РТЗ, РТЗ (УГ) и др.
Велика роль Владимира Иосифовича в перевооружении артиллерии Красной армии новейшими образцами. Среди наиболее крупных работ в этой области следует особо отметить его проекты осколочного снаряда для малокалиберной артиллерии, взрывателей РГ-6 и их модификаций.
Наряду с разработкой отдельных образцов вооружения конструктор много внимания уделил опытному подбору таких важных элементов выстрела как трубочные капсюли – создав образцы, широко применяемые в различных взрывателях. Рдултовский – основоположник самой теории проектирования взрывателей. Опасные работы с капсюлями и взрывателями Владимир Иосифович вел лично, не раз рискуя здоровьем, а часто и жизнью для достижения требуемых результатов.
Помимо перечисленных образцов В. И. Рдултовский разработал большое количество образцов и 80 эскизных проектов, хотя и не принятых на вооружение, но послуживших для него и других конструкторов вехами на пути выбора наиболее рациональных и совершенных вариантов.
Была им разработана и первая фугасная авиабомба – ФАБ-250.
Характерной чертой Рдултовского в его конструкторской работе было доведение почти каждого проекта до валовых партий и сдачи их в войска – что для такого объекта как боеприпасы имело исключительно важное значение. Наиболее показательны в этом отношении его работы над первыми фугасными снарядами с тротиловым снаряжением, ручными гранатами и образцами взрывателей.
Помимо выполнения чисто конструкторских и производственных заданий Владимир Иосифович провел ряд научно-исследовательских работ. Наибольшую известность принесли работы по определению стойкости взрывчатых веществ при выстреле и факторов, влияющих на чувствительность и быстроту действия взрывателей мгновенного действия, о радиальной и осевой детонации, о подборе замедлений и ряд других. Под руководством известного артиллериста В. М. Трофимова он принял участие в разработке и испытании снарядов веретенообразной формы.
Находясь на преподавательской работе, Владимир Иосифович написал Краткий курс трубок и взрывателей для Артиллерийской академии и подробный исторический очерк развития трубок и взрывателей.
До последних дней своей трагически оборвавшейся жизни (погиб 13 мая 1939 г.) он интересовался историей войн, вопросами тактики и стратегии, умело связывая их с вопросами развития военной техники.
После его смерти остался богатый материал – плод огромного опыта в деле разработки и производства боеприпасов. Специалист по боеприпасам, конструктор и преподаватель, заслуженный деятель науки и техники Владимир Иосифович Рдултовский посвятил свою жизнь развитию боеспособности артиллерии Родины – и золотыми буквами вписан в ее славную историю.
Как мы отметили выше, одно из замечательных изобретений, спасшее жизни тысяч русских солдат и офицеров, а также солдат и офицеров союзников – создание угольного противогаза, – принадлежит академику Н. Д. Зелинскому. Научная деятельность Н. Д. Зелинского была весьма разносторонней, но сам ученый (автор свыше 700 научных работ и изобретений) считал изобретение противогаза лучшим и важнейшим делом своей жизни.
Являясь основоположником органической химии, Н. Д. Зелинский одним из первых увидел опасность нового – химического – оружия.
Так, в первой газовой атаке на Ипре 22[12] апреля 1915 г. было отравлено до 15 тыс. британцев, из них умерло 5 тыс.[13] А уже 31 мая 1915 г. немцы выставили против русских войск под Варшавой (Воля Шидловска) 12 тысяч баллонов с хлором. Подразделения 217-го Ковровского и 218-го Горбатовского полков 55-й пехотной дивизии оказались наиболее пострадавшими от газа. Потери первого из полков составляли 16 офицеров и свыше 2 тыс. солдат. Второй полк потерял 9 офицеров и до 900 солдат. Общие потери на всем участке фронта составили около 7–8 тысяч, из которых в ближайшие сутки умерло свыше 2 тысяч человек[14].
