1. В рукописных житиях северопоморских святых много легенд о помощи туземных святых поморских весновальникам в морских промыслах, в укрощении бушующих стихий морских. Например, в житии Иринарха, игумена Соловецкого, читаем: «в лето 7137 весною, приехав единою в Соловецкий монастырь помолитися всемилостивому Спасу и препод. отцам Займе и Савватию молебная пети, Двинской земли жители, иже исповедаша повесть сицеву: “Ходили они в море на веснованье для промысла морских зверей, кож и сала, в других же судах по обычаю их были два человека, нарицаемые юровщики, си есть в том промысле сведущие и искусные люди, прочие же в ромшах, и иные вси во всем им послушны суть. Егда же с торасу на море спустишася, внезапу возвеяша ветры велицы зело, от брега их со льдом занесе в морскую пучину далече, и носило в тех льдах много дни. И начата святых на помощь призывали. И ночью во сне явися одному из юровщиков некий старец, браду имея довольну и сединами украшену, во священническом подобии, в десной своей руце крест держай, и глагола: восстаните и молитеся Богу и соловецких чудотворцев на помощь призывайте, и будет вам милость всем вскоре. И абие возвея ветр с моря зело крепок и понесе их ко брегу. Первии, им же явился старец, присташа на некоем месте, глаголемом зимняя сторона, и обретоша близ брега на льду множество зверей морских, их же всех избивше ту, возвратишася во свое си с корыстию многою». Подобный случай рассказывали варзужские весновальники: «Ходили они на веснованье для добычи морских зверей и плавали по морю многое время, и добычи никакой не нашли, и в отчаянии пошли было домой, когда льдины уже исчезли и приближалось лето; долго плыли они по морю, нашли одну льдину, недалеко от берега, длиною с версту или немного более, перебрались на нее, затащили с собою суда и, вкусив немного хлеба, легли спать. Ночью одному из них явился старец (Иринарх Соловецкий) и сказал: “Встаньте! Бог дает вам добычу”. И назавтра видят артельщики многое множество зверей: тотчас в однех рубашках и чулках сходят на льдину и начинают бить зверей, избили столько, сколько им нужно было!» Другие видели на море знаменья от святых. Например, один пятидесятник архангельский, рассказывал про чудо, случившееся с ним от Никодима, кожезерского чудотворца: «Бывши ми на море, весною в великий пост, якоже обычай и доныне поморских стран людям, и ходивши по льду за зверьми, и не вем, како разлучихся от дружины моея, не имый с собою хлеба ни малого куса, ходящу ми по льду и неведущу камо идущу, льды же разно расходящася, несоша мя в море три дни и три нощи, аз же от глади и от многого хождения вельми изнемог и жития отчаяхся, но токмо ожидах смерти и седох под некую льдину опочинути и молихся всемилостивому Богу и Пречистой его Богоматери и всем святым со многими слезами о избавлении горькия смерти своея, и мало поклонихся опочити. Солнцу же вельми сияющу, и абие внезапу узрех некоего старца при возглавии моем стояща и церковь на воздусе столицу о пяти главах. И рече ми явлейся старец: “Человече! Обещайся идти в обитель Св. Богоявления Господня, иже есть на Кожеезере – помолиться всемилостивому Спасу”. Аз же рекох ко старцу: “Которая есть сия отче церковь, юже аз вижду на воздусе?” Старец же рече ко мне: “Сия чадо церковь, юже видиши, Св. Богоявления Господня, иже на Кожеезере”. И паки аз рек к старцу: “А ты, отче святый, коея обители и что ти есть имя, и како семо пришел еси?” Он же рече: “Аз есмь тоеже св. обители, и имя мое Никодим”. Аз же паки рекох ему: “Помолися, честный отче, о мне, грешном, ко Господу Богу, да помилует мя, окаянного, от горькой смерти сея”. И положих обещание идти во святую оную обитель. И в том часе церковь на воздусе невидима бысть, и старец бысть невидим, и в том часе прииде с моря ветр силен зело и понесе мя на льду ко брегу, и принесе вскоре к брегу. И тако ходатайством и молитвами препод. отца Никодима избавлен бых от горькой смерти».