В июне 1915 г. Н. Д. Зелинскому, работавшему в то время в Петрограде заведующим Центральной лабораторией Министерства финансов, пришла мысль использовать уголь для целей защиты от газов. Соприкасаясь по роду своей деятельности с производством спирта, в котором уголь с давних пор применялся для очистки сырца, Н. Д. Зелинский имел в своем распоряжении различные сорта углей и, поставив соответствующие опыты, обнаружил, что уголь действительно является мощным средством для поглощения ядовитых газов. Особенно хорошие качества в этом отношении показал уголь, так называемый «оживленный», т. е. подвергшийся вторичному обжигу (после того как этот уголь уже использовался для очистки спирта).
О том, каким образом возникла мысль об угле как средстве защиты от газов, сам Н. Д. Зелинский рассказывал: «В начале лета 1915 г. в Санитарно-техническом отделе Русского технического общества несколько раз рассматривался вопрос о газовых атаках неприятеля и мерах борьбы с ними. В официальных сообщениях с фронта подробно описывалась обстановка газовых атак, случаи поражения от них и немногочисленные случаи спасения солдат, находившихся на передовых позициях. Сообщалось, что оставались в живых те, кто прибегал к таким простым средствам, как дыхание через тряпку, смоченную водой или уриной, или дыхание через рыхлую землю, плотно касаясь ее ртом и носом, или, наконец, спасались те, кто хорошо покрывал голову шинелью и спокойно лежал во время газовой атаки. Эти простые приемы, спасшие от удушения, показывали, что в то время, по крайней мере концентрация газов в воздухе была хотя и смертельно ядовитой, но все же незначительной, раз можно было спасти себя такими простыми средствами. Это последнее обстоятельство произвело на нас большое впечатление, и, обсуждая затем вопрос о возможных мерах борьбы с газовыми атаками, мы решили испробовать и применять также простое средство, действие которого было бы вполне аналогично действию материи солдатской шинели или гумусу почвы. Как в том, так и в другом случае ядовитые вещества не химически связывались, а поглощались, или адсорбировались шерстью и почвой. Такое средство мы думали найти в древесном угле…»[15]
Н. Д. Зелинский в процессе работ увидел, что пористая структура легких чем-то напоминает структуру дерева, а древесный уголь обладает природной поглотительной способностью против ядов, которые он абсорбирует. Выбор ученого пришелся на березу. И он превратил обычный березовый уголь в активированный – т. е. многократно увеличил его природные поглотительные абсорбционные свойства. Способ превращения обычного древесного угля в активированный уголь и составлял суть открытия Н. Д. Зелинского.
Летом 1915 г., когда немцы развернули газовую войну, Н. Д. Зелинский провел на самом себе решающий опыт: в одно из изолированных помещений центральной лаборатории Министерства финансов в Петрограде были одновременно введены два газа – хлор и фосген в такой концентрации, что находиться и дышать в этой атмосфере было невозможно. Н. Д. Зелинский лично, завернув в носовой платок около 50 граммов размельченного на мелкие кусочки активированного его способом березового угля, плотно прижав платок ко рту и носу и закрыв при этом глаза, смог пробыть в этой отравленной атмосфере, вдыхая и выдыхая через платок, несколько минут.
Первые образцы противогазов были созданы уже в августе 1915 г.
Столкнувшись с неприятием своего изобретения со стороны санитарного руководства русской армии (лоббировавшего антигазовые маски), Н. Д. Зелинский написал личное письмо Верховному главнокомандующему русской Действующей армии – императору.
И 3 февраля 1916 г. в Ставке Верховного главнокомандующего по личному приказу императора были организованы испытания всех образцов масок и противогазов – как русских, так и иностранных. К императорскому поезду был прицеплен вагон-лаборатория, заполненный отравляющими газами. На испытании присутствовал государь. Помощник-лаборант Н. Д. Зелинского в новом противогазе смог пробыть в хлористо-фосгенной атмосфере свыше часа (другие образцы защитных масок не выдерживали более нескольких минут). Император поблагодарил Н. Д. Зелинского, а его помощника С. С. Степанова за проявленное мужество распорядился наградить Георгиевским крестом.
После чего был отдан приказ: начать массовое производство противогаза Зелинского.
С благословения последнего русского императора противогаз был внедрен в русскую армию и начал спасать жизни русских, а впоследствии советских солдат и офицеров. Противогаз Н. Д. Зелинского, переданный безвозмездно Николаем II союзникам по Антанте, в модифицированном виде распространен во всем мире, спасая до сих пор человеческие жизни.
В течение 1916–1917 гг. было выпущено свыше 11 млн противогазов Зелинского.
Как гласила русская инструкция времен войны: «Этот противогаз предохраняет от всех неприятельских удушливых газов, как употребляемых в виде облака, так и в снарядах. Противогаз состоит из резиновой маски, плотно обтягивающей лицо и голову и снабженной стеклами для глаз, и жестяной коробки, четырехгранной (Петроградский образец) или овальной (Московский образец длинный и образец казенного завода короткий). Коробка содержит задерживавший вредные газы уголь, особым способом приготовленный. Маска наглухо соединена с коробкой так, что вдыхаемый воздух проходит через коробку и обезвреживается. Коробка снабжена крышкой, в которую вкладывается маска для предохранения ее от повреждений. Противогаз носится через плечо, на тесьме ярлыком (или ушком) в поле, причем нижнее отверстие коробки всегда должно быть плотно заткнуто пробкой для предохранения от сырости».
Протоколы испытательных комиссий отмечали «простоту конструкции и дешевизну коробок» противогаза. Насколько же союзники по Антанте отстали в исследованиях угля от русских, видно из того, что «известный профессор фармацевтической школы в Париже Лебо только в 1916 г. приступил к изучению поглотительной способности угля (вероятно по поручению французского правительства) в условиях, сходных с работой угля в противогазе. В своих отчетах, датированных 29 июня 1916 г. и 29 января 1917 г., проф. Лебо приводит две серии опытов, показавших, что уголь обладает максимальной активностью в том случае, когда он активируется медленным прокаливанием при 600° в течение нескольких часов. Для русских ученых такие способы активации были уже давно пройденным этапом»[16].
Велик вклад в развитие отечественной и мировой авиации Игоря Ивановича Сикорского, русского, а впоследствии американского, авиаконструктора.
Сикорский уже с детства увлекался авиамоделированием, в 12 лет построил небольшой вертолет с приводом от резинового жгута. Впоследствии решил заняться конструированием самолетов. В 1910–1911 гг. создал несколько самолетов серии С. Летом 1911 г. на биплане С-5, оснащенном двигателем мощностью 50 л.с., совершил полет продолжительностью более часа и достиг высоты 450 м. В том же году получил летное удостоверение Международной авиационной федерации.
С 1912 по 1918 г. И. И. Сикорский возглавлял конструкторское бюро авиационного отдела Русско-Балтийского завода, который в 1913–1914 гг. построил первые в мире многомоторные самолеты его конструкции («Гранд», «Русский витязь», «Илья Муромец»).
За годы Первой мировой войны было построено 75 четырехмоторных бомбардировщиков И. И. Сикорского. Врач Эскадры воздушных кораблей К. Н. Финне охарактеризовал «Илью Муромца» следующим образом: «Немногие задумывались над тем, что воздушный корабль Сикорского не только первый русский, но и первый в мире большой многомоторный самолет, знаменовал собой начало новой эры в авиации… Заслуги И. И. Сикорского состоят не только в том, что он создал большие многомоторные аэропланы и тем произвел переворот в авиации, но еще и в том, что потеряв все в России, он не пал духом, не оставил мысли продолжать начатое им дело, а сплотив в Америке около себя русских людей, невзирая на невероятные, встреченные там трудности и препятствия, сумел развить это дело и поставить его на большую высоту»[17].