«Сия же той пятидесятник поведа сам о себе», – замечает собиратель повестей о чудесах Никодима Кожезерского.

Святые поморские, по туземному представлению, извергали зверей из моря, в случае нужды и молитвы к ним поморцев. Такое чудо показали пертоминские чудотворцы Вассиан и Иона, когда в пустыни был голод и трудники монастырские стали роптать на игумена за неплатеж заработанных денег: тогда, по молитвам общежителей, море извергло большого кита, и «дивишася зело о несбыточном том чудеси, и прославила Бога и преподобных похвалиша, и измеривше же зверя того глаголемаго кита, обретоша саженей осемь великих, и приемши орудие, рассекоша зверя оного на части и обретоша жиру 230 п., цены же собраша сребра на нем яко до 500 гривен, и тако промыслом Божиим и молитв ради преподобных Вассиана и Ионы от скудости богатство прияша и наемником мзду даша довольну». И на суше были такие же материальные чудеса святых. «Бе некто трудник именем Никита, труждашеся в обители преподобных Вассиана и Ионы пертоминских. Во едино время, молящуся ему, якоже обычай бяше, и призывающу преподобных в потребе своей помощь подати в прекормлении скота монастырского сенною кормлею, еще бы ему препитати оной скот безгладно, понеже вельми умалися сенная кормля, и печаляшеся о том зело. Днем и нощию молящуся ему преподобным помощь подати в прекормлении скота, таже уклоньшуся ему ко сну, и абие явишася преподобнии отци Вассиян и Иона, глаголюще ему: что убо наю желая просил еси, не бывшим нам зде в обители своей, быхом убо мы в оной веси, промышляхом с купляющими сена на пищу скотам нашим, и ныне же приидохом паки и зде есьмы в своем месте обретаемся, исполняюще прошение твое, дается ти от Бога вскоре довольное прокормление скоту, сена, о сем более не сетуй, но паче радуйся; шед поведай братии, дабы посланы быша трудники в оную близь лежавших весей купити сена на прокормление скоту нашему уже мы купихом малою ценою… и егда начата куповати у жителей веси тоя порицаемые унские, бысть чудесно вельми промыслом и помощию преподобных, яко купила до девятидесяти возил сена, ценою же вельми малою, никогда тако куповашеся кормля скотская о тех временах, зане точию по 6 денежек приеши за воз продающий». Множество подобных легенд в северопоморских сказаниях о тамошних чудотворцах (Извлечения наши из ркп. Солов. библ. 4, 182).

Приведем еще одно сказание из жития Макария Унженского: «Возвращаясь из плену татарского, с толпой народа, говорит жизнеописатель его, – совещался преподобный с сущими с ним христианами, яко до пересилиться ему на реку на Уньжу: бе бо тогда мало от живущих ту по весем, но мал град един, и сотвори тако; Бог же помогал ему к путному шествию, а народ за ним шел, ако присная чада отца своего: шествие же пути с ним продолжашеся, занеже место то Уньжа отстояние имать от темных вод глаголют не мало яко двести четыредесят или множае поприщ, идеху же внутреннею пустынею и непроходными блаты. Бысть же им оскудение хлебом и не обретаху что ясти, тающе голодом. Господь же прослави угодника своего, и абие божиим мановением обретоша народи дивое животно, глаголемое лось, и яша его жива молитвами преподобного. Бяше тогда пост Петра и Павла, оставалось еще 3 дня. Святый же возбраняше им глаголя: чадца моя, потерпите Господа ради, и не разрешайте святаго поста дней: Господь же препитает вас в пустыни сей. И повеле им отрешити ухо лосю и отпустити его, и яко же хощет Бог, в день той животное и будет вам. Людие отрешиша ухо лосю и отпустиша его, и отойдя в пустыню. Преподобный же, видя их томимых гладом, и зело печашеся о них; народ же моляху святого, да молитву сотворит о них, да незле гладом погибнуть в пустыни. Святый же утешая их глаголя: “Не скорбите чада мое, но паче уповайте на благость Божию, яко прекормивый Бог израильтян четыредесят лет в пустыни манной, той может и нас препитати в пустыни сей”. Когда приспел день святых апостол верховных, преподобный же уклонися мало в пустыню и воздев на небо руце свои и рече: хвалю тя Господи Иисусе Христе, благословенный Боже, призри с высоты святыя твоея, всяко дыхание благословит тя, всяка тварь славит тя, милостивый Боже царю! Призри на люди своя в пустыни сей. И абие молитвами святого внезапу во утрии праздника св. апостол урани животное то дивий лось, обретеся в народе, и познася его яко той же бе лось, ухо имея отрешенно, и ведоша его к блаженному, святый же благослови его и повеле заклати народу на пищу. Не токмо же сие единою сотвори святый народу, но и по вся дни обретаху пищу молитвами святого, овогда лося, иногда же еленя» (Сборн. Солов. библ. № 826).

Святые считались стражами домашнего скота и вообще всякого вещественного имущества. В случае потери чего-нибудь они помогали отыскивать. Например, в житии Зосимы и Савватия Соловецких есть повести о том, как эти чудотворцы отыскивали потерявшихся лошадей. Такое поверье существует и теперь. Например, в Казани нам рассказывал один крестьянин из села Кавалей, как другой крестьянин – из дер. Тарлыши, Ондреян Александров Сазанов, по случаю падежа или потери 20 лошадей, ходил в седмиозерную пустынь молиться святым; строитель пустыни, как передавал крестьянин, говорил ему: попостись две недели – потинью, «т. е. с епитимией, Господь тебе возвратит 20 лошадей». В старину даже по случаю потери пуговицы призывали святого. Так в житии Даниила Переяславского читаем: бысть тогда (ок. 1540 г.) в Переяславе наместник князь Ондрей Олександровичь, зовомый Оленин. Некогда же у сего князя Ондрея изгибе от пристежия срачицы его златая пуговица с драгим жемчугом, и неверие имея на малыя отроки своя, и хотяху нецыи мучими быти, и воспомяну князь святого Даниила, и призва его в молитве глаголя: о преподобне Данило, молитвою си помози нам и о погибшей пугвице смущение мое утоли, да не постраждут нечто домочадцы мои. Чудотворец помог найти пуговицу и рабов избавил от побоев и пыток князя (Сборн. Солов. библ. X, 182).

Наконец, самый дар грамоты и ученья технического и всякого испрашивали у особых святых. Патронами каллиграфии и всякого полезного учения признавались Иоанн Богослов, бессребреники Косма и Домиан и особенно пророк Наум. В одном азбуковнике XVII века сказано: «Есть обычай многим (учащимся) совершати молебная святым бессребникам Косме и Домиану, и святому пророку Науму, и ангелу своему, его же святого тезоименитство имать» (Чтен. Моск. общ. истор. и древн. рос. 1861, кн. IV, с. 23). В прописях азбуковников XVII в. находится такой стих:

Обычай этот заимствован у греков, которые Косму и Дамиана также почитали помощниками в обучении, и есть свидетельство, что для испрошения этой помощи приходили именно в храм этих святых. В сочинении Дюканжа «Constantinopolis chrisitiana», lib. III, р. 122, помещены стихи, написанные Иоанном, епископом Евхаитским, ко храму Космы и Домиана.

Обычай служить молебен пророку Науму пред началом ученья детей и доселе ведется между крестьянами. Думая научить сына грамоте или какой-нибудь механической работе, крестьянин идет спрашивать церковного причетника, когда бывает день пророка Наума! Узнавши, он служит в тот день молебен пророку Науму и потом ведет сына к учителю. Отсюда образовалась простонародная поговорка: «Один пророк Наум наводит на ум».