Россия была единственной страной, имевшей в начале войны бомбардировочную авиацию дальнего действия – воздушные корабли «Илья Муромец». Именно благодаря созданным И. И. Сикорским самолетам отечественная авиация впервые получила международное признание. Вершина творчества авиаконструктора в России – первые в мире многомоторные самолеты «Русский витязь» и «Илья Муромец» – стали предшественниками последующих пассажирских авиалайнеров, дальних бомбардировщиков и тяжелых транспортных самолетов. Гений И. И. Сикорского на несколько лет опередил творческую мысль других авиаконструкторов мира и обеспечил России приоритет в сфере тяжелой боевой авиации.
Одной из наиболее удачных машин Сикорского стал легкий истребитель С-16, выпущенный серией в 34 экземпляра. Первый самолет серии был готов в январе 1915 г. Самолет С-16 представлял собой легкий истребитель сопровождения, предназначенный для прикрытия тяжелых бомбардировщиков. А концепция эскортного истребителя появилась в России независимо от Запада. Существовало пять модификаций самолета С-16, различавшихся комплектацией и двигателем. Самолет мог оснащаться колесным, лыжным и даже поплавковым шасси. На самолете С-16 воевал один из лучших асов императорской авиации Ю. Глишер.
Д. П. Григорович в 1914 г. создал гидросамолет М-5 – двухместный биплан, имевший: размах крыльев – 11,5 м; площадь крыла – 30 м²; общий вес – 660 кг, полезную нагрузку – 300 кг. Гидросамолет развивал скорость 128 км/час. Летающая лодка поступила на вооружение российского флота в качестве разведчика и корректировщика артиллерийского огня. 12 апреля 1915 г. М-5 совершила первый боевой вылет. Далее был построен более тяжелый гидросамолет М-9, предназначенный для нанесения бомбовых ударов по кораблям и береговым объектам противника. В 1916 г. после успешных летных испытаний гидросамолет был принят на вооружение. Наконец, Д. П. Григорович спроектировал и первый в мире гидросамолет-истребитель М-11, а также двухпоплавковый гидросамолет М-20.
Г. Е. Котельников изобрел авиационный ранцевый парашют, имевший площадь поверхности 41 кв. м и оригинальную укладку в чехле-ранце. Когда к 1917 г. парашюты сделались неотъемлемой принадлежностью воздухоплавательных частей, оснащенных привязными аэростатами, парашюты Котельникова стали использоваться вместе с помочами, надеваемыми воздухоплавателем, с укладкой в чехол-ранец системы И. Л. Когутова.
Русские ученые С. А. Чаплыгин и Н. Е. Жуковский обогатили мировую науку трудами по вопросам воздухоплавания и авиации.
Война, ознаменовавшаяся небывалым применением технических средств вооруженной борьбы, привела к подъему отечественной науки и техники.
Как мы отметили ранее, в сентябре 1915 г. русской армией были проведены испытания ранцевого огнемета образца профессора Горбова, а к концу того же года было произведено около 200 единиц этого огнемета – ставшего одним из представителей семейства огнеметного оружия Русской императорской армии в Первую мировую войну. Автором новейшего оружия стал профессор А. И. Горбов – выдающийся русский химик.
Огнемет состоял из 2 стальных резервуаров[18]: верхнего (для сжатого воздуха) и нижнего (для горючей жидкости). Верхний резервуар имел диаметр 170 мм, высоту 285 мм, емкость около 5 литров, а нижний – диаметр 170 мм, высоту 960 мм, емкость около 20 литров. Резервуары соединялись между собой горловиной, и в системе огнепуска также участвовали автоматическая зажигалка (насаженная на деревянную палку длиной 1600 мм) и система клапанов, патрубков и т. п.