2. Восточновизантийская санктология напечатлелась не только на всем житейском миросозерцании древнерусских людей, но и на самых именах их. До крещения Руси имена давали или волхвы, ведуны, или как хотели родители назвать свое дитя, так и называли. Имена давались вроде таких: Богдан, Важен, Ждан, Второй, Третьяк, Мясоед, Подрог и другие, которые после обратились в прозвища (Опис. рукоп. Рум. муз., с. 2, 6–7). Природные или самопроизводные славяно-русские имена большею частью выражали качества и предметы естественные и бытовые. Но со времени крещения Руси Владимиром Великим, имена стали давать в честь святых. Впрочем, многие из простого народа до позднейшего времени носили детей своих к волхвам и чародеям, и те нарекали им имена. Так особенно было на Финском Севере, где сельские жители в XVI в. призывали к себе чудских колдунов арбуев, которые и давали имена новорожденным. В Казанском краю то же, в XVI веке и после, новокрещеные чуваши, черемисы и вотяки призывали к родильницам и к детям не попов, а баб: тоже было в XVII веке в Сибири. (Доп. к А.И. т. II, А.А.У. 438, А.И., т. IV. № 35). Против всех этих обычаев, книжники церковные, на основании восточновизантийской санктологии, восставали. В старинных алфавитах читаем: прежде убо славяне еще суще погани, не имеяху книг, понеже не разумеху писания, и того ради и детям своим даяху имена, якоже восхощет отец или мати детищу, яже суть сия: Богдан, Важен, Второй, Третьяк и прочая подобная сим, яже ныне прозвища именуются. Добра суть и та. Но обаче нощи неверия их мимошедшей, свету же истинного богоразумия в них возсиявшу… Славяне, приемше святые книги, последоваша во всем преданию святыя и соборныя и апостольския церкви, и от толе любяще и почитающе святыя угодники, начата и детем своим даяти имена во имя святого настоящего времени, в неже детищ родится. И того ради неудобь ведома нам нынешних имен наших толкования, или по коему языку каждо нас наричется, не бо ни единого греческого языка наречению наричемся, но многих язык (в Солов. сборн. № 925, л. 25–26 прибавлено: «ова еврейска, ина же египетска, ина римска и прочих язык, протолкована же взята быше от древних святых любомудрец, некая же и после от Максима грека ради разумения тезоименитств хотящим в словянех составляти тропари и кондаки и каноны новоявленным в руси святым)… сего ради убо потребно есть и с прочими язык речьми зде толкованием избразити, да увемы, что есть коегождо святого н праведного тезоименная похвала… А бисовская нарицания толкования сего ради, понеже мнози от человек приходяще к волхвам и чародеям, и приемлют от них некая бесовская наюзы и носят их на себе» и проч. В другом списке полнее: «Мнози от человек приходящи к волхвам и чародеям, и приемлют от них бесовская обоняния и наузы и носят их на себе. Иная бесовская имена призывающе волхвы и чародеи над ествами и питием, и та дающе неким простым (простой чади) вкушати, яко ради здравия, и тем губят души многих простых чади. И сего ради та зде объяснена, да от неразумия приемлюще таковая, или на харатиях написаны носящи, погубим душу своя, вместо божественных имен приемлюще бесовки имена». (Ркп. алфав. солов. № 13, л. 28–29. Сборн. Солов. № 925).

3. Любопытна следующая легенда, как в XV веке чудотворная икона появилась в древнейшем дремучем лесу Оковском и помешала татям воровать чужой скот – лошадей и коров, и как от нее будто бы произошли разные благотворные физические явления: «В Оковской волости (в Тверской области) промежду деревень есть деревня Дрепки, а другая Клочки. Име же тех деревень лес дичь, а по тому лесу течет река Пырышка, а на той реке есть городище маленько на клочковской стороне реки, и была туго боярщина Подадина, жили в ней два татя, а в Клочках жили два же татя, Ивашком зовут, что пономарем прослави, да дядя его родной, Ермолкою зовут, а прибежали они из Рясны. И совещались два татя Ивановы боярщины с клочковскими татьми с Иваном и с Ермолкою, а совет у них был таков: привести им с Клочков украдчи двое лошадей, а Ивановы боярщины привести было украдчи коровы, а мене было у них быти лошадям на коровы по сроку, на том на нырыщском городищу. Ивановы боярщины тати покрадчи коровы наперед поспели к их сроку, клочковским татям не улучилося украсти двоя лошадей по их сроку, и прежние те тати поставили коровы от городища того в верх по Пырышке реке за ключом в лесе, да сами по прежнему их совету, где бело мене быти лошадей на коровы, взошли на то городище Пыршинское и узрели прежь всех икону, а не знают, что крест честный, и рекоша друг ко другу: се на нас подков, побежим от места сего: не чужими нам животами мена, но своими головами прияти беда. И бежаша они от места того и увиде лес негде того ж дни с тем Ивашком и дядею Ермолом, и рекоша: что у вас на нас за подков – икона стоит на городище, а не лошади: то ли ваша правда к нам. Они ж начаша клятися и ротитися, глаголюще: “Ничто же на вас зла помыслихом, ниже на городище иконы ведаем, но токмо мы от многих людей от полесовных и от мимо ходящих слыхаем, многи де звоны бывают на городище том, а мы ничего не ведаем на месте том, что вы говорите. И турышини разошлися коих по себе. И учал говорити Ермолко ко Ивану: дойдем и видим, что ся есть на городище том и станем стеречи, любо ся клади на месте том является, и стерегоша они, и не бысть ничтожь, разве един крест к сосне пригвожден стоит, и сказали они в деревни в Клочках. И шед всею деревнею досмотрели, что есть на том месте на сосне иконе, да не знают которая, занежь простые люди, а пречистые чудотворные иконы никтож не веда на городище том занежь лес часты, и послали они Исидора Федорова сына деревни той Клочковской от городища того 10 верст к свету на погост по попы, а попов дома ся не улучило, в волость разъехалися по кононом. Исидор позвал Стефана чернца Крылошанина, Стефан пошел в самый Троицын день в понедельник, после обеда, и снялося с ним 4-х деревень более 100 душ, и пошли от креста, что на сосне по городищу тому смотрети, занежь место красно и дивно и угодно ко всему, и Стефан чернец нашел пред многими людьми икону на сосне, на сучку, а от крестовые сосны до тое 10 сажен промежу их. а сступил с нею с колоды на землю… А тогды жил в Клочках некто Мартемьян, а прозвище Гребень. А та чудотворная пречистая икона прежь явленья была в того Мартемьянова имени, стояла у него в дому, и для тое чудотворные иконы поставили того Мартемьяна пономарем, и пономарил у пречистые и честного креста 6 лет, и вельми забогател, и учал воровати, разбой стал от него велик, и многажды поимывали его в разбое, и до Государева слуха дошел, Государь же милость над ним показал, велел его понаказавши отпустить опять на пономарство. Он же не оста старого своего воровства, и в том своем воровстве и пропал неподобною смертию. А та чудотворная икона собою невелика, воротная, письмо старинное. Чюдно Бог человеколюбец показа милость свою, учало людей прощади от тех чудотворных образов, от пречистые Богородицы Одигитрия и от честнаго креста. Лета коего явися икона пречистые Богородицы на Оковце и крест честной, хлеб был дешев, кадь ржи купили по 4 московки, а лето было весьма ведрено, а не засушливо, и красно и всяким овощем плодовито, а от поля тишина была, а людям здравие было и всякому скоту плод». Все эти чисто физические явления происходили будто бы именно вследствие явления иконы». (Сборн. Солов. библ. № 857, л. 176).