Вес полностью снаряженного огнемета составлял около 2 пудов.
Горючая жидкость состояла: на 50 % из нефти, 25 % из керосина и 25 % из бензина.
Огнемет функционировал следующим образом.
Зарядка огнемета[19] осуществлялась следующим образом. Отвинчивалась гайка, через отверстие наливалась горючая жидкость и гайка ставилась на место; затем отвинчивалась другая гайка и в отверстие ввинчивался патрубок с манометром; к патрубку, ввинтив гайку, присоединялась медная трубка; гайка навинчивалась на отросток клапана баллона со сжатым газом. Далее открывался клапан, медленно открывался клапан газового баллона (манометр регулировал давление), клапаны закрывались. Медная трубка и патрубок вывинчивались, из отверстия клапана удалялась прокладка и плотно ввинчивалась гайка.
1-й номер расчета брал в руки палку с зажигалкой (отвечала за воспламенение струи), сдвигая предохранитель назад. 2-й номер по команде 1-го «давал давление», открывал ключом клапан. По команде 1-го номера «огонь» 2-й номер открывал клапан. 1-й номер палкой направлял огненную струю на цель.
После огнеметания 2-й номер по команде 1-го закрывал клапан.
Дальность огнеметания составляла до 30 шагов, а продолжительность – от 1 минуты до 1 минуты 15 секунд.
В следующем году на вооружение принимается ранцевый огнемет Товарницкого – и с осени того же года им в пехотных полках вооружались штатные огнеметные команды (в каждой 12 огнеметов). Были сформированы и 3 батареи траншейных огнеметов системы Товарницкого, летом 1917 г. оказавшиеся на фронте.
В 1916 г. инженеры Странден, Поварнин и Столица впервые в мире изобрели фугасный поршневой огнемет, из которого горючая смесь выбрасывалась давлением пороховых газов. Это был первый в мире огнемет такого типа. Русский огнемет весил около 16 кг, в снаряженном состоянии – 32,5 кг. Дальность стрельбы достигала 35–50 м. В аналогичных огнеметах иностранных конструкций, обладавших худшими характеристиками, выталкивание огнесмеси проводилось обычно с помощью сжатого воздуха или водорода, азота и углекислого газа. В начале 1917 г. фугасный огнемет Страндена, Поварнина и Столицы прошел испытания и под названием СПС (взяты начальные буквы фамилий конструкторов) поступил в серийное производство. Принцип использования в нем давления пороховых газов для выталкивания огнесмеси остается базовым до сих пор.
Появился и ранцевый огнемет системы Александрова. Еще одним огнеметом, произведенным в небольших количествах, был огнемет т. н. Архангельской системы, производившийся в киевском Арсенале. Огнемет Товарницкого производился на киевских автомобильном и проволочно-гвоздильном заводах, а огнемет Тилли-Госкина – на заводе Корсака.
Было заказано: огнеметов Александрова – 6 тысяч, огнеметов Товарницкого – 6 тысяч малых и 200 траншейных. Также было приобретено 65 Винсентских батарей (из них 50 – новейшего образца) и 50 больших галерейных огнеметов Ливенса.
В 1915 г. инженер Слесарев создал зажигательную бомбу с жестяным корпусом, хвостовым стабилизатором и ударным воспламенительным приспособлением. Эффективной оказалась и термитная зажигательная бомба, разработанная полковником русской армии Яковлевым. Ее прочный корпус мог пробивать перекрытия зданий.
Инженер Л. Д. Колпаков-Мирошниченко занимался конструктивными расчетами, проектированием элементов оборудования и вооружения. В 1916 г. по его проекту, с использованием задела самолета «Лебедь-IX», построили биплан с двигателем «Австро-Даймлер» мощностью 110 л.с., известный как К-1 (Колпаков-1). Основным отличием данного аппарата стал механизм изменения в полете угла установки крыльев при помощи особого червячного механизма. Возможность изменения угла установки крыльев на 7°, по замыслу автора, позволяла улучшить взлетно-посадочные характеристики при соблюдении основных достоинств самолета в нормальном полете.
Инженер предложил и специальное приспособление для сбрасывания авиационных бомб – которое в январе 1917 г. было принято к испытанию[20].
А доктор медицинских наук П. Н. Прохоров создал передвижную дезинфекционную камеру с парообразователем. Устройство дезинфицировало паром или паро-формалином помещаемое в него белье. П. Н. Прохоров не прекращал вести активную научную деятельность, его труды были известны далеко за пределами России. Ученый был в числе первых изобретателей дезинфекционно-паровых камер оригинальной конструкции.
Многие технические новинки в военно-морской сфере также появились в России. Среди них – первый в мире подводный минный заградитель «Краб». У Германии аналогичные заградители появились позже и уступали «Крабу» по своим характеристикам. «Краб» участвовал в войне и выполнил ряд важных боевых заданий по постановке мин вблизи неприятельских берегов (причем такие задания мог выполнить лишь подводный заградитель). Об эффективности их говорит, в частности, факт подрыва крейсера «Бреслау» на минном заграждении, установленном «Крабом».
Новым словом техники были и турбинные эсминцы (фактически лидеры) типа «Новик». Новыми были и выбор двигательной установки такого рода для эсминца, и артиллерия 102-мм калибра и др. О превосходстве «Новика» над аналогичными кораблями противника свидетельствует победа русского эсминца над германскими эсминцами V-99 (уничтожен) и V-100 (поврежден) в ходе Ирбенской операции, успешный бой черноморских «новиков» с крейсером «Бреслау» и др.
Русские моряки в борьбе с немецкими подводными лодками использовали новые боевые средства: ныряющие снаряды, гидростатические глубинные бомбы, противолодочные мины, созданные в 1915–1916 гг. Таких средств флоты других стран – участниц Первой мировой войны в то время не имели. Русские моряки явились, таким образом, пионерами в создании более совершенных средств борьбы с подводными лодками, роль которых в войне на море из кампании в кампанию неуклонно возрастала.
Россия была ведущей державой в использовании минного оружия. Союзники России извлекли из этого немалую пользу. Так, в октябре 1914 г. по просьбе англичан последним были переданы 1 тыс. мин заграждения и 11 чертежей к ним, экземпляр змейкового трала и документация к нему. Русские офицеры-наблюдатели в британском флоте М. А. Кедров и М. И. Смирнов отмечали, в частности, приоритет русского флота в применении минно-торпедного и артиллерийского вооружения. В марте 1916 г. в Англию (по настоятельной просьбе Адмиралтейства) был командирован русский офицер-минер Б. Ю. Аверкиев с комплектом чертежей и образцов новейших мин. В марте 1917 г. англичане запрашивали информацию о трассирующих снарядах, порохах, устройстве погребов на новых дредноутах, типах русских снарядов и пр.
Итак, война во многом подтолкнула развитие технического прогресса вообще и военной техники в частности, иллюстрацией чему является целая плеяда имен: творцов стрелкового вооружения (С. И. Мосин, В. Г. Федоров, Ф. В. Токарев), создателей скорострельной артиллерии (Н. В. Маиевский, Н. А. Забудский), авиаконструкторов (И. И. Сикорский, В. А. Слесарев, Я. И. Гаккель, Б. Ю. Юраев, Д. П. Григорович), создателей новейших типов военных кораблей (А. Н. Крылов, И. Г. Бубнов).
Человеческий и интеллектуальный фактор – один из весомых аспектов вклада России в победу Антанты в Первой мировой войне. Глубокие знания, желание быть полезными Родине и высокий патриотизм отличали русских ученых. Армии союзников России по Антанте обогатились плодами работ русских ученых, а ряд заделов имел огромное значение и для последующей за Первой мировой войной эпохи.